— Нет, вы меня не поняли, — продолжала Ева. — Я не прошу, я требую. Сено должно быть сегодня. Сегодня вечером. Иначе я нахожу другого поставщика. Да, прямо сейчас. Да, я подожду.
Она замолчала, слушая, и в этом молчании было что-то напряжённое, как у охотника, который ждёт, когда добыча сделает неверный шаг.
Глеб стоял в трёх шагах, прислонившись плечом к стене, и наблюдал. Ева его не замечала. Она была полностью погружена в свой разговор, и это было забавно — видеть её такой, беззащитной перед поставщиками и одновременно жёсткой, деловой, не терпящей возражений.
— Хорошо, — сказала она наконец, и её голос стал спокойнее. — Жду. Если к шести не будет, я звоню вашему директору. Договорились.
Она сбросила вызов, выдохнула и снова уставилась в конспекты. И только через несколько секунд заметила тень, которая упала на страницу.
— Привет, девочка с фермы, — раздалось над самым ухом. — Скучала по мне?
Ева вздрогнула, чуть не выронив из рук телефон. Конспекты рассыпались по подоконнику, и она резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Глебом, который нависал над ней, нагло улыбаясь.
— Только в твоих мечтах, — выпалила она, хватаясь за край подоконника, чтобы не упасть.
— О, нет, Золотова, — Глеб прищурился, и в его глазах заплясали те самые чертики, от которых у неё всё внутри переворачивалось, — в моих мечтах ты теперь только в секси-костюме ковбойши.
Кровь бросилась в лицо. Ева чувствовала, как щёки горят, но не могла ничего с собой поделать. Она ловко спрыгнула с подоконника, выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не знала, что это твоя вечеринка, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если бы я знала, я бы...
— Задержалась подольше? — перебил Глеб, и его улыбка стала шире.
— Я бы подожгла тебя вместо шторы.
Глеб рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. Ева смотрела на него и чувствовала, как её гнев, ещё секунду назад такой горячий, начинает остывать, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чему она не хотела давать имя.
Она замялась. Её улыбка, дерзкая и колючая, стала мягче, неувереннее.
— Слушай, — сказала она, и в её голосе появились нотки, которых Глеб раньше не слышал. — Я оказалась у тебя дома случайно. Ася нашла подработку, и нам пришлось нарядиться в этот костюм...
— Горячих фермерш? — подсказал Глеб.
— Полуголых идиоток, — поправила Ева, и он снова усмехнулся. — Но я не об этом. Я просто... ну... в общем, я не планировала сжигать твой дом. Правда.
— Я знаю, — сказал Глеб, и его голос стал серьёзнее.
— Я пока не могу возместить ущерб, — продолжала Ева, глядя куда-то в сторону, на его плечо, только не в глаза. — Да и деньги тебе вряд ли нужны. Но если нужно, я могу тебе чем-то помочь... ну, не знаю, может, отработать или...
Она замолчала, чувствуя себя неловко. Глеб смотрел на неё и вдруг подумал: «Деньги бы мне сейчас не помешали, Евочка. Очень даже не помешали». Но вслух сказал другое:
— Золотова, ты так извиниться пытаешься?
— Что? — Она вскинула голову, и её глаза снова стали колючими. — Нет. Конечно нет. Это ведь не моя вина. Это твой друг приставал, это он разлил алкоголь, это он...
— Я понял. Здесь ты права, — перебил Глеб.
— Я просто... Спасибо, за то, что помог выбраться, когда я застыла на месте, — Она запнулась, посмотрела на него. И на секунду ей показалось, что его маска наглого мажора треснула, но лишь на секунду. Затем уголки его губ снова дрогнули, а молчание затянулось. Лицо Евы стало растерянным и она поспешила добавить. — Хотя ладно. Забудь. Это вообще ты виноват. Не надо было бить своего дружка.
Он усмехнулся. Может, и не надо было, но по-другому пьяный Валера понял бы вряд ли. К тому же, в тот момент, он почувствовал, что должен её защитить. Даже если она не нуждалась в защите и была слишком гордой для этого.
— Ева, — он шагнул ближе, и она почувствовала запах его парфюма — кедр, горьковатый, тёплый. — Мне плевать на сожжённые шторы. Я не буду требовать с тебя компенсации. И ты не обязана передо мной оправдываться. И благодарить тоже не обязана, хотя, честно, я польщён.
Она смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.
— Но... — Глеб помедлил, подбирая слова, — ты правда можешь мне помочь. Хотя моя просьба может показаться странной.
— Что за просьба? — настороженно спросила Ева.
— Ты не бей сразу, ладно? — Он поднял руки в примирительном жесте. — Выслушай сначала.
Ева подняла бровь. В её глазах читалось недоверие, но и любопытство тоже.
В этот момент в конце коридора показался профессор. Он шёл не спеша, с папкой под мышкой, и вид у него был такой, будто пересдача была для него не обязанностью, а досадным недоразумением.
— Здравствуйте, — бросил он, проходя мимо, и, не дожидаясь ответа, открыл дверь аудитории и скрылся внутри.
— Потом, — сказал Глеб, кивая на дверь. — Сначала экзамен.
Ева вздохнула, подобрала конспекты и пошла в аудиторию. Глеб — за ней.
Внутри уже сидели студенты — человек пять, такие же пересдающие, с бледными лицами и зажатыми в руках шпаргалками. Ева села за четвертую парту, Глеб — рядом. Она удивлённо посмотрела на него.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — она отвернулась.
Профессор раздал билеты. Ева взяла свой, пробежала глазами и облегчённо выдохнула — всё знакомое, всё учила. Она быстро начала писать, выводя аккуратные строчки, цитируя кодексы, ссылаясь на статьи. Глеб рядом тоже что-то писал, но медленно, с паузами, часто заглядывая в билет и обратно в лист.
Ева, закончив, покосилась на его работу. Три строчки. Неровных, корявых, с зачёркиваниями.
— Зачем это? — спросила она негромко, чтобы не привлекать внимания. — Притворяешься обычным студентом?
— Сегодня я и есть обычный студент, — ответил Глеб, не поднимая головы.
— Деньги забыл? — усмехнулась Ева.
— Почти как ты зачётку.
Она фыркнула, но не смогла сдержать улыбки.
— Заткнись, — сказала она, толкнув его локтем. — Но ты правда собрался отвечать?
— А не заметно? — Глеб кивнул на свой лист.
Ева заглянула в его билет. Вопросы были несложные, но судя по тому, что успел написать Глеб, его знания ограничивались заголовками статей и общими фразами.
— Да, не густо, — протянула она. — Пачка денег была бы повнушительнее.
— Ты закончила? — Глеб отодвинул свой лист, закрывая от неё. — Может, уже пойдёшь сдавать? Думать мешаешь.
— Ого, — Ева прищурилась. — Можно я посмотрю, как ты думаешь? Вдруг больше никогда не увижу.
— Золотова, — предостерегающе сказал он.
Она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Профессор, сидевший за столом, поднял голову и бросил на них косой взгляд.
— Ладно, извини. Но ты смотри не перестарайся, а то голова заболит, — прошептала Ева, выпрямляясь. Потом подняла руку и громко сказала: — Я готова!
Профессор кивнул, и Ева начала собираться. Она сложила свои листы, поправила выбившуюся прядь и уже встала, чтобы идти, но на секунду замерла. Потом, будто приняв какое-то решение, аккуратно положила на край стола Глеба свои исписанные конспекты — те самые, по которым она повторяла перед экзаменом.
— Чтобы думалось легче, — сказала она, бросив на него мимолётный взгляд, и пошла к столу преподавателя.
Глеб смотрел на конспекты. Ровный, аккуратный почерк, схемы, выделенные маркером главные мысли, ссылки на статьи. Всё разложено по полочкам. Всё понятно даже тому, кто открыл конспект в первый раз.
Он усмехнулся, взял её записи и начал быстро переписывать.
Ева тем временем отвечала профессору. Она говорила чётко, уверенно, не запинаясь, и профессор, который сначала слушал её с ленивым скепсисом, постепенно начал кивать, поддакивать, а под конец и вовсе отложил ручку, которой собирался ставить оценку, и просто слушал.
— Отлично, Золотова, — сказал он, когда она закончила. — Как всегда. Можете быть свободны.
Ева взяла зачётку с жирной пятёркой, развернулась и пошла к выходу. У двери она обернулась. Глеб всё ещё сидел, склонившись над её конспектами, и что-то быстро строчил.
