Ева не выдержала и нервно рассмеялась. Ситуация была абсурдной — Маргарита Власова, дочь чиновника, красотка, которая могла заполучить любого мужчину, сидела в маленькой пекарне, размазывала тушь по щекам и жаловалась на жизнь. Заметив реакцию Евы, Марго зарыдала ещё сильнее.

— Да объясни хоть, что случилось! — взмолилась Ева, перестав смеяться.

— Валера меня бросил, — всхлипнула Марго.

— А вы что... встречались?

— Да. И он меня бросил.

— Почему?

— Потому что я дура!

Слёзы по её щекам покатились с новой силой. Ева вздохнула.

— Марго, — она подалась вперёд, — что случилось? Скажи уже наконец.

Марго замолчала. Она смотрела на пирожное, и её слёзы капали на столик, оставляя тёмные пятна на светлом дереве.

— Ему надоели эти тайные встречи, — сказала она наконец. — То, что нам приходится постоянно прятаться, переживать, чтобы никто не заметил. Он сказал: либо мы наберёмся смелости и скажем всем, что мы вместе, либо нам надо всё закончить. А я... не понимаю. У нас всё закрутилось так быстро, — всхлипнула она, продолжив. — После разрыва с Глебом я была разбита. Очень сильно. Валера сначала не общался со мной и, я думала, он ненавидит меня, или осуждает, или всё вместе. Но однажды он пришёл ко мне в комнату. Утешил. И я его поцеловала. А потом мы переспали.

Ева слушала молча, не перебивая. Марго набралась храбрости и вновь заговорила.

— У нас начался тайный роман. Мы прятались, скрывались от друзей, от знакомых и... от моего отца. Я знала, что он будет против. И он убьёт его. Или меня. Или нас обоих. И мне было страшно, поэтому я хотела всё закончить. Вернуть на свои места: снова сойтись с Глебом, чтобы папа был доволен. Но появилась ты и... Я видела, как он на тебя смотрит, как с тобой говорит. Со мной он таким никогда не был, а я всегда этого хотела! И я ненавидела тебя за это! Точнее, я думала, что злюсь на тебя, но на самом деле я злилась на себя. Валера был рядом. И он стал моей поддержкой и опорой по-настоящему. Даже без близости. Он слушал, понимал, был рядом... И злился, когда я говорила о Глебе, о тебе, о вас... И тогда, на турбазе, после вашего поцелуя, я вдруг поняла, что у меня нет шансов. Что Глеб никогда не полюбит меня так, как тебя. И я снова поцеловала Валеру. Я понимала, что это уже не просто утешение, а что-то большее. И он тоже понимал. Я так думаю. А потом опять появилась ты и всё испортила! Я боялась, что ты расскажешь моему отцу, Валера говорил, что тебе это не нужно, но я всё равно боялась! И тогда Валера сказал, что мы больше не должны скрываться. Это глупо и однажды все всё равно узнают. И что он даже хочет, чтобы ты это сделала, избавив нас от груза. Но ты ничего не сказала.

Она замолчала, вытирая слёзы. Ева тоже молчала, не зная, что ответить. Марго была такой уязвимой, рассказала свой секрет, вытащила чувства наружу.

— И самое ужасное, — добавила она, и её голос дрогнул, — что я могу обсудить это только с тобой. Потому что никто больше не знает. А ты мне не нравишься.

Ева закатила глаза. И вот, Маргарита Власова снова стала прежней версией себя. Но она уже не плакала. И это обнадёживало.

— Класс, спасибо, — усмехнулась Ева.

— Я не могу сказать отцу, понимаешь? — продолжила она, и её голос стал громче, почти истеричным. — Мы сводные брат и сестра! Это же скандал!

— Ну да, — Ева кивнула, — вы почти как Ланнистеры.

Марго снова громко зарыдала и Ева в очередной раз нервно рассмеялась. Ладно, шутка была лишней. И королевой моральной поддержки она себя тоже не чувствовала.

— Марго, хватит, не плачь, пожалуйста, — Ева протянула руку и накрыла её ладонь своей. — Вообще-то, Валера немного прав. Вы не можете скрываться вечно. И ты должна сделать выбор: рискнуть или закончить всё.

— Но я не хочу заканчивать, — прошептала Марго.

— Тогда рискни, — сказала Ева, и почувствовала, как лицемерно звучит этот совет. Она ведь сама до сих пор не сказала дедушке о Глебе. Она вздохнула. — Хотя знаешь... сама решай. Я не имею права давать тебе советы.

— Почему? — Марго подняла на неё заплаканные глаза.

— Потому что я тоже ещё не говорила своей семье про нас с Глебом, — призналась Ева.

— А ты чего боишься? — не поняла Марго.

Ева задумалась. Что она боится? Что дедушка не примет Глеба? Что он запретит им встречаться? Что он подумает, будто она предала его и память о бабушке?

— Не знаю, — сказала она наконец. — Его отец хочет купить нашу землю. И у них с дедушкой конфликт. Так что... в общем, всё сложно. Но, знаешь что?

— Что? — Марго вытерла слёзы.

— Я люблю Глеба, — Ева сказала это просто, без пафоса, и слова эти прозвучали так естественно, будто она говорила о погоде или о том, что сегодня хороший день. — И я готова рисковать ради него. И я скажу обо всём дедушке. И ты скажи отцу. В конце концов, вы ведь сводные. Что в этом такого?

Марго помолчала. Она смотрела на Еву, и в её глазах, красных, опухших, постепенно разгорался тот самый огонь, который Ева видела на турбазе. Только тогда он был злым, а сейчас — живым.

— Да к чёрту, — сказала Марго, взяла маленькую ложечку и откусила кусочек пирожного. Её глаза расширились. — Чёрт, оно такое вкусное.

— Конечно, — улыбнулась Ева. — Его Нина Васильевна готовила.

— Ты права, — Марго жевала, и её лицо становилось всё более решительным. — Я должна сказать. И ты должна сказать. Мы должны сказать. Наши семьи не могут указывать нам, с кем мы должны быть, а с кем нет.

Она кивнула на тарелку.

— Будешь?

— Конечно, — Ева взяла вторую ложечку и откусила кусочек.

Они ели молча, и в этом молчании было что-то странное, почти дружеское.

— Ева... — вдруг сказала Марго, посмотрев на неё заплаканными глазами.

— Что?

— Ты милая.

Ева вскинула брови. Она не ожидала этого. Никогда.

— Какая? — переспросила она.

— Заткнись, — Марго закатила глаза, но в её голосе не было злости. — Не заставляй меня повторять. Мне и так было тяжело это сказать.

— Ты тоже милая, — улыбнулась Ева.

— Я изменила Глебу с его братом, — Марго перечисляла, загибая пальцы. — Я оскорбляла тебя на турбазе. И я сплю со своим сводным братом. Я точно не милая.

— Ну... у каждого бывают недостатки, — пожала плечами Ева.

— Да, вот ты, например, наивная и слишком добрая, — усмехнулась Марго.

— Боже, да почему все считают это недостатком?

— Потому что это делает тебя уязвимой. Ты можешь защищать себя, отстаивать свои права, но в итоге всё равно будешь верить людям и искать в них всё самое лучшее, — Марго откинулась на спинку стула. — На твоём месте я бы себя выгнала.

— Ты так ревела, что я не могла тебя бросить, — ответила Ева.

— Вот видишь? — Марго подняла брови, — Ты могла бы выгнать меня на улицу в слезах, после того, как я вела себя с тобой в кафе и на турбазе. Но ты помогла. И дала мне вкусное пирожное.

Марго задумалась и добавила:

— И да, если ты расскажешь кому-то о том, что я ревела и ела мучное в твоей крохотной пекарне, то я тебя убью, — в её голосе снова появилась привычная колючесть.

— И вот ты снова перестала быть милой, — вздохнула Ева.

Они обе рассмеялись. Смех был таким неожиданным, таким лёгким, что Ева на секунду забыла, кто сидит перед ней. Марго. Девушка, которая хотела унизить её на турбазе, которая изменила Глебу, которая, казалось, была воплощением всего, что она не могла терпеть в людях.

Пирожное закончилось как-то слишком быстро.

— Ева... — Марго помолчала. — Можно... я дам тебе один совет?

Ева кивнула.

— Будь осторожнее с Антоном, — сказала Марго, и её голос стал серьёзным. — Я не хочу себя выгораживать, сама облажалась, но... просто знай, что в тот день мы с Глебом сильно поссорились. И я напилась. Напилась и поехала к Антону, чтобы отомстить его брату.

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— А он просто воспользовался мной, — добавила она. — Даже не пытался остановить. Переспал со мной, чтобы доказать брату, что он лучше и успешнее него. Тогда я была глупой, но сейчас понимаю, что все эти его улыбки, комплименты — это всё было лишь для того, чтобы позлить Глеба. И у него получилось. Так что... не доверяй ему, ладно? Каким бы обходительным он не был.