В холодную темноту.

Ощущения странные. Я посреди ничего. Зависаю в холодной пустоте. И начинаю видеть. Миллион скриншотов, в которых что-то происходит. Пока ничего не понимаю. Но едва глаза привыкают к хаосу движений, начинаю осознавать логику происходящего.

Все настолько ясно и понятно, что даже непроизвольно улыбаюсь. Несмотря на трагичность ситуации.

Рассматриваю линии судьбы и взаимодействия этих троих. Их поступки и решения. Принятые ими выборы. В разных плоскостях, под разным углом. С сотнями разных вводных переменных и констант.

Доводя все варианты ситуаций до логического завершения.

Веду головой и выныриваю в трехмерку.

Встаю с пола. Обуваюсь. Подхожу к женщине и девушке, лежащим на матрасах.

Поворачиваю голову к матери семейства.

— Когда придет время, ты сделаешь правильный выбор в отношении сына. Хотя этот выбор дастся тебе нелегко.

Поворачиваю голову к девушке. Она оказалась младшей сестрой главы семейства.

— С тобой проще. Твоя мутность идет из прошлого. Грех, как говорят люди. Через пару лет ты заболеешь. Но… справишься. Отработаешь свое прошлое.

Подхожу к девочке. Смотрит на меня непонимающе. Чистые глаза ребенка. Круглое миловидное личико в обрамлении густых черных волос, заплетенных в косу. На секунду сердце сжимается от жалости, но я отбрасываю рефлексию. Становлюсь больше, чем человек. Потому что знаю больше, чем человек.

— С тобой все сложнее, малыш. — Хмурюсь. — Несмотря на родительскую любовь, ты завидуешь брату. Его успехам в школе. И эта зависть приведет к беде. Через месяц ты поссоришься с ним в школе и в порыве эмоций толкнешь. Не специально, но с последствиями. Твой брат упадет и ударится головой. Нет. Ты не станешь убийцей. Он выживет. Но травма приведет к нарушению когнитивных функций мозга. И он уже будет не в состоянии стать биологом. Полезной единицей.

Безусловно, ты потом пожалеешь о содеянном и будешь об этом жалеть всю оставшуюся жизнь. Таким образом тебя будут учить терпимости и любви к ближнему. Но ты должна была появиться не в этой семье. Я не хочу, чтобы на этом мальчике ты отрабатывала свою вину и чистила себя от зависти.

Девочка продолжает на меня смотреть взглядом зомби под воздействием транквилизатора, а я резюмирую:

— По сути, ты не виновата в происходящем. Ты — продукт сбоя системы, баг с остатком некоего Вируса, уничтожающего прогресс.

Жаль ли мне ее? Как человеку — да.

В моих силах изменить будущее так, чтобы мальчик в этот день не пошел в школу? Да. Я видела и этот вариант. Но тогда, во-первых, эта девочка вырастет неправильной, не выучит свой урок. Во-вторых, будет портить брату жизнь, не давая ему выполнить свою программу.

В моих силах, чтобы она сделала калекой кого-то другого, кто это заслужил? Да. Этот вариант я тоже изучала. К сожалению, посторонний ее не зацепит. И любовь ее не зацепит. Через пару месяцев она забудет о своей вине и не очистится от зависти. Не та интенсивность связи и воздействия.

Пожалею ли я ее?

Нет. Я должна произвести зачистку.

На секунду зависаю, обдумывая, как завершить начатое.

Одно я знаю наверняка — смерть действует по-другому. Она не режет ножом и не душит голыми руками.

Правда ликвидировать взглядом я пока не могу. Потому что не активирована. Но у меня есть инструмент. Глиф Смерти. Очень надеюсь, что он сработает.

Протягиваю порезанную ладонь к девочке, и та, несмотря на взгляд зомби, рефлекторно дергается. Вернее пытается. Осязает руку Смерти.

— Я постараюсь, малыш, чтобы все произошло быстро и ты ничего не почувствовала.

Опять погружаюсь в холодную темноту. Рисую пальцем девочке на лбу символ смерти. Замираю.

Секунда. Вторая. Третья. На четвертую вижу, как в ее мозге формируется аневризма и тут же взрывается. Сердце отключается. Девочка обмякает. Так и не закрыв глаза.

Моя рука немеет и параллельно этому наблюдаю, как мутноватый светящийся сгусток, что в социуме называют душой, покидает ее тело и уходит вниз.

Выдыхаю. Выхожу в трехмерку. Закрываю ее веки и иду к двери. Машинально подхватываю цепочку клатча, лежащего на полу. Выключаю свет. И более не смотря по сторонам и не оборачиваясь, покидаю квартиру.

Даже если присутствующие меня слышали и понимали, уверена — они не вспомнят обо мне. Так же как и не найдут следов моей крови и пребывания в их жилище.

Иду по узкому коридору. Еду в грязном лифте. В голове шумит от напряга. Но уже не отдает острой болью в позвоночник. Отпускает. Рука ледяная, но уже отошла от онемения. В организме что-то происходит. Странные, не поддающиеся определению метаморфозы. Будто я стала резче видеть и слышать. Кривя губы, непроизвольно закрываю нос. И запахи чувствую острее.

Грязными пальцами осязаю липкую губу и лезу в клатч за влажными салфетками. Вытираю остатки крови с лица, уха и шеи. Рассматриваю порезанную ладонь. Как ни странно она уже не кровит.

Но я в норме. Я справилась. Биться в истерике от рефлексии не хочется. Я сделала то, что должнó, и не жалею об этом. Плюс. Прошла посвящение.

Выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью влажный воздух.

Сталкиваюсь у подъезда с мужчиной и он как-то странно замирает. Будто боится.

Не обращая внимания на его реакцию, осматриваюсь по сторонам.

Черт, а где Тенет оставил машину? Но по какой-то внутренней логике я помню как и куда идти.

Даже если он уехал, вызову такси, как только выйду к дороге.

Лавирую по грязным лабиринтам. Глаза слепит от неоновых вывесок. Будто они стали чувствительней к яркому свету.

Несмотря на ночь, народ не спит. Работают забегаловки. Лавки и ларьки. Тут же суетится народ. Ловлю на себе мужские взгляды. Некоторые из них похотливые.

— Эй, сколько стоишь? — проходя мимо компании парней.

Кривлю губы. Поворачиваюсь.

Хотят что-то добавить относительно пятен крови на брендовой шмотке, намереваются окружить, но замечают мой холодный взгляд исподлобья и внезапно сникают. В суете ретируются.

Усмехаюсь. Если раньше я бы испугалась, то теперь мне защита не нужна.

Проходя мимо очередной лавки, взглядом цепляю бутылку воды на витрине и сглатываю несуществующую слюну.

Только сейчас понимаю, что у меня дикая жажда.

Захожу в крохотный пыльный минимаркет. Тянусь в сумку за кошельком. Но внезапно продавец лет пятидесяти что-то вскрикивает и начинает кланяться.

Хмурюсь. И вдруг понимаю, что он узнал во мне Смерть. Та же реакция была у женщины с экземой на Коула.

Ныряю в измерение «тепловизора».

Печень подсвечивает красным, но контур вокруг мужчины четкий, не мутный.

— С тобой все в порядке. Только печень не запускай. — Уверенно. Но, ловя его перепуганный взгляд, добавляю: — Я лишь зашла купить воды.

— Берите, что хотите, бесплатно, — не разгибаясь.

Но я оставляю ему 20 гонконгских долларов на морозилке с мороженым и выхожу из лавки с бутылкой воды.

Тут же залпом осушаю ее до дна. Становится легче.

Не обращая внимание на людей, продолжаю путь, но все же ускоряюсь — не хочу привлекать к себе лишних взглядов. Надо узнать у Тенета, как прятать эту свою сторону от посторонних.

Наконец приближаюсь к знакомому углу. Оттуда начинается дорога. На ходу достаю смарт. Если Коул уехал, узнаю адрес и закажу такси.

Однако завернув, обнаруживаю гиперкар Коула. Судя по включенным габариткам, он внутри.

Подхожу. Дверь медленно поднимается, и я сажусь в салон.

Тенет с кем-то говорит по телефону по-китайски. Бросает на меня спокойный взгляд, будто проверяя, не бьюсь ли я в истерике. Но, не увидев искажений, заводит машину и стартует с места на сверхзвуковой.

Несемся по ночному городу. Неон и 3D LED даже через затемненное стекло слепит. Все еще идет отходняк. Как после адреналина. Но я справляюсь. По-прежнему биться в истерике желания нет. Равно как и и жаловаться на судьбу, что у меня такая негламурная для женского человеческого гендера способность уносить жизни. Напротив. Я чувствую какую-то внутреннюю силу. Некий открывшийся мне потенциал. Доступ к космическому ресурсу. Я обрела недостающую часть себя.