– Мы почти не месте, дорогая. Если тебе нужно выйти…

– Нет-нет! Всё в порядке! – заверила его она, зардевшись.

Утро выдалось туманное и сырое, из кареты выходить не хотелось, и Розамунд подумала, что не так уж и устала в дороге и вполне не против остаться наедине с супругом чуточку дольше…

«Глупости какие! – Она мысленно хлопнула себя по щекам. – Только этого мне ещё не хватало!»

К счастью, муж не мог знать о её внутренних терзаниях, к тому же сейчас он смотрел не на неё, а в окно. Розамунд последовала его примеру, но за туманом почти ничего не видела. Тогда во что так пристально вглядывался граф?

Что бы там ни было, выяснить ей так и не удалось, потому что они выехали на дорогу, ведущую прямиком к имению. Сквозь белёсое полотно тумана с трудом проступали очертания деревьев по бокам, создавалось впечатление, что сейчас не поздняя весна, а поздняя осень. Розамунд почудился запах прелой листвы, однако он быстро прошёл.

Постепенно карета замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Туман здесь не был густым, и худо-бедно можно было рассмотреть Эррингтон-парк. И он был поистине огромен! Настолько, что его вполне можно было бы назвать дворцом. Это же сколько нужно слуг, чтобы содержать его в чистоте и порядке? Представить страшно! Неудивительно, что нынешнему графу потребовалось жениться на деньгах, столь внушительное строение определённо тянуло на себя немало средств. А если к этому добавить склонность Шерданов к транжирству…

– Добро пожаловать домой, дорогая!

– Спасибо, – ответила она.

Больше они не обменялись ни словом, потому что лакей в парадной ливрее открыл для них дверь. Когда Розамунд оказалась снова на земле, она попыталась взглядом охватить свой новый дом, но у неё не вышло. Зато ей представили слуг, и кое-какие имена она успела запомнить. Со всеми новую графиню знакомил дворецкий, настолько важный, представительный и чуточку надменный, что впору его считать настоящим владельцем имения, а не стоявшего чуть в сторонке молодого мужчину, которого, похоже, больше занимали мелкие камешки под ногами, нежели собственный дом.

– Благодарю, Гофорд, – кивнула она дворецкому. А следующие слова, если верить гувернантке и незабвенному дядюшке, ей ни в коем случае нельзя было произносить. Но она ведь теперь здесь хозяйка, так? Пусть и формальная. – И я рада приветствовать всех вас.

– Миледи! – Слуги поклонились ей, а служанки присели в некоем подобии то ли поклона, то ли реверанса.

Затем Розамунд тихонько обратилась к супругу:

– Милорд, думаю, мы нескоро увидимся. Благодарю Вас за безопасную дорогу и…

– Почему нескоро увидимся? – удивился тот.

– Как? – Перед слугами выяснять отношения было крайне непредусмотрительно, поэтому пришлось усмирить возмущение. Не напоминать же ему снова об условиях договора! – Милорд…

– Да дело не в том, что я не хочу тебя отпускать в другое крыло... – Улыбка графа сейчас напоминала мальчишескую. Как есть – озорник и шкодник! – Просто оно не готово ещё. Там ремонт.

Розамунд всегда считала себя сдержанной, но тут чуть не взорвалась. Только чудом сумела устоять и не высказать всё, что думает и о самом Майкле Шердане, и о его безответственности.

– И как долго ремонт будет длиться, милорд?

Граф пожал плечами, и уточнил у дворецкого:

– Когда закончится ремонт?

– Не раньше, чем через три месяца, Ваша Светлость, – ответил Гофорд, надувшись красочнее самого зазнавшегося индюка на ферме.

– Ремонт закончится не раньше, чем через три месяца, дорогая.

– Я слышала.

Вот теперь простым возмущением невозможно было описать все чувства, обуявшие Розамунд. В эту секунду она была как никогда была близка к тому, чтобы послать к чертям годами выстроенный и выстраданный образ леди.

– Хорошо, милорд, – прикрыв глаза, кивнула она. – Тогда где я буду жить, пока не закончится ремонт?

– Как – где? В покоях графини конечно же!

Розамунд скрипнула зубами. Поделать она пока ничего не могла, ей хотелось привести себя в порядок после долгой дороги, неплохо было бы и позавтракать, поэтому она кивнула и процедила:

– Хорошо, милорд. Тогда пусть меня кто-нибудь проводит.

Граф наконец понял, что попал в немилость, и настаивать на том, чтобы идти с ней самому не решился. Вместо себя он отправил одну из служанок, а сам сделал вид, что у него остались ещё какие-то дела и задержался у кареты. Только спустя минут десять и он пошёл к себе. В смежную с графиней спальню.

Розамунд, пока шла, думала, что день явно не задался, однако её ждал сюрприз, причём в новых покоях. Очень и очень приятный сюрприз! И дело даже не в элегантной комнате с огромной кроватью с балдахином и отдельной гардеробной, не в чудесном туалетном столике и не в свежих цветах на прикроватном столике.

Уж неизвестно, что нашло на дядюшку Мортимера, но вместе с багажом, он прислал и Мэри, её горничную!

– Мисс! – В глазах у той стояли слёзы. Она моргала светло-рыжими ресницами быстро-быстро, чтобы смахнуть капельки, и шмыгала носом. – Я думала, что уже никогда вас не увижу!

В ней Розамунд получила не только отличную помощницу, но и подругу. Будучи ровесницами, они нашли схожие интересы, им было о чём поговорить, даже несмотря на разницу в происхождении. Впрочем, к простой горничной Розамунд всё же была ближе, чем к аристократам. Дядюшке, разумеется, о неподходящей дружбе известно не было.

– Мэри, как я рада, что ты здесь!

– Ой, миледи, простите! Я совсем позабыла, что вас теперь так надо называть!

– Всё хорошо, не волнуйся! – успокоила её Розамунд, она и сама не успела привыкнуть к тому, что её статус изменился.

И не видела в этом ничего плохого, ведь всё равно не была намерена становиться полноправной хозяйкой ни Эррингтон-парка, ни лондонского дома, ни чего-либо ещё, чем владел Майкл Шердан. Ей вполне достаточно своего крыла, чтобы быть счастливой до окончания её дней. Если бы кое-кто, конечно, не затеял ремонт!

– Вы, наверное, утомились, мисс! Миледи!

– Ты знаешь, пожалуй, да, – согласилась Розамунд, внезапно почувствовав, как на неё опустилось увесистое одеяло усталости.

– Давайте, я помогу вам раздеться, и вы немного отдохнёте. А потом я принесу вам что-нибудь перекусить.

– Замечательно! – одобрила графиня. Она с удовольствием приняла бы ванну, но понимала, что придётся долго ждать, лучше это время потратить на сон. А ведь считала, что хорошо выспалась…

Мэри помогла госпоже избавиться от дорожной одежды и облачиться в ночную сорочку, пусть до ночи и было далеко.

– Вы отдыхайте, мисс… миледи, я через час зайду вас проверить.

– Хорошо, Мэри, – Розамунд с трудом подавила зевок, – хочу ещё раз сказать, что я рада, что ты здесь.

– И я, миледи, и я.

Горничная зашторила окна и ушла, а графиня забралась в постель, натянула на себя одеяло и только закрыла глаза, как вдруг на неё рухнуло что-то невообразимо тяжёлое, ударив при этом по голове и выбив из груди дух. На миг Розамунд потеряла сознание, но очнулась быстро оттого, что не могла дышать. В висках стучало, лёгкие жгло огнём от нехватки воздуха, но выпутаться из плена самостоятельно не получалось.

«Помогите! – хотелось бы крикнуть ей, однако голос звучал лишь у неё в голове. – Помогите!»

Розамунд почти распрощалась с жизнью, когда внезапно то, что на неё давило, пропало, а вместо него по телу прошёлся холодный ветерок. Она закашлялась, отчаянно ловя ртом воздух.

– Всё хорошо, дорогая, всё уже хорошо… – Граф сидел с ней рядом на кровати и, приподняв и обняв за плечи, поддерживал. – Всё уже прошло…

Когда Розамунд немного пришла в себя, она разглядела на полу балдахин, ещё совсем недавно возвышавшийся над ней. Как так получилось, что он упал? Она никогда не думала, что они настолько тяжёлые, что могут заживо похоронить под собой человека. Если бы не граф… Но как он так быстро оказался рядом, чтобы её спасти?

Розамунд повернула голову, чтобы у него самого и спросить, но, увидев его глаза, отпрянула. Они не просто напоминали сапфир поцвету, они сияли! Сияли в полумраке!