— А кто такие шаманы в древнем Китае?

— Зависит от династии. В 16 веке до нашей эры в эпоху Шан-Инь шаманы были элитой. Частью государственного аппарата, часто их функции сливались с политическими. А к началу правления Цинь шаманы столкнулись с государственной идеологией легизма, начали терять монополию на «общение с высшими духами», так как она перешла к Правителю…

Я продолжаю слушать и ловлю себя на мысли, что меня внезапно накрыло уютной волной. Как мягким одеялом. От Роя исходят спокойные вайбы. Его тихий голос будто укачивает и транслирует «перестань напрягаться». Сама не замечаю, как поудобнее устраиваюсь в кресле гиперкара и продолжаю смотреть на профиль Роя, пока он рассказывает. Есть в нашей беседе что-то умиротворяющее и сближающее нас и наше сознание. Делающее нас единым целым Ин+Янь. Не меньше чем интим… А еще странное чувство дежа вю. На этой мысли веки тяжелеют…

Спальня императора. Он сидит в кресле и изучает свиток из шелка. Рядом, у его ног на шелковых подушках расположилась цветноглазая. Голая, но кутается в покрывало, в котором ее принесли в спальню.

Взошло три луны с момента, когда она впервые побывала здесь. Но не было и минуты, чтобы она не думала о словах Императора. Иногда она видела странные сны и ее пророчества сбывались. Но даже бабушка не видела печати смерти, о которой сказал Император. И именно поэтому она больше не рвется домой. Ей нужно все узнать о себе. И Император может ей помочь.

Она не имеет права смотреть и заговаривать с ним первой. Иначе ее вопросам не было бы конца.

Девушка почесывает руку, где стоит метка Императора. Но не только руку. Когда ее привели, Хуанди приложил ладонь к ее лбу, и он до сих пор горит. Она сразу почувствоала, что он поставил ей еще один знак принадлежности. Но он не виден постороннему глазу. Только ему. И ей.

Инстинктивно трет лоб.

— Ты чувствуешь печать? — не отрываясь от свитка.

— Да. От нее исходит жар.

— Так и должно быть.

Хуанди отодвигает свиток и берет со стола бамбуковую книгу. Разворачивает древние тонкие дощечки, перевязанные лентами.

Девушка же внимательно смотрит на шелковый рулон, откуда видны иероглифы.

Она не умеет читать. Oбразование, тем более для женщины, могла себе позволить только аристократия.

— Тебя научат грамоте, — внезапно говорит император, и девушка не верит своему счастью.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Зови меня Хуанди.

Еще один подарок. Так могли звать Императора только близкие.

— Благодарю. — Склоняется в поклоне. Она не понимает, почему император к ней благосклонен. Шаманы уже давно не имеют той власти, какой обладали ранее.

Он вновь погружается в изучение древних книг предков, а девушка вновь чувствует острую волну жара в районе лба. Зажмуривается, и ее пробивает боль, идущая от головы по всему хребту. А вместе с этим она видит рисунок. Яркий. Четкий. Словно оживший набросок на шелке или фреске.

Ей и раньше приходили рисунки. Но сейчас… От волнения начинает чаще дышать и вновь трет лоб. Она не может в это поверить.

— Не пугайся. — не отрываясь от чтения.

И девушка вскидывает на императора взгляд. Он будто знает, что она увидела Фэнхуан [Феникса].

Наверное, ее видение как-то связано с его печатью.

— Но увидеть Фэнхуан, — нарушая правило, заговаривает она. — Это к большой удаче и процветанию. Птица связана с Желтым Императором.

Хуанди продолжает читать. Но при этом протягивает руку и, не отводя взгляда от свитка, играет с белой прядью наложницы. Будто увиденный ею рисунок сблизил их.

А девушка, вновь нарушая все правила, заговаривает первой.

— Вы можете рассказать мне о Желтом императоре?

Мужчина переводит на нее взгляд.

— Почему именно он?

— Потому что я чувствую вашу с ним связь. Будто это вы, только в другие времена.

— Основатель государственности. — спокойным голосом, продолжая читать. — Прародитель нации Ханьцев [китайцы]. Упорядочил мир. Объединил племена долины реки Хуанхэ и установил законы. Изобрел календарь, правила счета [математика], медицину, одежду, лодки и колесницы.

— Бабушка говорила, что под его началом написана книга о медицине…

— Трактат о внутреннем. — Подтверждает. Надавливает на точку на затылке девушки и у той перестает болеть голова.

В спальне вновь воцаряется тишина. Хуанди продолжает читать. Но внезапно девушка чувствует за окном в ночной мгле какой-то гул.

Он не слышен постороннему уху. Но девушка с интересом замечает, что Император тоже его чувствует.

Смотрит на нее.

— Завтра начнем снимать твою печать смерти, Фэнхуан. А сейчас тебе пора. У меня дела.

Резко открываю глаза. Я все еще в салоне машины. Мы въехали в туннель, Рой за рулем. Продолжает гнать в Коулун.

Веду головой, стирая границы сна и яви.

Перевожу взгляд на Роя. Неоново-желтые блики играют на его непроницаемом лице. Будто бы и красивое зрелище, но спокойствия после сна не прибавляет.

— Покажешь, что было дальше между нами?

— Позже, Фэнхуан.

Прокручиваю в голове увиденное.

— Ты древнее воплощение. Почему именно бизнес? Почему не политика и управление?

— Раньше не хотел. Считал, что политика ограничивает мою свободу.

— Раньше… — почему-то цепляет это слово. — А сейчас?

— Сейчас я обдумываю предложение войти на международную политарену.

Зависаю, переваривая услышанное, а машина тем временем замедляет ход, и я вижу у массивного комплекса небоскребов делегацию мужчин, ожидающих Роя.

— Mоя невеста, мисс Бесова, — официально представляет меня Рой компании. В основном азиаты. Тут же и драконья СБ. Мелькает пара европейцев. Вернее, один из них австралиец. Мистер Ферги. Я с ним познакомилась на ужине, куда мы приезжали с Тенетом.

— Рад знакомству, мисс Бесова, — официально улыбается.

Приятно удивлена. Ни скабрезных взглядов с подтекстом «переходящее знамя», ни намеков на нашу прежнюю встречу. Внезапно понимаю — работает защита Роя. Они реально видят во мне будущую императрицу, пару Роя. А во-вторых, начала работать наша связь. Ин+Янь.

Прочитав название компании, понимаю, что это один из строительных холдингов, принадлежащих конгломерату. О нем как-то в разговоре упоминала Лин.

— Что вам больше всего нравится в Гонконге? — спрашивает Шао, пока мы едем в лифте.

Я улыбаюсь, что-то отвечаю, соблюдаю политес, как меня учили, но мысли далеко.

А нас тем временем встречает улыбающаяся женщина. Как я понимаю, секретарь Шао.

— Все уже ждут, — улыбается она во все 32, а Рой переводит взгляд на меня.

— Проводите мисс Бесову в лаунж-бар.

Пока секретарь ведет меня в противоположную сторону, а мужчины направляются в конференц-зал, слышу обрывки разговора.

— Уилсон много на себя берет.

— Час назад я говорил с премьером. — Недовольное от австралийца. — Как бы не пришлось лететь в Канберру.

— Непонятны причины. — задумчивое от Шао, и я оборачиваюсь.

Рой приподнимает уголок рта. Кажется, для него подобное поведение не секрет.

— Они боятся чеболизации.

Мужчины на секунду зависают и начинают кивать.

— Поздно пугаться свершившемуся факту, — улыбается австралиец, и они, заходя в конференц-зал, битком набитый мужчинами, переходят на китайский.

— У нас отличный ресторан и бар. — Тем временем говорит секретарь. — Правда это новое здание. Мы еще до конца не переехали. Внизу несколько этажей еще пустуют. Заходитм в бар. Несмотря на вечер, сотрудники присутствуют. И немало. Секретарь заказывает для меня кофе и к счастью не навязывается, но мне здесь неуютно. Раздражают люди. Раздражают их взгляды. Раздражает музыка. Мне нужно побыть одной.

И внезапно приходит инсайт. Так и не допив кофе, проскальзываю из бара к выходу, а затем к лестнице. Спускаюсь на этаж ниже. Даже если драконья охрана меня заметит, неважно. Главное, чтобы не мешали.