вывела её в рану.
И вот он.
Аппендикс. Он был огромным, размером с мой указательный палец, напряженным,
багрово-черного цвета с очагами серого налета — классический гангренозный
аппендицит. На его верхушке уже истончилась стенка, сквозь которую просвечивал
гной. Отросток был готов лопнуть в любую секунду. Еще час — и спасать мальчика
было бы уже поздно.
— Боги… — тихо выдохнул Алистер, глядя на этот воспаленный, страшный орган.
Король Аарон у двери прижал руку к рту, едва сдерживая судорожный вздох.
— Шелковую нить, быстро, — требовательно произнесла я, не сводя глаз с отростка.
Арина вложила в мои пальцы прочную, предварительно проваренную шелковую нить.
Я аккуратно перевязала брыжеечку аппендикса, останавливая кровоток. Затем
наложила прочную шелковую лигатуру на самое основание отростка у слепой кишки.
Наложила кисетный шов на стенку кишки вокруг аппендикса.
— Зажим под нить, Ариша. Держи кишку ровно, — скомандовала я.
Моя дочь зафиксировала ткани. Я взяла ланцет, аккуратно срезала воспаленный
аппендикс чуть выше наложенной нити и обработала культю чистым спиртом. Бережно
погрузила культю внутрь слепой кишки и затянула кисетный шов, полностью изолируя
кишечное содержимое.
— Готово. Отросток удален, кишка герметична, — выдохнула я, сбрасывая
воспаленный орган на серебряный поднос. — Промываем полость теплой кипяченой
водой. Промакивай, Ариша.
Мы тщательно осушили брюшную полость. Никакого гноя не осталось. Я начала
послойно ушивать рану. Брюшина — тонкий шелковый непрерывный шов. Мышцы —
узловые швы. Апоневроз. Каждое мое движение было ритмичным, точным, отточенным
тысячами часов практики на Земле.
Я накладывала последние швы на кожу принца Эрика, чувствуя, как по спине катится
холодный пот усталости. Всё шло просто идеально. Операция была завершена за
сорок пять минут.
Но стоило мне завязать последний узловатый шов на коже мальчика, как Арина,
державшая руку на его сонной артерии, внезапно побледнела.
— Мама… — её голос прозвучал как испуганный, тонкий писк. — Я… я не чувствую
пульса. Пульс падает! Нитевидный… исчезает!
Я мгновенно бросила иглодержатель и прижала пальцы к шее мальчика.
Пульса не было.
Грудная клетка принца Эрика замерла, перестав подниматься. Его лицо
стремительно, на глазах, начало терять розовый оттенок, превращаясь в
серовато-белую маску смерти.
— Дыхание остановилось! Сердце не бьется! — закричала Арина, её руки затряслись
от ужаса.
— О боги! Спасите его! — истошно закричал король Аарон, бросаясь к столу, но
Алистер жестко перехватил его поперек туловища, удерживая на месте.
Cliffhanger: Я стояла над операционным столом с окровавленными руками, глядя на
мертвое тело наследника престола. Наше время вышло, сердце мальчика
остановилось, а моя голова и жизнь Алистера только что оказались в волоске от
плахи. Начиналась реанимация на грани жизни и смерти.
Глава 31
Паника короля резала уши, но в моей голове звенел чистый, ледяной вакуум.
В реанимации нет места эмоциям. Есть только алгоритм. Смерть клиническая — это
обратимый процесс, у нас есть ровно три минуты, пока гипоксия не разрушит мозг
двенадцатилетнего мальчика.
— Ариша, протокол СЛР! — крикнула я, сбрасывая иглодержатель на поднос. — Очисти
ротовую полость! Начинаем искусственное дыхание. Тридцать к двум. Живо!
Моя дочь сработала мгновенно. Она быстро обернула палец чистой марлей, проверила
рот мальчика на наличие рвотных масс, убедившись, что дыхательные пути свободны.
Запрокинула его голову назад, выдвинув нижнюю челюсть.
Я положила основание своей правой ладони на нижнюю треть грудины принца Эрика,
на два пальца выше мечевидного отростка. Накрыла её левой рукой, сцепив пальцы в
замок. Выпрямила локти, нависая всем весом своего тела Элинор над столом.
— Раз, два, три, четыре, пять… — начала я громкий, ритмичный отсчет, вдавливая
грудную клетку мальчика на пять сантиметров с частотой около ста двадцати
нажатий в минуту.
Кости ребер принца под моими руками казались удивительно тонкими и хрупкими, но
я не снижала давления. Непрямой массаж сердца должен был физически прокачивать
кровь по сосудам, имитируя работу остановившегося миокарда.
— Тридцать! Дыши, Ариша! — скомандовала я.
Арина зажала нос мальчика пальцами и сделала два глубоких, плотных вдоха «рот в
рот». Грудь Эрика послушно приподнялась.
— Продолжаем! Раз, два, три… — я снова навалилась на грудину.
Параллельно мой мозг лихорадочно искал причину остановки. Наркоз. Передозировка
сонного отвара? Нет, я рассчитывала капли предельно аккуратно. Скорее всего,
рефлекторная остановка сердца из-за раздражения блуждающего нерва при
манипуляциях на слепой кишке на фоне сильной интоксикации и высокой температуры.
Нужен кардиотоник. Адреналина у меня нет. Но у меня есть наперстянка.
— Арина, в моём саквояже! Маленький синий флакон со стеклянной пипеткой.
Концентрированный экстракт наперстянки! Немедленно набери три капли!
Наперстянка — дигиталис. Мощный кардиотонический гликозид растительного
происхождения. Он увеличивает силу сердечных сокращений и снижает проводимость,
заставляя уставшее сердце сделать первый, мощный толчок. Сублингвальное введение
— под язык — гарантирует мгновенное всасывание в кровь через богатую сеть
