– Я, по‑вашему, пограничный страж что ли? – рассмеялся мужчина, слишком бодро для столь раннего часа. – Лучшая тактика для обеспечения безопасности – внезапное изменение планов. На водные процедуры у вас пять минут и надевайте свой зелёный тренировочный костюм, он больше всего похож на одеяния сына купца средней руки. Вещей с собой минимум, словно мы собираемся вернуться одним днём, а лучше вообще не брать.

– Ох уж мне эти ваши… – недовольно пробубнил я, направляясь к умывальнику.

Прохладная вода прогнала остатки сна довольно быстро. Посмотрев в зеркало на своё заспанное лицо с достаточно живыми при этом глазами, я усмехнулся и побежал одеваться. Зелёный тренировочный костюм был на мне через пару минут, осталось только подпоясаться.

– У меня вопрос, – обратился я к барону, который в это время смотрел в окно, как начинает светлеть небо. – А что насчёт личного оружия? Раз поездка может быть опасной, оно бы не помешало. Зря я что ли фехтованием занимаюсь?

– Прошу прощения, а где вы видели сына купца с мечом на перевязи? – усмехнулся Каменский, обернувшись ко мне. – Складной нож для нарезки хлеба – вот ваш предел по легенде.

– Ну хоть так, – пожал я плечами, несколько опечалившись.

– Мой дилижанс подготовлен для сложных путешествий, – подмигнул вдруг мужчина с загадочной улыбкой на лице. – Там есть всё, что понадобится странникам. Перочинный нож в том числе. И вообще, не забывайте, что теперь вы боевой маг.

– Ну да, – усмехнулся я. – Второй ступени, всем бояться.

– Для деревни ваша вторая ступень не меньшая угроза, чем для вас пятая или шестая, учтите, – уже вполне серьёзно сказал мужчина. – Да и я буду с вами рядом постоянно, не забывайте. Считайте, что я и есть ваш меч. Довольно бесед, пора выдвигаться.

Барон быстрым шагом направился к выходу, я ещё раз оглянулся, думая, что взять с собой, потом махнул рукой и поспешил за ним, полностью доверившись его предусмотрительности.

Каменский вёл меня совершенно неизвестным путём. Зато я узнал, где находится библиотека, в которой ещё ни разу не был, а это значительное упущение. Мимо каких‑то кладовых, по узкой винтовой лестнице мы спустились вниз и вышли не во двор, а прямо в спускавшийся вниз к основным воротам тоннель, где уже стоял дилижанс, готовый к отъезду, ворота были уже открыты. Никаких провожающих, никаких тебе напутственных речей.

Слова Софьи о шпионах Куракиных и мысли о тайной «выгоде» Прасковьи всё ещё крутились в голове, оставляя неприятный осадок. Все эти меры предосторожности с тайным выездом из замка предприняты Каменским точно неспроста.

Барон залез в дилижанс первым, я юркнул вслед за ним и занял единственное на этот момент свободное место рядом с моим старым знакомым – Виктором Тимофеевичем, с которым мне однажды пришлось делить,.. Чуть не сказал «брачное ложе», тьфу!

Парень слегка вздрогнул и нахмурился, увидев меня, но всё же приветливо поздоровался, соответственно этикету и статусу.

– Привет! – выпалил я и протянул ему руку.

Ну а что? Он же видел меня в лаптях, испачканных куриным помётом, с ним можно не важничать, но и допускать того отношения, что он усиленно демонстрировал в прошлый раз тоже нельзя. Но он вроде и не собирался.

– Ну привет, – неуверенно пробормотал Виктор и пожал мне руку.

– Ваше сиятельство в хорошем настроении? – с мягкой улыбкой спросил Остап Афанасьевич, старший помощник барона.

– С этого момента никаких сиятельств, Остап Афанасьевич, – буркнул Каменский, задвигая шторку на окне. – Даже благородие не говорим, просто по имени.

Только теперь я обратил внимание, что все сегодня одеты намного проще, примерно в тему моего тренировочного костюма. В животе звонко буркнуло, теперь я вспомнил, что не позавтракал, внезапно жутко захотелось. Я отвернулся от небольшой щели между шторками и увидел прямо перед носом пирожок, который протягивал мне Виктор.

– Надо подкрепиться, – сказал парень. – Дорога долгая, барон сказал в дилижансе перекусим.

– Спасибо, – сказал я, принимая подношение.

Пирожок оказался со смородиной, обожаю. Виктор тем временем поднял откидной столик и дилижанс стал напоминать купе поезда, не хватало только верхних полок. На стол тут же встало лукошко с пирогами, молоко разлито по кружкам на весу, чтобы не расплескать, и мы приступили к завтраку. К такому простому, человеческому, никаких тебе десяти блюд на выбор и килограмма столовых приборов всех калибров и форм.

Дилижанс катился по каменной мостовой, отдавая по всему телу мелкой дробью, словно ты сидишь на вибростоле, за окном богатые постройки центра сменились домами попроще, а затем и лачугами окраины, после которой мы выехали на более ровный тракт. Плотная земля встречала колёса без тряски, но периодически дилижанс слегка подкидывало на неровностях.

Завтрак окончен, лукошко убрали, каждый сидел в своих раздумьях, барон тем временем внимательно вчитывался в какие‑то бумаги, а я решил последовать примеру молодого, облокотился на стеночку и закрыл глаза. Всё равно пока делать нечего, почему бы и не вздремнуть. Даже яркий свет утреннего солнца был не в состоянии мне помешать, особенно, если прикрыть шторку поплотнее.

К обеду от яркого, внушающего оптимизм и хорошее настроение утреннего солнца не осталось и следа. Небо наглухо заволокло тяжёлыми свинцовыми, почти черными тучами, и на землю обрушилась настоящая стена из проливного дождя. Непогода долго не собиралась отступать, лишь иногда ослабляя поток воды, потом снова открывая на полную.

Я немного удивился, что оконное стекло при этом оставалось сухим, словно с дилижанса свисал большой козырёк, защищающий от навязчивых струй воды.

– Магический контур кареты отводит воду от стекол, – пояснил Борис Николаевич, увидев моё удивление. – И от самого дилижанса тоже, так что он не промокнет.

– Удобно, – ответил я, поблагодарив барона за пояснение кивком головы.

Магический контур справлялся с защитой кареты от дождя, но вот с дорогой магия поделать ничего не могла. Земля мгновенно напиталась влагой и превратилась в склизкое месиво. Было слышно хлюпанье копыт по грязи и лужам, шелест рассекаемой колёсами воды в колее. Дождь выдался словно на заказ, чтобы помешать нам доехать спокойно. Не исключаю даже происки врагов, хоть и не слышал о таких возможностях.

В дилижансе все угрюмо молчали, глядя исподлобья на навалившуюся непогоду, а мне было по‑человечески жалко извозчика, что продолжал подгонять лошадей, сидя на козлах прямо под проливным дождём. Втайне я надеялся, что защитный магический контур распространяется и на него.

Внезапно раздался удар, сотрясший весь экипаж, потом треск. Дилижанс резко вильнул и чувствительно завалился на правый бок, полностью остановившись. Кони испуганно заржали и в панике захлопали копытами по луже.

– Кажется приехали, – буркнул Остап Афанасьевич, выглянув в окно и оценив ситуацию.

Дверца внезапно распахнулась и в дилижанс заглянул извозчик. До этого я его особо не разглядел, теперь увидел, что это довольно крепкий мужчина средних лет с лицом матёрого волка, к которому без нужды лучше не подходить. Я видел ребят, прошедших все «горячие точки», выражение лица и спокойный стальной взгляд у них точно такие же.

– У нас проблемы, ваше благородие, – спокойно доложил мужчина, абсолютно игнорируя стекающие по прилипшей к телу одежде струи воды. – Помощь нужна, один не справлюсь.

– Да мы уж поняли, Стёп, – со вздохом произнёс Каменский, поднялся с места и шагнул к выходу. – Идём, господа.

Мы высыпали наружу под непрекращающийся проливной дождь. Небо словно прорвало от востока до запада, тёмный полог серых туч тянулся без малейшего просвета и надежды на передышку. Проблема была как на ладони, правое заднее колесо намертво ушло в размытую колею по самую ось.

– Знатно завязли, – пробормотал Остап Афанасьевич, увидев погруженное в грязь почти наполовину колесо.