— Я подвёл, — ответил Глеб, глядя ему в глаза. — Я подвёл её. Подвёл её семью. Подвёл себя. И всё ради тебя. Надеюсь, ты доволен.

— Я доволен, — спокойно сказал Сергей. — А ты... ты забудешь. Время лечит.

— Ты не знаешь, что такое время, — Глеб развернулся и пошёл к своей машине.

— Ты куда? — крикнул Сергей вслед.

— Туда, где меня никто не найдёт, — ответил Глеб, сел за руль и уехал, оставляя отца в облаке пыли.

Он не знал, куда едет. Просто гнал по трассе, мимо полей, мимо лесов, мимо деревень, которые мелькали за окном, как кадры из чужой жизни. Жизни, которую он только что разрушил.

--

В это же время в Москве Ася и Денис поднимались в лифте к квартире Глеба. Ася была бледна, сосредоточена, в руках она держала тонкую отмычку, которую одолжил ей знакомый барыга на рынке.

— Ты уверена, что это законно? — спросил Денис, глядя на неё с беспокойством.

— А у нас есть выбор? — огрызнулась Ася. — Ева сидит там уже несколько часов. Глеб не отвечает, ключей у неё нет, вызвать слесаря — это время. Я не могу ждать.

— А если сработает сигнализация?

— Денис, заткнись, пожалуйста, — Ася выдохнула. — Просто помоги мне.

Они вышли из лифта, подошли к двери, и Ася, дрожащими руками, начала возиться с замком. Отмычка скользила, не слушалась, и она уже начала отчаиваться, когда вдруг раздался щелчок.

— Открыто, — прошептала она, толкая дверь.

Квартира была тёмной, шторы задёрнуты, и только тусклый свет из окна пробивался сквозь щели, освещая полосы на полу. Ева сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Она не плакала. Она просто сидела, и в её глазах было то, что страшнее слёз — опустошение.

— Ева, — Ася подбежала к ней, обняла. — Ты как?

— Нормально, — ответила Ева, и её голос был ровным, чужим. — Он ушёл. Запер дверь. Сказал, что не достоин меня. И ушёл.

— Он вообще ничего не объяснил? — спросил Денис, стоя в дверях.

— Нет, — Ева покачала головой. — Я ждала, что он вернётся. Думала, это какая-то проверка, шутка, что-то... Но он не вернулся.

— А встреча с инвесторами? — Ася взяла её за руку. — Ты успела?

— Я опоздала, — Ева закрыла глаза. — Они не взяли трубку. Я пыталась дозвониться, но они не отвечают.

— Может, перенесут?

— Не знаю, — Ева поднялась. — Мне нужно в клуб. Дедушка, наверное, волнуется.

Она взяла сумку, поправила волосы, и в этом движении было столько силы, что Ася невольно залюбовалась. Ева Золотова умела собирать себя по кусочкам, даже когда мир рушился. Даже когда тот, кого она любила, оставил её одну в запертой квартире.

— Я поеду с тобой, — сказала Ася.

— Я тоже, — добавил Денис.

— Не надо, — Ева покачала головой. — Я сама. Мне нужно побыть одной.

Она вышла из квартиры, и Ася с Денисом остались вдвоём.

— Что это было? — спросил Денис.

— Я не знаю, — ответила Ася. — Но если Глеб Смирнов обидел мою подругу, я найду способ заставить его пожалеть.

--

Ева приехала в конный клуб, когда солнце уже клонилось к закату. Дорога была пустынной, и она смотрела в окно такси, на поля, на лес, на знакомые повороты, и не узнавала их. Всё выглядело чужим, как будто она вернулась в мир, который уже не принадлежал ей.

Дедушка сидел на веранде, всё в том же кресле-качалке, и пил чай. Увидев Еву, он отставил кружку и помахал ей.

— А, вот и ты, — сказал он. — А я уж думал, ты сегодня не приедешь.

— Дедушка, — Ева подошла, села рядом. — Как ты?

— Нормально, — он пожал плечами. — Скучал. Твой Глеб заезжал, документы какие-то привозил. Партнёрское соглашение, говорит, с инвесторами.

Ева похолодела.

— Какие документы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ну, те, что вы с инвесторами подготовили, — дедушка удивился. — Он сказал, ты просила меня подписать, чтобы завтра начать.

— Я не просила, — Ева встала, и её лицо побелело. — Дедушка, какие документы ты подписал?

— Да я не вчитывался, — Вячеслав Николаевич нахмурился. — Ты же доверяешь ему. И я доверился. Что случилось?

— Он не приезжал от меня, — Ева чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Дедушка, он не приезжал от инвесторов. Он... он обманул нас.

— Как обманул? — дедушка побледнел. — Ева, что ты говоришь?

— Я не знаю, — она выхватила телефон, начала набирать номер Глеба. Гудок. Сброс. Ещё раз. Сброс. — Он не отвечает.

— Может, ты преувеличиваешь? — дедушка попытался успокоить её, но в его голосе слышалась тревога. — Глеб хороший парень. Он не мог...

— Он мог, — перебила Ева. — Дедушка, я только что была заперта в его квартире. Он ушёл, не сказав ни слова. А теперь ты говоришь, что он приезжал и ты подписал какие-то бумаги...

Она не договорила. В ворота постучали.

— Я открою, — сказал дедушка, поднимаясь.

— Нет, я сама, — Ева побежала к воротам.

За воротами стояли двое мужчин в строгих костюмах. У них были бесстрастные лица и папки в руках.

— Вячеслав Золотов? — спросил один из них, глядя на Еву.

— Нет, я его внучка. А вы кто?

— Мы представители компании «Смирнов-Инвест», — ответил мужчина. — У нас есть документы, которые нужно передать лично в руки Вячеславу Николаевичу.

— Какие документы?

— О переходе права собственности на земельный участок.

Ева почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Какой переход? — спросила она. — Мы ничего не продавали.

— Вчера было подписано соглашение, — мужчина достал из папки бумагу и протянул ей. — Вот, взгляните.

Ева взяла документ, пробежала глазами. Подпись дедушки. Крупная, размашистая. Та, которую она знала с детства.

— Это подделка, — прошептала она.

— Подпись заверена нотариусом, — спокойно сказал мужчина. — У вас есть три недели, чтобы освободить территорию. Все вопросы решайте с Сергеем Смирновым.

Они развернулись и ушли, оставив Еву стоять у ворот с бумагой в руках.

— Ева, что там? — раздался голос дедушки. Он подошёл, взял у неё документ, прочитал. И его лицо, ещё минуту назад такое спокойное, стало серым.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Я подписывал партнёрское соглашение. Я...

Он не договорил. Его рука, сжимавшая бумагу, дрогнула, и он схватился за сердце.

— Дедушка! — Ева бросилась к нему. — Дедушка, что с тобой?

— Ничего, — выдохнул он, но его лицо было бледным, как полотно. — Всё... нормально...

Он пошатнулся и начал оседать на землю.

— Дедушка! — закричала Ева. — Сёма! Сёма, выходи!

Сёма выбежал из дома, увидел дедушку на земле и замер.

— Что с ним? — прошептал он.

— Вызывай скорую! — крикнула Ева, придерживая дедушку за голову. — Быстро!

Сёма, трясущимися руками, набрал номер, и пока он говорил с диспетчером, Ева гладила дедушку по лицу, по седым волосам, по щекам, которые становились всё холоднее.

— Держись, — шептала она. — Пожалуйста, держись.

Скорая приехала через пятнадцать минут. Для Евы эти минуты тянулись как вечность. Дедушку погрузили в машину, Ева села рядом, Сёма — с другой стороны.

— Он будет жить? — спросил Сёма, глядя на врача.

— Врачи сделают всё возможное, — ответил врач, и его лицо было непроницаемым.

--

В больнице они прождали несколько часов. Сёма уснул на жёстком пластиковом стуле, поджав ноги, и Ева укрыла его своей курткой. Сама она не спала. Сидела, смотрела на дверь реанимации и ждала. Ждала, когда выйдет врач. Ждала, когда скажут, что всё будет хорошо. Ждала чуда.

Врач вышел под утро. Уставший, в мятом халате, с глазами, которые видели слишком много.

— Состояние тяжёлое, — сказал он. — Инфаркт. Мы сделали всё, что могли. Ближайшие сутки — решающие.

— Он выживет? — спросила Ева, и её голос был таким тихим, что врач едва расслышал.

— Будем надеяться, — ответил он и ушёл.

Ева вышла на улицу. Ночь была холодной, хотя на календаре стоял июль. Звёзды мерцали, и луна висела низко, почти касаясь крыш. Она стояла у ворот больницы, смотрела на эту ночь и не чувствовала ничего, кроме пустоты.