…Папа принял гостя в доме местного епископа. Он сидел в кресле. Руки устало лежали на подлокотниках. Малиновая теплая мантия бережно укрывала тщедушную фигуру. На груди висел большой золотой крест. Голову венчала малиновая, в тон мантии, шапочка, под которой прятались редкие седые волосы, слегка выбиваясь из-под нее только на затылке. Впавшие глаза и щеки, пергаментный цвет лица выдавали его солидный возраст.
Папа вяло протянул руку гостю. Ярл бережно ее взял и, склонившись, поцеловал. В ответ папа сделал какой-то знак, похожий на благословение. Глазами он указал на стоящее рядом кресло.
К удивлению Биргера, папа в процессе беседы весьма оживился. Особенно когда ярл заговорил о желании продвигаться дальше на восток.
— Ты правильно решил, сын мой. Надо нести истинное Божье слово в эти дикие, отсталые племена. И я советую тебе объединить усилия с магистром Тевтонского ордена. Герман фон Зальц сумел объединить два ордена и теперь представляет в Европе внушительную силу. Кстати, аф Бьельбо, у него прекрасная племянница. — При этих словах глаза папы заблестели, но лишь на какое-то мгновение.
— Я ее видел, — смиренно сказал ярл, — и у меня, святой отец, в связи с этим есть к вам просьба. — И он поведал папе о своих желаниях.
Папа ответил не сразу.
— А она… согласна? — наконец спросил он, пристально вглядываясь в лицо собеседника.
— Ваше преосвященство, прежде чем затрагивать эту тему, я хотел бы знать… вашу волю.
Папа в ответ лишь усмехнулся. Биргер не настаивал. Спросил о другом:
— Магистр уведомлен о моем приезде?
— Да. Ступай с Богом, сын мой, — тихим голосом произнес папа и отпустил ему воздушный крест.
Словно на крыльях мчался Биргер в замок тевтонского магистра. Вопрос папы озадачил его. Раньше ему и в голову это не приходило. Считал, что главной преградой может быть только развод. А ее согласие… Да какая женщина откажется стать королевой?.. Ах, какая из Маргариты получится королева! Даже глаза папы, глубокого старца, засверкали при одном лишь воспоминании о ней.
Замок магистра смотрелся издали величественно и неприступно. Высокие темные стены внушали трепет и почтение, а наполненный водой окружающий ров свидетельствовал о том, что хозяева тщательно блюдут свою безопасность.
При приближении Биргера со стены послышались звуки рога. Подъемный мост опустился, и навстречу гостю понеслись несколько всадников.
Магистр предложил ярлу с дороги отдохнуть, но тот отказался, и тогда хозяин любезно пригласил его в свой кабинет. Это была довольно просторная комната с зарешеченными цветными окнами и двумя массивными столами. Один из них, на толстых резных ножках с полками, стоял у задней стены; за ним — кресло с высокой спинкой. На столе лежали лишь толстая книга да лист чистой бумаги. Другой стол, длинный, размещался под окнами и был окружен деревянными креслами. На стенах Биргер заметил портреты каких-то рыцарей. Помимо них стены были увешаны диковинным оружием, украшенным дорогими каменьями. Ярл понял, что это восточные трофеи. На полу, перед столом магистра, лежала шкура зверя с косматой головой и обнаженными клыками.
Они сели за длинный стол друг против друга. В начале разговора хозяин выразил восхищение смелостью гостя, рискнувшего совершить плавание по столь бурному морю. Ярл отделался шуткой и в свою очередь отпустил комплимент по поводу прекрасного содержания замка.
Разговор плавно перешел на восточную тему. Биргер не скрывал, что приехал прямо со встречи с папой.
— Его преосвященство очень интересует восточный вопрос, — сказал он.
Магистр понимающе кивнул:
— Я знаю. Папство давно мечтает простереть свою длань над востоком. Не удалось на юге — наверстать хоть на востоке. Не без их помощи, кстати, — магистр усмехнулся, — меченосцы и мы оказались у их границ.
— Какие возможности вы видите? — спросил Биргер.
— Возможности?.. — магистр встал из-за стола и стал медленно ходить по кабинету. — Сейчас, в связи с монгольским нашествием, наши возможности, полагаю, резко возросли. Если бы не это, русские так и оставались той силой, с которой мы вряд ли когда-нибудь справились бы.
— Вы хорошо знаете русских? — поинтересовался ярл.
— Еще бы! — воскликнул магистр. — Как никто другой.
— О, это интересно! Неужели вместе ходили в походы?
— Представьте себе, приходилось… Пару с небольшим лет тому назад, — начал магистр неторопливо, — Литва просто не давала житья моему союзнику…
— Князю Мазовецкому? — попытался угадать гость.
— Совершенно верно, — по лицу магистра скользнула улыбка. — И он пригласил русских. Прибыл князь Черниговский, а с ним — воевода Сеча с сыном. О князе ничего сказать не могу: он показался мне каким-то вялым, незаинтересованным, что ли… Но вот его вассалы были воистину великолепны! Мало того, что воевода был просто гениальным военным стратегом, так у него и сын оказался весь в отца. Юноша не только бесстрашно рубился с литовцами, но и спас от неминуемой гибели моего племянника. Из-за этого моя племянница буквально голову потеряла от Аскольда, так звали сына воеводы… Кстати, ваш покорный слуга посвятил этого храброго юношу в рыцари. Вот такие они, русские воины. Жаль только, воеводы уже нет с нами… Пусть Бог воздаст ему за то, что дал по зубам монголам…
— А что, ваша племянница до сих пор… гм… помнит этого русского парня? — решился спросить Биргер.
Магистр усмехнулся. Ему и раньше было ясно, почему ярл прислал Маргарите столь дивный подарок.
— Полагаю, что да. Не стану скрывать. Хотя, как мы с вами знаем, юные сердца легки на смену привязанностей.
Биргер расценил ответ Германа как добрый знак.
— Кстати, как она себя чувствует? Здорова ли? По душе ли пришелся ей мой подарок?
— О, Маргарита была чрезвычайно польщена. И чувствует себя прекрасно. Впрочем, вы и сами с ней, думаю, скоро встретитесь… Но, кажется, я заговорил вас. Боюсь, мой гость, — магистр шутливо поклонился, — уже проголодался и в душе потихоньку поругивает хозяина.
Оба рассмеялись.
— Но прежде все-таки закроем наш восточный вопрос, — предложил, не дожидаясь ответа, хозяин.
…Маргарита запаздывала. Но когда вошла, в темную комнату словно ворвался солнечный свет. Голубое платье из заморского шелка плотно облегало ее стан, подчеркивая стройность и изящество фигуры. Темно-каштановые локоны, ниспадающие на плечи, оттеняли нежную белизну и чарующую свежесть юного лица. На груди — ожерелье, увенчанное крупным алмазом. Ярл замер в восхищении.
Остановившись напротив, девушка поприветствовала гостя на западный манер: чуть приподняв края платья, сделала реверанс и слегка склонила голову.
За столом Биргер был разговорчив, остр на язык и весьма отзывчив на любые вопросы юной девы. Обед пролетел незаметно. После трапезы гость попросил срочной личной встречи с магистром.
В ходе полученной аудиенции ярл признался, что поверил свои сердечные тайны папе, и тот вселил надежду, что поможет ему решить столь важную для него жизненную проблему.
Внимательно выслушав гостя, магистр произнес:
— Я был бы счастлив объединить наши дома, аф Бьельбо. Но вы же видите: даже папу заботит, даст ли дева согласие.
— Но помилуйте! Она же будет… королевой!
— Я вас понимаю. Позвольте, я прежде сам ей все объясню, а завтра вы с ней встретитесь.
На том и порешили.
На следующий день магистр выглядел весьма расстроенным. Биргер понял, что возникли какие-то сложности, но все же попросил устроить ему встречу с Маргаритой. Не будучи лично знаком с Аскольдом, он его уже ненавидел! Ему, ярлу, предпочесть какого-то безвестного сына воеводы?! Немыслимо! Что-то дядюшка не то ей сказал. Лучше сделать это самому.
Но встреча с предметом воздыхания, к горести ярла, почти не оставила ему никаких надежд.
При расставании, видя угрюмый вид гостя, магистр сказал:
— Дорогой Биргер аф Бьельбо, мне жаль, что мы не можем пока соединить наши дома. Но не будем отчаиваться. Обязуюсь со своей стороны сделать все для того, чтобы в скором времени наше воссоединение произошло. Советую и вам не сидеть сложа руки. Вы взрослый человек и наверняка знаете, что надо предпринимать в таких случаях. Помните: юные девичьи сердца пьянеют от мужчин-победителей!
