Многие не понимали Константина, а он, чтобы не видеть недоуменных взглядов, уединялся в библиотеке, где ему никто не мешал и где хорошо думалось.
Константин Всеволодович терпеть не мог жестокости, междоусобиц и козней бояр. «Ладить миром», — любимое изречение князя.
1 ноября 1207 года, в «курячьи именины», когда по всей Руси кур забивают, Всеволод Третий послал своего старшего сына княжить в Ростов. Было тогда Константину 21 год. Ноябрь оказался холодным и снежным. Князь прибыл в Ростов санным путем. Ростовцы встретили Константина Всеволодовича довольно прохладно: из «пригорода» Владимира прибыл!
Епископ Иоанн в первый же день откровенно сказал:
— Ростовские бояре не слишком жалуют Всеволода Юрьевича. Тебе, князь, не легко здесь будет.
— Я полажу с боярами, владыка, а ты мне поможешь. Я не хочу враждовать.
И князь, и владыка приложили немало усилий, дабы сломить гордыню ростовской знати. Где-то через год боярам настолько пришелся по нраву Константин, что они уже и не помышляли о другом властителе.
«Ладить миром» неоднократно приходилось Константину еще и до прибытия в Ростов.
Начало Х111 века ознаменовалось усилением Ростово-Суздальской земли над другими землями. Городское вече Великого Новгорода обычно выбирало себе наместника из наиболее могущественных княжеских семей. Всеволод Большое Гнездо отправил в Новгород своего тринадцатилетнего сына Святослава. Вече его приняло. Однако вскоре Всеволоду донесли: Мстислав Удалой, захвативший Галицкое княжество, норовит сесть наместником в Новгороде. Город на Волхове раскололся. Святослава Всеволодовича поддержали посадник Михалка Степанович и его сын Твердислав. На Мстислава же Удалого решила опереться группа бояр и купцов под началом Дмитрия Мирошкинича. Юный Святослав растерялся: ему не доставало ни опыта, ни сил, чтобы повести борьбу с Мирошкиничем.
Всеволод Юрьевич, не дожидаясь худого исхода, послал в Великий Новгород девятнадцатилетнего Константина, кой тогда уже отличался сметливым, прозорливым умом. Константин выехал из Владимира 1 марта 1205 года. Великий князь приказал, чтоб его проводили младшие братья и бояре, но, добравшись до реки Шедакши, Константин молвил:
— Дале поеду один. Так будет лучше…для новгородцев лучше.
— Но как быть с приказом великого князя? Он может твое намерение, и осудить, — строго произнес брат Юрий Всеволодович.
— Мыслю, не осудит. Время покажет.
Едва ли не три седмицы (с десятком отроков из младшей дружины) добирался Константин до Великого Новгорода. Горожане хоть и встретили нового князя с хлебом и солью, но ладу не получилось: Новгород разъедали распри. А тут еще пришла горькая весть из Владимира. Великая княгиня Мария, распрощавшись с любимым сыном, на другой же день постриглась в монахини, а 19 марта преставилась.
Константин не стеснялся неутешных слез: он любил свою мудрую мать, коя многому его научила; от Марии он постиг чешский и латинский языки, что было важно для расширения связей с Западной Европой. Другие же братья к чужим языкам относились с пренебрежением, говоря: «Зачем башку забивать неметчиной? На то есть толмачи».[56]
После смерти посадника Михалки Степаныча, стоявшего за Константина, раздоры в Новгороде усилились. Новым посадником Господин Великий Новгород избрал на вече Дмитрия Мирошкинича. Дело доходило до того, что одна улица билась с орясинами и на кулаках с другой, выкрикивая: «Бей Мирошкиничей!» «Бей Константиновичей!». Разладу, казалось, не было конца и края. И все же шаг за шагом, настойчиво и кропотливо Константин остудил противоборствующие стороны и привел их к долгожданному миру.
Были и другие мирные победы, одержанные старшим сыном Всеволода, после коих великий князь вновь возвратил Святослава в Новгород, а Константина направил в Ростов.
Наладив спокойную жизнь с боярами, Константин Всеволодович с головой ушел в любимое дело. В книги! Еще с девяти лет он на всю жизнь запомнил одно изречение: «Ум без книг, аки птица подбитая, якоже она взлететь не может, такоже и ум недомыслится совершенна разума без книг».
Константин Всеволодович жаден был не только до священных писаний, но и до древней истории. Его обширная библиотека (за «ростовское сидение») пополнилась сотнями греческих рукописных книг. Князь пригласил в Ростов ученых мужей, коим молвил:
— Скопилось много старинных и обветшавших рукописей. Надо их переписать, а наиболее ценные перевести на язык русский, дабы сохранить для потомков.
«Лаврентьевская летопись» назовет Константина Мудрым за то, что тот любил всякие книги «паче всякого имения».
Ростовский князь всю свою жизнь почитал своего праправнука Владимира Мономаха и предка Ярослава Мудрого. Владимир Мономах написал замечательную вещь «Поучение чадам».[57]
Заимел Константин и рукопись неизвестного автора «Слово о князьях», кой описывал события, происшедшие во времена правления в Чернигове сына Святослава Ярославича — Давида, умершего в 1123 году. Автор «Слова» восхвалял справедливое княжение старшего брата и упрекал младших за то, что они не желают даже стерпеть малой обиды от старших, готовы по любому поводу начать смертоносную войну и даже призывают на братьев половцев. Безымянный обличитель решительно выступал против распрей перед лицом половецкой опасности.
А с каким удовольствием читал Константин величественную «Повесть временных лет» Нестора и блистательное «Слово» Даниила Заточника, черниговского игумена, совершившего в самом начале XII века паломничество в Святую землю. Через Царьград он прошел в Яффу, Иерусалим, побывал на Иордане, Тивериадском озере и Мертвом море, был в Акре, Бейруте, Иерихоне и других местах Ближнего Востока, оставив замечательное описание своего двухгодичного путешествия.
А как не восторгаться «Русской правдой» Ярослава Мудрого и рукописью Климента Смолятича, написанной в середине XII века, знатока Гомера, Аристотеля и Платона, русским златоустом Кириллом…
Константин Всеволодович гордился своим городом. Ростов Великий становится крупным духовным центром Руси. В богатом, чтимом не только в Ростовской земле, монастыре Григория Богослова, именовавшемся также «Григорьевском затворе», возникла школа иконописания и было учреждено духовное училище, в коем кроме богословия и философии ученые монахи преподавали славянский и греческий языки. (Позднее из Григорьевского затвора вышли известные древнерусские писатели и просветители Стефан Пермский и Епифаний Поемудрый. Сергий Радонежский, выдающий церковный и политический деятель XIV века, сторонник идеи объединения Руси, вдохновитель Куликовской битвы, был сыном ростовского боярина Кирилла).
«Велик и славен Ростов Великий своим духовным центром. А посему зело велико значение книг, — продолжал раздумывать князь. — „Ум без книги, аки птица подбитая, якоже она взлететь не может“. Лучше не скажешь. Надо собрать в Ростове все старинные рукописи».
Константин Всеволодович задумает Свод русской истории, ведая, что берется за величайший труд, в надежде размножить его и раздать всем князьям русским. А вдруг задумаются, а вдруг перестанут враждовать.
Вот и во Владимире, став практически великим князем всей Руси, Константин Всеволодович вел себя так, как учили его мудрые книги. Никаких распрей, никакой замятни! Утихомирилось боярство, успокоился народ.
Всегда бы так, тешил себя надеждой Константин. Всегда и во всем ладить миром. Но впереди еще уйма дел, только бы дал Бог здоровья.
А здоровье князя стало резко сдавать, всё чаще и чаще побаливало сердце, и все настойчивей его тянуло в Ростов. Предчувствуя свою скорую кончину, он вновь решается посетить древний город, дабы побывать на освящении церкви Бориса и Глеба. Это произошло 25 августа 1218 года. Вместе с Константином в Ростов прибыла и великая княгиня Мария с детьми — Васильком, Всеволодом и Владимиром.
Больше всех радовался возвращению в Ростов Василько. Как постоял на берегу Неро-озера (это тебе не вертлявая, узкая Клязьма), как полюбовался ее покойной изумрудной ширью, да нагляделся на облепившие причалы красавицы лодии, так тотчас и побежал к отцу.
