Я качаю головой, сдерживая улыбку.

— Ничего страшного. Мне не нужен перекус.

— Нет, нужен, — говорит он с уверенностью.

Мы сидим на острове, бок о бок, он качает ногами со стула и с удовольствием ложкой ест йогурт.

— Мама?

— М-м-м?

— Почему Саймон меня не любит?

Я замираю с ложкой на полпути ко рту и осторожно кладу ее на стол.

— Почему ты так думаешь?

— Он никогда со мной не разговаривает и не улыбается мне. Он только говорит мне, чтобы я молчал. — В его голосе нет обвинения, только любопытство.

У меня сжимается желудок. Четырехлетние дети жестоко честны. Они называют вещи своими именами, и в данном случае Кин видит все ясно.

Саймон едва терпит его присутствие, разговаривая с ним холодным, отрывистым тоном, когда вообще удостаивает его вниманием. Кин внешне не вздрагивает и не протестует, но я замечаю, как он съеживается, когда Саймон входит в комнату, как будто он исчезает на заднем плане. Мне больно на это смотреть, и это одна из причин, по которой я стараюсь держать их как можно дальше друг от друга.

Правда гораздо мрачнее. Саймон считает Кина угрозой. Как мой ребенок, он имеет законное право на империю семьи Кинг, и это беспокоит Саймона. Он считает Кина конкурентом.

Но я не могу рассказать Кину об этом. Не сейчас, и, возможно, никогда.

— Он занят, дорогой. Он много работает и испытывает стресс.

Свадьба — событие, которое мне удалось отложить на несколько лет с помощью переговоров и манипуляций — состоится на следующей неделе. Я убедила Саймона, что поспешный брак будет выглядеть отчаянным шагом, что нам следует подождать, пока Черная Компания станет достаточно сильной, чтобы наш союз стал настоящим проявлением власти. Он согласился, потому что это пошло на руку его эго, его представлению о себе как о стратегическом гении.

Но если все пойдет по моему плану, этой свадьбы не будет. За неделю до свадьбы мне исполнится двадцать пять лет, и тогда я наконец получу доступ к своему наследству, благодаря дяде Чену.

Мой отец специально не допускал Чена к делам триады, чтобы тот не был вовлечен в кровавые разборки. Думаю, это было хорошее решение, потому что теперь он рядом и может мне помочь.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы связаться с ним, так как у меня был только старый адрес электронной почты, который он редко проверял. Мое беспокойство росло по мере того, как время шло, а ответа не было. Затем, месяц назад, он наконец ответил.

Несмотря на то, что прошло много лет, было так приятно восстановить с ним связь. Он — самое близкое мне лицо из тех, кто остался из моей семьи.

Когда я была маленькой, я проводила бесконечные часы в его доме, играя с его двумя дочерьми, ночуя у него и едя конфеты, которые он мне тайком давал. Вместе с моим отцом он держал меня за руку на похоронах моей матери и помогал мне пережить самые тяжелые дни. Даже после того, как я переехала за границу и видела его только во время кратких визитов домой, он занимал особое место в моем сердце.

Дядя Чен сумел настроить для нас программу для обмена зашифрованными сообщениями, чтобы мы могли общаться. С тех пор как мы поддерживаем связь, я открылась ему, рассказав, как Саймон заставил меня согласиться на эту помолвку, как он заманил меня в ловушку и манипулировал мной, и как я отчаянно хочу дать Кину нормальную жизнь.

Помогать мне опасно, особенно если Саймон когда-нибудь об этом узнает. Он убьет меня, Кина, Чена, всех, кто к этому причастен, особенно если узнает, что я планирую сбежать.

Чен занимается всеми формальностями в банке. Он говорит, что документы уже оформляются и деньги поступят на мой счет через несколько дней после моего дня рождения. До свадьбы осталось всего несколько дней, но какой у меня выбор?

Я начала планировать нашу новую жизнь, вплоть до того, где мы будем жить. Я нашла идеальное место: Акароа, маленький городок на Южном острове Новой Зеландии.

Он тихий и уединенный, но в нем есть все, что нужно Кину и мне для нового начала. Я слишком много времени провела, просматривая фотографии красивых домиков с садами, пляжей, где Кин мог бы бегать и играть. Может быть, он встретит детей своего возраста, которых наконец сможет назвать друзьями. Все то, чего он никогда не получит в холодном пентхаусе Саймона.

— И Саймон никогда не хочет играть в динозавров, — продолжает Кин, как будто это самое страшное, что он может придумать.

Я глажу его по волосам, и у меня сжимается сердце.

— Некоторые взрослые такие. Это не твоя вина, а его. Он забыл, как можно весело проводить время.

Кин выглядит неубежденным.

— Да, но он скоро станет моим папой.

Нет, если я смогу этому помешать.

Но четырехлетние дети не славятся умением хранить секреты, поэтому я держу этот план при себе.

Он берет еще одну ложку йогурта, а затем смотрит на меня.

— Я когда-нибудь встречу своего настоящего папу?

Этот вопрос застает меня врасплох. Он не часто спрашивает о своем биологическом отце, но с приближением свадьбы его маленький ум, должно быть, пытается во всем разобраться.

Я с трудом сглатываю.

— Я не знаю, дорогой. Я очень надеюсь, что однажды ты его встретишь.

Это не совсем ложь. Я сказала Кину, что его отец живет далеко и мы потеряли связь, что вполне соответствует действительности. Но эта история не будет его устраивать вечно. Когда-нибудь он захочет узнать больше подробностей, и я не знаю, что я ему скажу.

— Каким он был?

Я улыбаюсь, но улыбка получается натянутой. Хотелось бы рассказать ему больше, чем то немногое, что я знаю.

— Он был добрым. Умным. Он заставлял меня смеяться, когда я думала, что не смогу. И у него был мягкий голос, хотя он был очень большим и сильным.

Кин наклоняет голову.

— Как я?

Смех застревает у меня в горле.

— Да. Прямо как ты.

За эти годы я несколько раз думала о том, чтобы связаться с Лукасом, но что я ему скажу? «Сюрприз, у тебя есть сын. Красивый, умный мальчик, с которым ты не можешь встретиться. По крайней мере, в ближайшее время».

Как я вообще объясню ему свою жизнь, похожую на пожар в мусорном баке? Что я — номинальный главарь преступной империи, с которой не хочу иметь ничего общего? Что я помолвлена с человеком, которого боюсь?

Ни один из этих вариантов не подходит. Поэтому вместо этого я люблю Кина всей душой и делаю все, что в моих силах.

— Ты выглядишь грустной, — говорит Кин, вылизывая ложку.

Я качаю головой, понимая, что смотрела в пустоту.

— Я не грустная, — уверяю я, нежно откидывая ему волосы. — Я просто погрузилась в свои мысли. Прости. — Я улыбаюсь ему успокаивающе. — А теперь, сэр, тебе пора в постель. Уже давно прошло время ложиться спать.

Он кривит лицо.

— Спать скучно.

— Ты шутишь? Во сне происходят самые лучшие приключения. Ты можешь сражаться с драконами, летать на Луну или жить на пиратском корабле.

Он хихикает и сползает со стула, чтобы взять меня за руку. Мы возвращаемся в его комнату в комфортной тишине, он крепко прижимает к себе плюшевого динозавра.

Я укладываю его, натягиваю одеяло и аккуратно разглаживаю его, а затем целую его в лоб.

— Спи крепко, моя любовь.

Он уже засыпает, его дыхание становится глубоким и ровным. Я остаюсь на минутку, глядя на этого идеального маленького человечка, который значит для меня все.

Все, что я делала последние четыре года, было ради этого маленького мальчика. Каждое унижение, которое я проглотила, каждая бессонная ночь, каждая фальшивая улыбка, которую я надевала рядом с Саймоном, — все это было для того, чтобы защитить Кина. Чтобы дать ему шанс на настоящее детство. Такое, которого у меня никогда не было.

Я тихо закрываю дверь Кина и иду по коридору к своей комнате, чувствуя на плечах тяжесть усталости. Еще только девять, но я готова лечь спать. Саймон ушел еще днем, якобы на встречи с потенциальными инвесторами, хотя, скорее всего, он с одной из своих многочисленных любовниц.