— Зачем ты мне это рассказываешь, Андрей Ярославич? — с грустью молвила Мария. — Я прекрасно знаю историю жизни своего брата. Мне горько и стыдно слышать о нем.
— К слову пришлось, княгиня. Речь у нас зашла о печатнике Кирилле. Он оказался отменным воеводой. Хочу заметить, что на стороне изменников-бояр оказались и местные епископы. Князь Даниил выдворил их с Галицко-Волынской Руси, а владыку Асафа сверг с митрополичьего престола, назначив на его место своего канцлера Кирилла. Вновь скажу, что владыка, к коему ты ездила год назад, всей душой ненавидит татар. Он уже сейчас готов благословить меня и других русских князей на беспощадную войну с иноверцами. Плевать ему на тарханную грамоту Батыя! Он отлично понимает, что только мечом можно избавиться от нечисти. Ну, не молодец ли наш духовный пастырь? Надеюсь, у тебя такое же мнение, княгиня?
Вопрос был задан в лоб, и Мария поняла, что сейчас от ее ответа будет зависеть судьба дальнейшего разговора. Князь, очевидно, догадался о цели ее приезда и намерен утвердиться в своем предположении. А он, оказывается, довольно умен и постарается доказать свою правоту. Ну что ж… задача усложняется. Тем почетнее выйти из нее победителем.
— Я не разделяю твоего мнения, Андрей Ярославич. Не пристало духовному пастырю размахивать мечом. Не время сейчас подбивать князей на борьбу с Золотой Ордой.
Великий князь поднялся из кресла и с иезуитской улыбкой, низехонько поклонился.
— Спасибо тебе, сватьюшка, за честный ответ. Будем и дальше басурманские сапоги лобзать. Спасибо, миротворица ты наша.
— Не ёрничай, Андрей Ярославич. Не к лицу сие великому князю.
— Ну, как же, как же, княгиня матушка, — всё с той же насмешливо-язвительной улыбкой продолжал Андрей Ярославич. — Конечно, не время. И всего-то тринадцать годков под ордынцем сидим. Будем и дальше малых чад в рабство отдавать. Благодарствуем, заступница ты наша.
— Не юродствуй! — еще более твердым голосом произнесла Мария.
Великий князь вновь опустился в кресло и с явным сожалением посмотрел на княгиню.
— А я ведь тебя считал подвижницей земли Русской. Никогда не думал, что ты будешь осуждать князей, задумавших покончить с безбожными татарами.
— Ты заблуждаешься, Андрей Ярославич. Я также мечтаю покончить с угнетателями русского народа. Очень мечтаю! Но всему своё время. Ныне же подниматься на борьбу с Ордой бессмысленно. У нас пока нет сил, дабы противостоять несметным полчищам татар. О каких князьях ты говоришь?
— Об истинных патриотах Отечества, кои скоро начнут войну с погаными.
— Ты можешь назвать их имена?
— Тебе — могу. Ты не донесешь на них в Орду. К примеру, князь Тверской, кой уже сейчас готов прийти ко мне с большой дружиной.
— Ну, это для меня не тайна, Андрей Ярославич. Всем давно известно, что твой родной брат Ярослав, всегда будет на твоей стороне. Не думаю, что он имеет сильную дружину.
— Тверское княжество, княгиня, одно из крупнейших, и оно поставит столько воинов, сколь я запрошу.
— Не обольщайся, Андрей Ярославич. Твою и тверскую дружины татары сломают, как соломинку.
Великий князь малость помолчал, а затем высказал то, после чего княгиня Мария пришла в замешательство.
— А дружина Даниила Галицкого? Это тоже соломинка?
— Даниила Галицкого?.. Да быть того не может… Сомневаюсь, что такой мудрый князь готовит свою дружину на Орду.
Замешательство Марии великий князь воспринял с явным удовольствием.
— Не ожидала, княгиня? Молчишь?.. По очам твоим вижу — не ожидала. Хоть ты и провела две недели в Галиче с моим тестем, но тот свои думы тебе не выдал. Он люто возненавидел хана Батыя. И не только за то, что тот огнем и мечом прошелся по Галицко-Волынской Руси, а за то, что Батый вызвал Даниила в Орду и вынудил его отказаться от Киевского княжества, кое было под рукой князя Галицкого. Даниил после свадьбы поведал мне, что хан Батый оказал ему «злую честь». Глубоко оскорблен был мой тесть и другим «подарком» Батыя, когда тот передал по ярлыку Киевское княжество моему брату Александру, кой никаких законных прав на Киев не имел. Зато Даниил за Киев немало крови пролил. Отец твой, Михайла Черниговский, не единожды пытался прибрать к рукам богатый стольный град, и прибрал бы, если бы киевский князь Владимир Рюрикович не обращался за помощью к мономаховичу Даниилу Галицкому. Тот четыре раза отбивал рати твоего тятеньки от Киева и терял многих своих дружинников.
— Еще бы не терял, — с иронией прервала речь великого князя Мария. — Мономаховичи никогда не упускали случая, дабы всячески навредить Ольговичам. Отбив дружину моего отца, они не довольствовались этим. Владимир и Даниил перешли Днепр, стали опустошать Черниговское княжество и захватывать города по Десне. Затем Мономаховичи осадили Чернигов, но отец мой не только защитил город, но и вышел с дружиной из ворот и изрядно побил Мономаховичей.
— Не спорю, было такое. Но я завел речь о Киеве. О том, кто имел на великое княжение законные права. А имел их Даниил Галицкий. С поредевшими полками он вернулся в Киев, а затем направился в свой Галич, но тут примчал гонец от Владимира Рюриковича с новой просьбой о помощи: на Киевские земли идут числом великим половцы. Даниил, не раздумывая, повернул дружину вспять, хотя бояре его рьяно уговаривали: «Полки изнемогли. Коль пойдем на степняков, можем все погибнуть». Даниил же веско заявил: «Воин, вышедши раз на брань, должен или победить, или пасть. Тот, кто зело изнемог, пусть отправляется к родным очагам, а тех, кто еще способен держать в руках меч, зову с собой на защиту святой Руси». И ни один воин не отказался идти с Даниилом Галицким. Вот он — истинный полководец и радетель своего Отечества. А когда скончался Владимир Рюрикович, то киевский стол поспешил захватить смоленский князь, но горожане его вскоре изгнали и попросили на княжение Даниила Романовича, своего неизменного заступника. Князь дал согласие и прибыл в Киев. А вскоре началось татарское нашествие. Плоды его, княгиня Мария, хорошо тебе известны. Киев был отдан моему брату Александру. Ему же, из уважения к знаменитому полководцу, надо было отказаться от Киева, но он и пальцем для этого не пошевелил, и с того часа стал недругом Даниила. И не только его. Многим князьям не по душе заигрывание Александра Невского с ордынцами. Не по нраву оно и Даниилу Галицкому. Его бесчестие, кое он испытал в Орде, не ведает границ. И ты считаешь, что после такой обиды князь Даниил должен смириться? Дудки, Мария Михайловна! Князь Галицкий денно и нощно готовит дружины на ордынцев. Мы заключили с ним не только брачный, но и военный союз.
Мария была подавлена словами великого князя. Неужели и Даниил Галицкий собрался выступить против Золотой Орды? Это весьма популярный на Руси полководец, и если он действительно кликнет клич на татар, то за ним пойдут многие князья. Но неужели он не понимает, что чрезмерно рискует? Раньше он всегда славился своей дальновидностью. Что же сейчас толкает Даниила на опасный выпад против татар? В это просто не верится. А вдруг Андрей Ярославич утверждает голословно, для красного словца.
— Не хотелось бы верить твоим словам, великий князь. Неужели ты говоришь правду?
— Всё еще сомневаешься, княгиня? — с торжествующим видом произнес Андрей Ярославич. — В такое известие тебе трудно поверить, ну да я слов на ветер не бросаю.
Великий князь подошел к деревянному поставцу, раскрыл дверку, обитую золотистым сафьяном, вытянул с полки продолговатый темно-зеленый ларец и вынул из него свиток белого пергамента, с серебряной, висящей на коричневом шнурке печатью.
— То послание от Даниила Галицкого. Это уже третья грамота. Последнюю я не успел прочесть, ибо гонец доставил ее только вчера, но со слов гонца, я ведаю, о чем в послании речь. Глянь на печать Даниила Галицкого, княгиня.
— Можешь не показывать. Я верю тебе, Андрей Ярославич.
Князь освободил грамоту от шелкового чехла, снял серебряную вислую печать, развернул свиток и молча пробежался по нему глазами. Удовлетворенно хмыкнул:
