Я внезапно бросился в атаку, нанося размашистый косой удар с целью увести в итоге оружие приятеля в сторону. Как я и думал, мой тренировочный меч с треском разлетелся, оставив короткий обрубок. Я продолжил движение вперёд, отбивая в сторону правую руку противника, а сам тем временем приставил обрубок меча к его горлу. С балкона послышались громкие возгласы детей Пожарских и аплодисменты.

– Туше, ваше сиятельство! – громко выпалил я Савелию, глядя ему прямо в глаза, в которых теперь застыл испуг. Дальше я добавил тихо, чтобы услышал только он: – Даже подлость противника можно направить против него, не так ли?

– Не так! – внезапно рыкнул Куракин, с силой отталкивая меня от себя, заставив отступить на пару шагов.

Парень бросил на песок своё оружие, другой рукой сорвал с себя шлем. Вместо испуга в глазах снова была решимость и с трудом контролируемая ярость.

– А вот теперь защищайся, бастард! – выкрикнул Савелий, разведя руки в стороны.

Вокруг его ладоней вспыхнуло яркое пламя, парень в секунду соткал в воздухе огненный шар и с силой швырнул в меня. Предупреждён, значит вооружён, я предчувствовал подобное развитие событий. Его магия огня второй ступени не справится с моим амулетом третьей, но всё же я сейчас прежде всего должен показать себя, а не демонстрировать действие предоставленного Александром артефакта.

Я сделал ещё пару шагов назад, когда противник только начал призывать пламя. Шевельнув пальцами правой руки, находившейся сейчас у меня на уровне груди, я вызвал тонкий извивающийся и завывающий вихрь, подняв в воздух как минимум килограмм песка. Вихрь резко рванул навстречу брошенному в меня сгустку пламени.

Ошмётки огня полетели во все стороны, часть попала на мою рубаху, но я быстро загасил их резкими хлопками, теперь ладони чувствительно жгло. Однако мне было не до боли. Я увидел, как загорелась на Савелии плетёная из ивовых прутьев кираса. Парень в панике пытался снять её с себя, но ремни категорически не хотели поддаваться, словно их заело.

С балкона раздавались крики, полные паники, слуги в растерянности топтались рядом. Я бросился к Куракину, зачерпнув по пути горсть песка, но этого оказалось слишком мало, тогда я повалил парня на манеж и начал зачёрпывать песок двумя руками, накидав на Савелия за секунды целую кучу.

В этот момент рядом оказался Иван Ярославович. Князь подхватил сына под руки и вернул ему вертикальное положение, быстро отстёгивая вяло дымящуюся обугленную кирасу.

– Недотёпа, – прорычал мужчина, отбрасывая ставший негодным доспех в сторону.

– Пожалуйста, всегда рад помочь, обращайтесь, – сказал я и, не дожидаясь ответа, пошёл за своей курткой.

Дойти я не успел, меня окружили Пожарские, крутя меня, как куклу и осматривая со всех сторон.

– Болит? – с тревогой в голосе спросила Софья, рассматривая мои ладони, где уже надулись несколько небольших пузырей.

– Немного, – ответил я и только сейчас осознал, как сильно жжёт. – Побаливает.

– Побаливает у него, – усмехнулся Александр, внимательно рассматривая пузыри. – Но могло быть и хуже. Лучше сразу падать на песок.

– Неожиданно получилось, – ответил я, пожимая плечами. – Дистанция короткая, растерялся немного. А почему твой медальон не сработал?

– Это остаточное пламя, смешанное с твоей магией, – пояснил княжич. – Поэтому он его не воспринял. Пойдём, я отведу тебя к лекарю, быстро всё поправит.

– Дайте хоть куртку надеть, – пробормотал я, всё ещё приходя в себя, сунул руки в рукава и кончиками пальцев одёрнул полы.

Позади раздавались крики, Иван Ярославович отчитывал сына за необдуманный поступок. Благодарить меня за спасение сына‑идиота никто не собирался, но я от них этого особо и не ждал.

Фёдор Алексеевич и Екатерина Васильевна остались с Куракиными, а их дети дружной компанией повели меня к лекарю. Странно, что его не пригласили на этот поединок, видимо никто не ожидал серьёзных травм.

– А ты молодец, Миша! – воскликнул где‑то позади меня Константин. – Здорово ты его поджарил, его же огнём!

– Да это случайно получилось, – усмехнулся я.

– Зато результативно, – добавил Дмитрий.

Мы шли по коридорам единой командой. Костя с Димой вспоминали, как я приставил обрубок клинка к горлу Савелия, как вспыхнула его кираса. Софья чуть отстала и обернувшись к ней, я увидел, как она смахнула слезу, но на лице при этом была довольная улыбка. Я подмигнул девушке и потопал дальше.

До обеда оставалось не более четверти часа. Я стоял у окна и смотрел вдаль на зелёный простор. Внизу жил своей жизнью Солнцеград, сновали повозки и разношёрстная толпа, люди порой кричали, махали руками, толкались, а за пределами городской черты раскинулась безмятежная благодать.

Ранки на ладонях уже зажили практически бесследно, местная медицина творит чудеса, теперь лишь слегка почёсывались. В напоминание остались лишь едва различимые розовые пятна.

Входная дверь позади тихонько скрипнула и в комнату просочилась София.

– Нам пора, ваше сиятельство, – как‑то по‑особенному сказала девушка, с более выраженным уважением что ли. – Давайте я помогу вам жабо завязать.

– Да я уже и сам справился, – ответил я, поворачиваясь к ней.

– Неплохо, – сказала девушка, придирчиво поправив пару складок. – Идёмте.

Мы вышли из покоев и направились по коридору к ведущей наверх лестнице. Девушка всё это время молчала и о чём‑то напряжённо думала, сдвинув брови.

– Как там у нас обстановка? – спросил я у неё, жуть как захотелось поговорить. – И что там с Савелием?

– Скоро сами всё узнаете, – Сказала София и неожиданно улыбнулась. – Не буду лезть наперёд.

– Ну хорошо, – кивнул я и горестно вздохнул. – Пусть будет сюрприз.

Всё же очень интересно, чем всё закончилось и кто какие сделал выводы, исходя из произошедшего инцидента. Не расценят ли Куракины мои действия, как новую провокацию? С них станется. И абсолютно неважно, что это их сын нарушил правила обговорённого поединка, швырнув в меня пламенем, от которого я его самого в итоге спасал.

Тем временем мы подошли к обеденному залу. Слуга в повседневной (а не в праздничной) ливрее открыл передо мной дверь, я сделал шаг вперёд и на мгновение замер на пороге. За столом сидели пока только три сына и дочь Пожарских, причём на своих местах, для Куракиных даже не накрывали.

– А куда подевались эти прекрасные люди? – спросил я, подходя к своему стулу.

– Сбежали, как крысы, – нараспев произнёс Константин и злобно захихикал.

– Костя! – бросила ему с упрёком Софья.

– Ну а что, не так? – возмутился было Константин.

– Не надо так говорить про наших соседей, – пояснила девушка свою позицию. – Да, они не очень приятные люди, но они наши соседи, и мы с ними не воюем.

– Очень не… – буркнул Дмитрий с ухмылкой, но княжна его поправку проигнорировала.

Развиться теме помешало появление Фёдора Алексеевича и Екатерины Васильевны. С невозмутимыми лицами они, не обронив ни слова, прошли к своим местам и всё так же молча уселись, но за едой никто из них пока не тянулся.

– Михаил, – начал первым князь и сделал паузу, чтобы прокашляться. – Даже не предполагал, что это случится так быстро, но я искренне хочу сказать тебе спасибо за то, что умело постоял за себя и за род Пожарских. Куракины из‑за случившегося спешно уехали домой, пока всё не переросло в настоящую драку, которой они на самом деле не хотят.

– То есть ты хочешь сказать, что то, что произошло сегодня на манеже не было дракой? – с иронией в голосе спросила мужа Екатерина Васильевна.

– Дорогая, видела ли ты когда‑нибудь настоящую дуэль на деревянных мечах? – с некоторым раздражением спросил супругу Фёдор Алексеевич.

– Но дело дошло до боевой магии, дорогой, – тоном недовольной снежной королевы произнесла княгиня. – Это уже ни в какие рамки не лезет. Савелий решил убить Михаила? У Куракиных совсем уже разума не осталось? Или они объявили нам войну?