минимум неделю, ваша кожа забита потом, а это мешает ей дышать. Будет прохладно,

но потерпите.

Я начала аккуратно раздевать его. Правая рука была зажата в сильном тоническом

спазме — пальцы согнуты в кулак, локоть прижат к груди. Типичная картина после

инсульта. Действовать нужно было мягко, чтобы не повредить суставы.

Когда Берта вернулась, неся дымящуюся лохань и стопку моих кипяченых белых

простыней, комната уже полностью проветрилась. Я заставила служанку закрыть

окна, оставив лишь узкую щель для микропроветривания.

— Помогай мне, Берта. Держи лорда за плечо, пока я обтираю ему спину.

Мы начали процедуру. Лорд Гектор пытался мычать, его здоровое левое плечо

напрягалось, но я действовала уверенно и бережно. Теплая вода с мылом, а затем

легкое обтирание разбавленным спиртом творили чудеса. Кожа старика порозовела,

ушел этот жуткий, сероватый оттенок увядания.

Когда мы переодели его в чистую, сухую сорочку и переложили на свежие, пахнущие

морозом простыни, лорд Гектор заметно расслабился. Его дыхание стало ровным, без

прежнего свиста.

— А теперь, лорд Гектор, самое сложное, — я села с его правой, парализованной

стороны. — Мы будем учить ваше тело вспоминать, как двигаться. Ваша рука сейчас

как запертый замок. Если мы не начнем открывать его прямо сейчас, суставы

срастутся, и вы никогда больше не сможете держать кубок. Будет немного больно,

но вы — воин. Терпите.

Я взяла его тяжелую, холодную правую кисть в свои теплые ладони. Спазм был

сильным. Я начала медленно, круговыми движениями массировать основание большого

пальца, разогревая мышцы. Мои пальцы двигались уверенно, находя триггерные

точки, которые заставляли зажатые сухожилия расслабляться.

Гектор замычал, на его лбу выступили крупные капли пота. В его глазах вспыхнула

прежняя злость, но я не останавливалась.

— Злитесь, Гектор, — спокойно говорила я, продолжая разминать его предплечье. —

Злость — это отличная эмоция. Она заставляет кровь бежать быстрее. Злитесь на

меня, на эту комнату, на Грегори. Главное — не сдавайтесь.

Через десять минут мне удалось полностью разогнуть его пальцы. Я бережно

вытянула его руку вдоль тела, уложив на мягкий валик из простыни. Лорд Гектор

тяжело дышал, глядя на свою разогнутую ладонь с нескрываемым изумлением. Он явно

думал, что эта рука потеряна для него навсегда.

Именно в этот момент тяжелые дубовые двери покоев с грохотом распахнулись.

На пороге стоял магистр Грегори. Его бледное лицо было багровым от гнева,

дорогая темная мантия растрепалась, а в руке он сжимал бронзовую чашу с

дымящимся болотным зельем, которую я выбросила в коридор.

— Что здесь происходит?! — взвизгнул он так, что Берта испуганно отпрянула за

балдахин. — Какое кощунство! Кто позволил этой нищенке прикасаться к

благородному лорду?! Окна открыты! Священные амулеты выброшены в мусор! Вы

убиваете его! Вы впускаете демонов лихорадки!

Он подлетел к кровати, пытаясь оттолкнуть меня от Гектора.

— Вон отсюда, девка! — орал Грегори, брызгая слюной. — Я немедленно доложу графу

Алистеру о твоем ведовстве! Ты осквернила покои лорда! Ты применила к нему

запретные прикосновения! Стража!

Лорд Гектор на кровати заворочался, его здоровый левый кулак сжался, а лицо

снова начало бледнеть от гнева. Шум и крики Грегори явно шли ему во вред —

давление снова поползло вверх.

Я медленно поднялась во весь рост, преграждая целителю путь к постели. Мой

взгляд был ледяным, а голос прозвучал тихо, но так отчетливо, что Грегори

мгновенно замолчал, подавившись собственным криком.

— Закройте рот, магистр Грегори, — произнесла я. — Вы находитесь в палате

тяжелобольного человека. Ваши крики вредны для его головы. И если вы сейчас же

не покинете эту комнату, я прикажу страже вышвырнуть вас на конюшню для порки.

Граф Алистер дал мне полную власть в этих покоях.

— Порки?! Меня?! Королевского лекаря?! — Грегори затрясся от ярости, его чаша с

зельем жалобно звякнула. — Сумасшедшая ведьма! Ты ответишь за это перед судом!

Он круто развернулся, полы его мантии взметнулись, и он вылетел в коридор,

выкрикивая имя графа и требуя немедленной казни для «безумной вдовы».

Я посмотрела ему вслед, затем повернулась к Гектору. Тот смотрел на меня широко

раскрытыми глазами. На его перекошенных губах впервые появилось нечто, отдаленно

напоминающее одобрительную ухмылку.

— Дышите спокойно, лорд Гектор, — тихо проговорила я, поправляя его одеяло. —

Шоу только начинается. Нам нужно подготовиться к визиту вашего племянника.

(от лица Алистера)

Магистр Грегори визжал так, что у меня внутри всё вибрировало от глухого,

закипающего раздражения. Он бегал по моему кабинету, размахивая широкими

рукавами своей мантии, словно пойманная в силки ворона, и брызгал слюной, едва

не задевая гобелены на стенах.

— Ваша светлость! Это безумие! Это настоящее ведовство и покушение на жизнь

благородного лорда! — вопил он, и его блеклые глазки дико вращались. — Вдова

аптекаря сошла с ума от лихорадки! Она выбросила священные амулеты в помойное

ведро! Сорвала портьеры! Открыла окна, впуская в покои лорда Гектора ледяной

зимний сквозняк! Она морит его холодом и трогает его парализованное тело

грязными руками! Вы должны немедленно приказать страже заковать её в кандалы!