шитья, волосы слегка растрепаны, а на лице лежала тень глубокой усталости после

вчерашнего происшествия. При моем появлении он поднялся, и его темные глаза

мгновенно потеплели.

— Проходи, Элинор, — негромко произнес он, указывая на стул напротив себя. —

Надеюсь, новые покои тебе понравились?

— Они великолепны, Алистер, — искренне ответила я, садясь за стол. Слуга тут же

бесшумно наполнил мою кружку горячим ароматным отваром и поставил тарелку с

нежной запеченной рыбой и теплыми пшеничными лепешками. — Особенно лаборатория.

Столько качественного стекла я не видела даже в лучших лавках приграничья.

— Ты заслужила это, — граф дождался, пока слуги покинут комнату, и лично

подвинул ко мне вазочку с медом. — Вчера… вчера ты совершила невозможное. Если

бы не ты, Гектора бы уже не было.

Он замолчал, глядя на свою кружку с чаем. Его лицо осунулось, а в позе сквозила

странная, несвойственная ему уязвимость. Без своей привычной брони и сурового

взгляда правителя Алистер казался просто уставшим человеком, который пережил

слишком много потерь.

— Вчера я впервые за многие годы испугался, Элинор, — тихо признался он, не

поднимая глаз. — По-настоящему испугался. После того как мои родители погибли на

войне, а меня самого покалечило у Ольховой заводи, дядя Гектор остался моей

единственной опорой. Моей семьей. Когда он задыхался, я чувствовал себя

беспомощным мальчишкой. Всё мое золото, мои мечи, мои гвардейцы — всё это не

стоило и ломаного гроша перед лицом смерти.

Я протянула руку через стол и осторожно коснулась его широкой ладони. Его кожа

была горячей, слегка шероховатой от мозолей. Алистер вздрогнул, но руки не

убрал, его пальцы слегка шевельнулись, отвечая на мое прикосновение.

— Страх — это нормально, Алистер, — мягко произнесла я, глядя ему в глаза. —

Смерть пугает всех. Но вы справились. Вы держали кресло, вы верили мне. Это тоже

требовало огромного мужества.

Он поднял на меня взгляд, полный такой искренней, глубокой нежности, что у меня

на мгновение перехватило дыхание.

— Я верил тебе, потому что ты… ты заставляешь меня верить, Элинор. Твоя сила,

твоя уверенность — они заразительны. Рядом с тобой кажется, что нет ничего

невозможного.

Алистер слегка сжал мои пальцы, а затем глубоко вздохнул, словно собираясь с

силами для важного признания.

— И именно поэтому я не могу больше скрывать это от тебя.

Я напряглась, чувствуя, как внутри зарождается предчувствие чего-то важного.

— О чем ты?

— Три дня назад, когда ты рассказала мне о своей дочери Арине… — Алистер

заговорил тише, его взгляд стал предельно серьезным. — Я не стал говорить тебе

сразу, чтобы не давать ложных надежд. Но в тот же вечер я отправил своего

лучшего разведчика, капитана Райана, на поиски купеческого каравана Торвальда.

Моя кружка с чаем едва не выскользнула из пальцев. Я подалась вперед, чувствуя,

как сердце начинает бешено колотиться в груди.

— Райан? Он… он поехал за ними?

— Да, — Алистер кивнул. — Райан — тень. Он найдет караван, проследит за Ариной

до самой столицы и убедится, что она в безопасности. Он не станет действовать

грубо, чтобы не напугать купцов и не подвергнуть девочку опасности. Как только

он настигнет их и убедится, что с ней всё хорошо, он пришлет мне вестника. Твоя

дочь под моей защитой, Элинор. Обещаю тебе.

Слезы хлынули из моих глаз прежде, чем я успела их сдержать. Это были слезы

невероятного, ошеломляющего облегчения. Моя девочка не одна. За ней идет лучший

воин графства. О ней заботятся.

Я закрыла лицо руками, плечи судорожно задвигались.

Алистер мгновенно поднялся со своего места, обошел стол и опустился на колено

рядом со мной, бережно убирая мои ладони от лица. Его пальцы нежно стерли мокрые

дорожки с моих щек.

— Ну же, не плачь, — тихо проговорил он, и его голос согревал меня лучше любого

камина. — Всё хорошо. Я обещал тебе, что помогу вернуть её. И я сдержу слово.

Я посмотрела на него сквозь пелену слез, чувствуя, как в моей душе рождается

такое огромное, всепоглощающее чувство благодарности и нежности к этому

человеку, что мне захотелось просто обнять его и никогда не отпускать.

— Спасибо, Алистер… — прошептала я, касаясь ладонью его щеки, поросшей легкой

колючей щетиной. — Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

Он замер от моего прикосновения, его темные глаза потемнели, а дыхание стало

прерывистым. На секунду мне показалось, что он сейчас поцелует меня — его губы

были так близко, а напряжение между нами достигло предела.

Но Алистер заставил себя сделать глубокий вдох и медленно поднялся на ноги,

стараясь вернуть себе привычную сдержанность.

— Ну что ж, завтрак закончен, — произнес он, пытаясь улыбнуться. — Мне пора

возвращаться к делам канцелярии. Нужно подписать…

Вдруг его лицо резко побледнело. На лбу мгновенно выступили крупные капли пота,

а челюсти сжались так сильно, что на щеках заходили желваки. Алистер сделал шаг

назад, попытался опереться на левую ногу, но его колено подломилось.

Он глухо застонал и начал заваливаться вбок, судорожно пытаясь уцепиться рукой

за край тяжелого дубового стола. Тарелки и кубки с грохотом покатились по полу,

а сам граф начал медленно оседать на колени, сжимая зубы от невыносимой,