— В медицине это называют синдром или эффект Лазаря. [редкий, но реальный феномен], — добавляет медсестра, вводящая в вену иглу капельницы.

Ну что-то подобное я испытывала и при передозе, и после утопления. Но продолжаю ловить странные взгляды.

— И сколько я так… пролежала…?

— В общей сложности Четыре часа.

Хмурюсь. А вот это уже что-то новое.

Неудивительно, что вокруг меня так суетились. Быть мертвой четыре часа и воскреснуть.

— Что само по себе уникально. — Кивает один из медиков. — Обычно синдром Лазаря наступает в течение десяти минут после остановки сердца, пока клетки еще живы. Но… были случаи до нескольких часов [тоже реальные случаи]

— Некоторые «просыпаются» уже в морге, — кивает медсестра.

— А я почему… очнулась здесь,. а не в морге? — продолжаю тянуть гласные, но чувствую что мне чуть легче говорить.

— Мистер Коул распорядился оставить вас в палате до утра и не отключать приборы, — вступает в разговор Юми, и на ее лице написано «Смерть решил не забирать».

Зависаю. Нет. Коул Не помогал. Просто дал время до утра. Наблюдал. Выкарабкаюсь я или нет.

— Чаще всего синдром Лазаря проявляется у людей с болезнями сердца, передозировками и при нарушениях обмена веществ, — тем временем продолжает врач в очках. — Учитывая, что вы недавно чуть не утонули в бассейне… возможно у вас проблемы со здоровьем. Нужно полное обследование.

Проблем со здоровьем у меня как раз нет. Но не объяснить же этого врачу.

— В любом случае, вы родились в рубашке… — улыбается медсестра.

«Ну почти…» Не без иронии.

— Когда домой? — с надеждой.

— Продолжим обследование, понаблюдаем динамику. Утром к вам придет психиатр.

— Зачем? — устало.

Мне осточертела больница не меньше блок-лабиринта.

— Невролог подтвердил, что в вашем случае неврологического дефицита нет, но могут быть психологические последствия. ПТСР и другие проблемы с психикой. Так называемый комплекс Лазаря.

Иронично растягиваю губы. Имея дело со Смертью, моя психика железобетонная.

— С моей психикой все в порядке.

— Последствия синдрома Лазаря в основном неблагоприятны из-за гипоксии и повреждения мозга, хотя есть случаи полного восстановления. Не так быстро, как ваш. Но были.

— Будем считать это чудом… — с иронией парирую я, и понимаю. Мне помог перевернутый глиф.

— Поспорю с вами, — улыбается врач. — Мы, медики, не верим в чудо. Скорее, это странный, до конца не изученный сбой между реанимацией, физиологией и фармакологией. Отсроченное действие медикаментов или задержка воздуха в легких.

— Я вообще считаю синдром Лазаря философским аспектом, — добавляет медсестра. — Где заканчивается жизнь, начинается смерть и кто решает, что все на самом деле кончено?

Вспоминаю визуал, где Коул забрал жизнь мальчика.

Кто решает, я как раз ответить могу, — мысленно парирую я, когда внезапно чувствую присутствие Тенета.

Сейчас я как расстроенный рояль. Могу и ошибаться.

— Вам нужно отдыхать. — Врач поправляет очки, бросая взгляд на мониторы.

— В случае если вы не помните, вызов медперсонала на поручне и на панели… — инструктирует медсестра.

Да я сюда уже как на работу, — хочу пошутить я, когда дверь открывается, и в палату заходит Коул. Невозмутим и бодр, как всегда.

Датчики тут же реагируют, начиная попискивать, и я стараюсь успокоиться.

Наблюдая, как он приближается, выстраиваю разговор. Очень надеюсь, что мои выводы верны. Очень надеюсь, что стою на пороге выхода из лабиринта.

Увидев Коула, персонал оживился. Наблюдая, как перед ним отчитываются медики, злюсь. Мешают. Не потому, что жду от Коула исцеления. И даже не потому, что хочу поскорее отсюда выбраться. Хочу подтвердить свои выводы.

К счастью, отчетный ритуал длится недолго. И уже через несколько минут мы остаемся одни.

Пока я снимаю кислородную маску, Коул подходит вплотную и тянется к одеялу. Если раньше я бы схватилась за край, сейчас реагирую спокойно. Понимаю — Коул всего лишь хочет просканировать мое состояние.

— Рада, что ты в порядке. — Пока он молча ведет взглядом по моей фигуре.

— Не нужно было лезть. — Раздражения в гослосе нет. Констатация.

Вспоминаю, как я колдовала на крыше, пытаясь воссоздать ритуал из прошлого. Видимо, барьер «не влезай, убьет», на который я напоролась, был поставлен Коулом, чтобы я не шла дальше.

— Ты устроил себе свой экстрим, я — свой. — Не без иронии.

Молча отстегнув датчики и перекрыв капельницы, кладет руку на мою грудную клетку. Понимаю, что он хочет проверить и восстановить сердечно-сосудистую систему, но все же вздрагиваю. Чувствую его прохладные пальцы через больничную распашонку.

Стараюсь дышать ровно и не реагировать на его прикосновения.

Не проходит и десяти секунд, как мне становится легче дышать. Ушла тяжесть во всем теле. Ледяные конечности теплеют. Пошел кровоток. Даже щеки зогорелись. Будто их согревают солнечные лучи.

— Главное, я нашла ответы. — Продолжаю, внимательно наблюдая за его лицом.

Как я и предполагала, молчит. Лишь кладет вторую руку на мое темя. И боль начинает уходить. Как и шум в ушах. Как и спутанность сознания. Голова становится легкой. Мысли ясными. Появляется сосредоточенность.

— Я сложила разрозненные пазлы в единую картину. — Продолжаю я и чувствую, что мне гораздо легче говорить. — У меня мало информации. Из-за блокировки флэшбеки короткие, хаотичными кусками. Я лишь выстроила логическую цепочку и хочу подтвердить свои догадки. — Делаю небольшую паузу, переводя сбившееся дыхание. — Я видела, как зародилась моя связь с тобой. Не знаю, кто мои создатели, но этот коннект был дан мне с рождения, — вспоминаю визуал, где меня младенцем качали на руках. — Видела коннект в действии. — На ум приходит флэшбек, где я первая целую Коула и он учит меня создавать атмосферные вихри. — Потом мое неприятие твоей сути. — Вспышкой встает картина, где Тенет-Смерть лишает жизни невинного ребенка. — А потом меня начало опускать. Все ниже и ниже. — Идет визуал, где я голой черчу кровавый глиф. — Скорее всего, уже будучи ведьмой, я так до конца и не приняла твою суть. Иначе этот шлейф меня отпустил бы. А так он шел за мной из жизни в жизнь. Опустив меня до уровня человека, полностью заблокировав воспоминание не только о тебе, но и о себе.

Коул, продолжая молчать, кладет руку на мой затылок, и я вынуждена сделать паузу. По позвоночнику пошел теплый ток, мешающий говорить.

— Но сейчас… — после недолгой паузы продолжаю я. — Сейчас все изменилось… Я изменилась. Опыт прошлого меня многому научил. — Смотрю в его черные бездушные глаза и не отвожу взгляда. — Значит ли это, что наказание снято и шлейф ушел? Я могу выйти из лабиринта?

— Ты в норме. — Тенет убирает руки, и я не пойму, что он имеет в виду. Мою физическую форму или ответы на мои вопросы.

— Я могу сейчас уехать из больницы?

— Утром Джай отвезет тебя в пент.

Хмурюсь. До рассвета несколько часов. Но я уже не могу выносить больничные стены и врачей.

— Мне осточертела эта палата и этот запах. Я гораздо лучше отдохну в своей комнате, на кровати, а не больничной койке. Пусть и комфортабельной. Может Джай отвезти меня сейчас?

— Ок. — Равнодушно. Развернувшись, идет к выходу.

Выдергивая иглу с коннектором, сажусь на кровати и смотрю ему вслед. Я так и не получила ответ на мой вопрос.

— Значит, я могу выйти из твоего лабиринта? — в спину.

— Попробуй, Турандот, — отвечает он и, не оборачиваясь, добавляет: — Вечером я за тобой заеду. Поедем отдыхать.

Едва Тенет выходит из палаты, появляется Юми. И пока она, сокрушаясь о том, что не взяла одежду, достает из шкафа нераспакованный пакеты с новым махровым халатом и тапочками, я замираю.

«Попробуй, Турандот», — вспоминаю слова Тенета и, закрыв глаза, прощупываю связь с космосом.