Реакция психики на увиденное. И атмосфера давит. Как только ты выберешься отсюда, все пройдет… — нахожу логичный ответ.

Ступаю на грязную узкую лестницу. Тенет включает подсветку.

— Держись за плечо, — бросает он, и вовремя. Здесь навернуться — нечего делать.

Опираюсь ладонью на плечо Коула. Осязая пальцами жесткие мышцы, аккуратно спускаюсь по грязным ступенькам под хруст мусора под ногами.

Смотрю на затылок Тенета. От него исходит все та же отстраненность.

Оказавшись на пятачке, убираю руку с его плеча.

Проходим по знакомому узкому коридору мимо бесконечных дверей. А я, вновь поймав синусоиду дискомфорта, Вспоминаю парня в клетке.

— Когда ты здесь жил… Тебе было… — хочу сказать “страшно”, но понимаю, что это неуместный эпитет. — Хотя бы неприятно жить в таких условиях?

— Все равно. — Коротко.

Почему-то именно такого ответа я и ждала.

Внезапно Коул останавливается у одной из дверей. Она похожа на ту, где разместилась семья из шести человек.

— Зачем мы остановились? — внимательно изучаю его острые черты лица. Он еще не завершил свои дела? Взгляда не отвожу. Не боюсь.

Но Коул молчит, равнодушно смотрит на меня, чуть склонив голову набок. И внезапно позвоночник пробивает током. Я вдруг понимаю причины дискомфорта, равно как и почему мы здесь. С самого начала…

Я была уверена, что уже вышла из лабиринта. Но нет. Это был лишь один из уровней испытаний. Затишье перед очередным поворотом. Вот почему мне казалось, что я выбралась из блокировок быстро. И вот почему я нестабильна.

Я все еще в эксперименте. Коул лишь дал иллюзию свободы. Ослабил блок. Чтобы проверить, смогу ли я унести чью-то жизнь.

От напряга вновь начинает шуметь в голове. Коул молчит и спокойствия молчанием не добавляет. Более того, кладет ладонь на дверной замок, и тот поддается. Открывает дверь. Спокойно. Не торопясь, но и не мешкая.

Застываю на пороге, но и Тенет не заходит.

Жители мини-квартиры просыпаются. Отмечаю шевеление на двух двухъярусных кроватях и на матрасах на полу.

Внезапно в комнате включается свет, и я от неожиданности вздрагиваю.

Я не ошиблась. Это та семья, увиденная мной по дороге на крышу. Родители. Двое детей, пожилая женщина и молодая девушка.

Их первая реакция — посторонний в жилище. Но, как и в случае первой семьи, все сникают, будто под воздействием мощного транквилизатора. Не в состоянии пошевелиться.

— Какую единицу? — Внезапно раздается голос Коула, и я вновь вздрагиваю.

Смотрю на него. Понимаю, что я должна определить, кого из этих людей нужно забрать, но понятия не имею, как.

— Это ответственность. — качаю головой. — Я осознаю, что ты забираешь жизнь не ради забавы или скуки. Не наобум. Значит, по какой-то причине пришло их время. Но ты это можешь определить. В отличие от меня.

Однако Коул продолжает молчать, и в его взгляде лишь отражается «мне индифферентны твои доводы. Определяй».

Одно радует, мне не придется это делать самой. Я лишь должна определить. Но как?

Бесова. Поверни руль в сторону заноса. Коул не зря ослабил твою клетку. Прекрати искать отговорки и думай над поставленной задачей. Это тоже блок. Но другого уровня. Возможно, если его пробить, станет возможным определить.

Сосредотачиваюсь. Обвожу взглядом лежащих в постелях людей. Очень мешает, что они не спят. Смотрят на меня. Ловлю непонимающий взгляд маленькой девочки.

— Детей я исключаю…

— Нет. Дети тоже включены.

И сердце сжимается. От жалости к этой семье работяг. От страха ошибиться. От колоссальной ответственности. Было бы гораздо проще, если бы это был какой-нибудь бомж, отброс общества, не приносящий пользу.

Но нет. Это обычная семья, но только стесненная жилищными условиями. На вешалке у двухъярусной кровати висит мужская роба и детская плиссированная юбка с отглаженной блузкой. Определенно школьная форма.

От напряга виски сдавливает так, что кажется вот-вот взорвется голова. Позвоночник пробивает болезненным током. Отдает в конечности.

Бесова. Прекрати рефлексировать. Эмоции мешают. Перекрывают поток информации. Если Смерть здесь, значит так должно быть.

Делаю шаг вперед. Захожу внутрь. На секунду закрываю глаза. Не обращая внимание на головную боль, сосредотачиваюсь. Задаю себе цель найти того, кого заберет смерть.

Пробивай блок. — Самоприказом.

Позвоночник звенит и жжет раскаленным штырем. От напряга начинает идти носом кровь, но я не обращаю внимания. Даже салфетки не достаю, боясь отвлечься. Лишь вытираю ладонью красную жижу, капающую на дорогой шелк.

Где-то на подкорке все ещё пробивается человеческая эмоция — пощади их всех. Детей — ведь они ещё маленькие и ни в чем не могут быть виноваты. Старушку, возраста моей бабушки, которую тоже забрала смерть. Мужчину и женщину возраста моих родителей, без которых я осталась совсем одна.

Но я жестко отметаю рефлексию. Она неуместна.

Не знаю, сколько проходит времени. Может быть пять минут, а может быть час. Но внезапно, позвоночник пронизывает острая боль и в глазах темнеет.

Коул выключил свет? — первой мыслью.

Но нет. Едва глаза привыкают, начинаю ориентироваться. Я будто в сумеречной зоне. Вижу в полумраке смутные пятна на кровати. Словно смотрю через тепловизор.

Вновь сосредотачиваюсь. Присматриваюсь. Мужчина и мальчик светится чистыми разноцветными пятнами. Опираюсь на свою интуицию. Чистый и яркий — это хорошо.

Пожилая женщина тоже светится чисто, но не так интенсивно. Возможно, из-за возраста. Как сказал Коул женщине у подъезда — ее время еще не пришло.

А вот женщина, девушка и девочка мутные. Будто я смотрю на них через грязное стекло. Так не должно быть.

Поворачиваюсь к Коулу, который остался стоять позади. И тут же жмурюсь.

Он тоже светится. Но по-другому. Слепящим белым светом. Будто лазерная фара. Я даже не вижу его лица. Лишь яркий контур. Но он отличается не только светом. Над головой странная дуга того же ярко-белого лазера. Похоже на своеобразную корону.

Смотрю на свою руку, чтобы сравнить. Я иногда переключаюсь. То выгляжу как в тепловизоре. То мерцаю фиолетом. Видимо, все ещё нестабильна.

— Не тяни, Турандот, — слышу голос в голове и возвращаюсь к заданию.

— Мужчина и мальчик в порядке. Они чистые. Время пожилой женщины еще не пришло… — делаю небольшую паузу в ожидании подтверждения, но Коул молчит. — Женщина. Девушка. Девочка. Трое. Они мутные. — Вновь делаю паузу и вновь тишина. — Но, наверное, все же не все три единицы, как ты их назвал, нужно забирать… — Резюмирую.

— Определяй и завершай начатое.

«Определяй и завершай начатое…» — болезненным набатом по вискам и затылку.

Значит, я не ошиблась в своих выводах. Значит, я должна не только выбрать, но и забрать жизнь.

От напряга, голову простреливает очередной болезненной иглой, отдающей в позвоночник.

Но тут же вспыхивает надежда. Вспоминаю, как Тенет меня лечил после погружений за черту.

Уверена, Коул может не только забирать жизнь, но и возвращать ее. Смерть — лишь одна из его ипостасей, но далеко не единственная.

— Если я ошибусь. Ты… — подбираю эпитет. — Восстановишь единицу?

— Значит ты ошибешься. — Дает понять, что он не планирует подчищать за мной косяки, а значит смерть невинного останется на моей совести.

— Даже верно определив, кого из этих троих забрать. Как, по-твоему, я должна это сделать? — включается защитный механизм нападения. — Задушить голыми руками или зарезать кухонным ножом? Я не умею, как ты, убивать взглядом. Я не заточена под это.

— Твоя проблема, — отвечает он, а я внезапно понимаю. Если я не смогу этого сделать, то он оставит меня жить здесь. В клетке. — Жду тебя в машине 15 минут. — В подтверждение моей мысли.

На этих словах Коул разворачивается, и я наблюдаю, как яркий контур уходит по узкому коридору к лифту.