судорожно хватал ртом воздух, но из его горла вырывался лишь тихий, свистящий

хрип. Обе его руки — и здоровая левая, и еще слабая правая — судорожно вцепились

в собственное горло.

На полу валялась глиняная миска, из которой вывалился кусок жирного, жесткого

копченого мяса. Рядом на коленях ползала молодая кухонная девка, заливаясь

слезами и размазывая грязь по лицу.

— Он… он так просил… — выла она, ломая пальцы. — Говорил, сытно кормить надо… а

эта вдовушка его голодом морит, только водицу дает… Я всего кусочек… маленький

кусочек окорока дала!

— Вон отсюда! — рявкнула я так, что девка мгновенно заткнулась и буквально

уползла под стол.

В этот момент в комнату ворвался Алистер. Его лицо было бледным как полотно, на

лбу выступила крупная испарина, а тяжелое дыхание выдавало сумасшедший бег по

коридорам. Он бросился к дяде, но замер в полном, беспомощном оцепенении. Этот

человек командовал армиями, смотрел в глаза смерти на поле боя, но сейчас, перед

лицом безмолвного удушья близкого человека, он был абсолютно бессилен. Его руки

дрожали, когда он пытался коснуться плеча Гектора.

— Элинор… что с ним? Сделай что-нибудь! — его голос сорвался на хриплый шепот,

полный отчаяния.

— Полная обтурация дыхательных путей, — бросила я, отталкивая Алистера в

сторону. — Он подавился. Кусок мяса перекрыл трахею. У нас есть меньше двух

минут, пока его мозг не погибнет от гипоксии.

Действовать нужно было немедленно. Проводить трахеотомию или коникотомию в таких

условиях, без стерильных инструментов и нормального освещения — это крайний

риск, на который я пойду только в самом безнадежном случае. Нужен метод

Геймлиха.

Гектор был огромным мужчиной, тяжелым воином. Мое нынешнее тело Элинор было

хрупким и слабым, но физика — дама упрямая, и правильный рычаг работает всегда,

независимо от силы.

— Алистер, держи кресло! Не дай ему покатиться назад! — скомандовала я,

протискиваясь за спинку дубового сиденья Гектора.

Граф мгновенно сориентировался, навалившись всем своим весом на спинку кресла и

зафиксировав колеса.

Я встала вплотную за спиной Гектора. Наклонила его тяжелое туловище слегка

вперед, чтобы сила тяжести помогала нам вытолкнуть инородное тело. Обхватила его

мощную грудную клетку сзади обеими руками. Сжала левую руку в кулак, прижав её

большим пальцем к животу Гектора — чуть выше пупка, но строго под реберной

дугой. Сверху накрыла кулак правой ладонью.

— Держи крепко, Алистер! — выдохнула я.

Гектор уже терял сознание, его голова бессильно клонилась на грудь, а веки

судорожно подергивались. Синева на лице становилась смертельной.

Я сделала глубокий вдох, собрала всю силу, какая только была в моем измученном

теле Элинор, и нанесла резкий, быстрый толчок внутрь и вверх, под диафрагму

больного.

Один!

Гектор лишь глухо хрипнул, но кусок не вышел. Алистер за моей спиной глухо

выругался, его пальцы до белизны сжали дубовые подлокотники кресла.

— Давай же, старик, борись! — закричала я, регулируя положение рук. Мне нужно

было создать максимальное давление в легких, чтобы вытолкнуть эту чертову

пробку.

Я собрала все силы и сделала второй, еще более мощный и резкий толчок под ребра.

Два!

Из горла Гектора вырвался свистящий звук, его тело содрогнулось в спазме, но

обструкция всё еще оставалась на месте. Времени почти не осталось. Глаза Гектора

начали закатываться, являя испуганному Алистеру белки.

«Только не в мою смену, — яростно подумала я, чувствуя, как в кровь

впрыскивается убойная доза адреналина. — Ты не умрешь здесь. Я должна найти

дочь!».

Я навалилась на спину Гектора всем своим весом, буквально вдавливая свои кулаки

в его эпигастральную область, и сделала третий, предельно резкий толчок вверх.

Три!

Раздался громкий, мокрый кашель. Тело Гектора судорожно выгнулось вперед, и изо

рта на каменные плиты пола со свистом вылетел крупный, размером со сливу, кусок

полуобглоданного копченого мяса.

Старик рухнул вперед, опираясь руками о колени, и сделал первый — глубокий,

свистящий, хриплый вдох. Он кашлял, плевался, его грудная клетка ходила ходуном,

но он дышал. Синева на его лице медленно, но верно уступала место здоровой

бледности, а глаза снова обрели осмысленный взгляд. Он был жив.

— Воды… Берта, быстро принеси чистой воды! — мой голос сорвался на дрожащий

шепот.

Служанка, которая всё это время стояла у двери, зажав рот руками, испуганно

пискнула и бросилась выполнять приказ.

Я медленно отступила на шаг назад от кресла Гектора. Напряжение, которое держало

мои мышцы в стальном кулаке последние три минуты, внезапно ушло, оставив после

себя звенящую, опустошающую слабость. Мои колени задрожали, в голове зашумело, а

руки затряслись так сильно, что мне пришлось спрятать их в складках фартука,

чтобы никто не видел этой минутной слабости.

Я сделала шаг к деревянному стулу у стены и буквально рухнула на него, чувствуя,

как холодный пот катится по спине.

Алистер уже был на коленях перед креслом дяди. Он осторожно придерживал Гектора

за плечи, пока тот жадно пил воду из принесенного Бертой кубка. Когда старик