Ева же не могла расслабиться. Она лежала в лёгких белых шортах и чёрном купальнике, который выгодно оттенял её светлую кожу, и перебирала в голове список дел, который рос с каждым днём.

— Итак, — сказала она, поднимая руку к небу и начиная загибать пальцы, — программа фестиваля. Основу можно взять с прошлых лет, но нужно добавить что-то новое. Например, конкурс на лучший костюм для лошади. Или показательные выступления. Или...

— Или, — лениво протянула Ася, не открывая глаз, — мы могли бы просто позвать клоуна. Дети любят клоунов.

— Мне нечем ему платить, — возразила Ева. — Клоуны работают за еду?

— О, эта работа для моего бывшего-тарелочника.

Ева рассмеялась, затем шутливо пригрозила:

— Ася! Соберись!

— Ладно-ладно, — Ася приподнялась на локтях и сдвинула очки на лоб. Её зелёные глаза сощурились от солнца, и она посмотрела на подругу с лёгкой усмешкой. — Продолжай.

— Ярмарка, — Ева загнула второй палец. — Нужно пригласить местных фермеров. У них есть мёд, сыр, овощи. Может, кто-то захочет поучаствовать. Я уже думала — можно разослать приглашения через старосту. Или сама объеду всех на выходных.

— Ты объедешь фермеров на выходных, вот это развлечение, — повторила Ася, и в её голосе появилась странная нотка. — А ещё? Что там у тебя?

— Украшения, — Ева загнула третий палец. — Гирлянды, ленты, шары. В прошлый раз мы вешали всё это на деревья, на конюшню, на беседку. Но старые гирлянды уже не работают, а новые... — она запнулась. — Новые стоят денег.

— Денег, которых у тебя нет, — закончила Ася.

— Спасибо, что напомнила.

Ева откинулась на спину, закрыла глаза. Солнце светило сквозь веки, и всё вокруг стало красным, тёплым, почти нереальным. Она слышала, как внизу, в конюшне, фыркнула лошадь, как где-то за домом дедушка пилил доски, как ветер шевелил листву на старой берёзе. Мир был таким спокойным, таким правильным. И таким сложным.

— То есть, — голос Аси прозвучал совсем рядом, — мы будем обсуждать ярмарку, украшения и гирлянды, но ты не расскажешь ни слова о том, как прошёл ужин с родителями красавчика мажора?

Ева замерла. Солнце перестало быть тёплым. Всё внутри сжалось в тугой узел.

Она молчала. Долго. Так долго, что Ася уже открыла рот, чтобы повторить вопрос. Но Ева опередила её.

— Он сделал мне предложение, — выпалила она, и слова эти, сказанные вслух, прозвучали так дико, так неправдоподобно, что она сама не поверила, что это сказала.

— Что!? — Ася подскочила, как ужаленная. Её очки с сердечками слетели, и она едва не скатилась с крыши, ухватившись за край лежака. — Он сделал тебе предложение?

Ева подскочила следом, схватила подругу за руки и притянула к себе, подальше от края.

— Не кричи! — взмолила она, оглядываясь по сторонам. — Пожалуйста! Тихо! Вдруг кто услышит?

Ася смотрела на неё огромными глазами, в которых плескалась буря эмоций — от шока до восторга, от восторга до недоверия. Она схватила Еву за плечи, встряхнула.

— Рассказывай! — потребовала она. — Всё! С самого начала! И не смей ничего утаивать!

Ева вздохнула, села на лежак, поджав ноги, и начала рассказывать. Сначала медленно, неуверенно, подбирая слова, а потом всё быстрее, всё горячее, как будто прорвало плотину, которую она строила несколько дней.

— Это вышло случайно, — говорила она, и её голос то и дело срывался. — Он разозлился на своего отца и брата, и чтобы доказать им свою серьёзность, сделал мне предложение. Я не знала, что сказать. Все на нас смотрели. Его мать, отец, брат. А я растерялась и ответила «да».

— Как это — растерялась? — Ася подалась вперёд, и её зелёные глаза сверкали.

— Да не знаю я! — Ева вскочила, прошлась по крыше, гулко ступая босыми ногами по нагретой черепице. — Я вспомнила твои слова! «Подстраивайся под ситуацию». Вот и подстроилась!

— Да, я так сказала, — Ася тоже встала, уперев руки в бока, — но я не имела в виду выходить замуж!

— Значит, я тебя неправильно поняла! — съязвила Ева, и её голос прозвучал резче, чем она хотела.

Ася подошла ближе, взяла её за руку.

— И что вы теперь будете делать? — спросила она с любопытством.

Ева выдохнула. Села обратно на лежак, обхватила колени руками. Вся её поза выражала усталость и смирение.

— Я хотела отказаться, — сказала она. — Честно хотела. Я сказала, что не буду играть в помолвку, и ушла. Мы поругались. Я была так зла, что... я даже не знаю. Я думала, что всё кончено.

— Но?

— Но вчера он приехал в конный клуб, — Ева подняла глаза на подругу, и в них появилось что-то новое, чего Ася раньше не видела. — Он весь день помогал мне в конюшне. Он убирал лошадиный навоз, представляешь? В своих любимых брендовых кроссовках — чистил денники, таскал мешки, колол дрова...

— И что, ты решила, что этого достаточно, чтобы он стал твоим женихом? — Ася села рядом.

— Нет, конечно! — Ева покачала головой. — Просто... это был милый жест, вот и всё. А вечером мы ходили на озеро, катались на лодке.

— На лодке? — Ася подалась вперёд. — Под луной? Это так романтично!

Ева промолчала, но по её взглядя Ася сразу всё поняла.

— Вы целовались? — подруга схватила её за плечи, а взгляд стал почти безумным. Но в хорошем смысле.

— Нет! — Ева отстранилась. — Мы не целовались. Но... были близко.

— Близко — это как?

— Это близко! — ответила Ева, и в её голосе появилась какая-то новая, незнакомая нотка. — Мы смотрели друг на друга, и я думала... я думала, что он сейчас меня поцелует. Но я испугалась.

— Почему? — Ася смотрела на неё с недоумением.

— Потому что всё это глупо, — призналась Ева. — Это ведь всё не по-настоящему.

Она замолчала, глядя на горизонт, где синяя полоска леса сливалась с голубым небом. Ветер, наконец проснувшийся, шевелил её волосы, и они разлетались в стороны, как крылья.

— И что ты решила? — спросила Ася.

— Я решила, что мы можем попробовать, — сказала Ева. — Мы ведь ещё не выполнили условия сделки. Так что она ещё не завершена. Так?

— И вы будете притворяться парой? — Ася прищурилась. — Как долго?

— Не знаю, — Ева пожала плечами. — Месяц?

— Целый месяц? — Ася не поверила своим ушам.

— Может, меньше. У меня есть свой план.

— Какой? — Ася наклонила голову.

Ева повернулась к подруге. В её глазах, голубых, ясных, как летнее небо, появилась та самая сталь, которую Ася знала слишком хорошо. Это был взгляд человека, который принял решение.

— Я точно не знаю, — сказала Ева. — Но мне кажется, его отец был мной доволен. Он говорил, что я целеустремлённая. Что я не боюсь отстаивать своё мнение. Он даже похвалил меня.

— И?

— И я подумала, — Ева понизила голос, будто боялась, что ветер унесёт её слова, — а что если я сама смогу убедить его не покупать землю дедушки? Мне ведь будет проще, если я буду делать это в качестве фиктивной невесты его сына. Я смогу чаще говорить с ним, может быть, когда-нибудь он послушает. А если бы он узнал, что мы «расстались» сразу после ужина, как бы он отреагировал? — Ева задумчиво посмотрела на горизонт. Вдруг разозлился бы и сделал всё, чтобы отнять у нас конный клуб?

Ася помолчала, глядя на Еву с восхищением. В её зелёных глазах горел огонь — тот самый, который появлялся, когда она понимала, что вот-вот случится что-то важное.

— Золотова, — сказала она, и голос её звучал почти торжественно, — а я не знала, что ты такая коварная интриганка! Хочешь изменить правила игры, чтобы самой манипулировать Смирновыми? Правильно! Не всё же им использовать людей в своих целях! Пусть теперь на себе почувствуют, каково это!

— Боже, Ася, — Ева закрыла лицо руками, — когда ты так говоришь, я чувствую себя очень ужасным человеком. И моя совесть говорит мне то же самое. Я уже ничего не понимаю, я запуталась.

Она откинулась на спину, раскинув руки в стороны, и закрыла глаза. Солнце светило ей прямо в лицо, и за веками всё плыло красным, тёплым, успокаивающим. Она слышала, как дышит рядом Ася, как внизу, в конюшне, кто-то из лошадей заржал, как где-то далеко, на шоссе, проехала машина. И всё это было таким знакомым, таким домашним, таким правильным. И таким неправильным одновременно.