– Дорогая? – Округлив глаза, он уставился на неё.

– Я проголодалась, Майкл, – сообщила она. – Ты можешь сказать, чтобы остановили?

Не сразу граф сумел вымолвить хотя бы слово. Он во все глаза смотрел не жену и не мог наглядеться, а она лишь улыбалась и не торопила его. Какая еда, когда только что она сделала пусть и крошечный, но такой важный шаг навстречу их семейному счастью…

Вскоре они всё же пообедали, как следует отдав должное кулинарному мастерству миссис Гастингс. Майкл поделился и с кучером, отчего последний едва не прослезился, чем застал врасплох графа – он не ожидал ничего подобного. Розамунд только посмеялась и с наслаждением откусила большой – кошмар, леди обязаны себя сдерживать и есть как птички! – кусок пирога с клубничным джемом и зажмурилась от удовольствия. Как же замечательно порой отступать от светских условностей!

Как и предполагалось, постоялый двор им по пути так и не встретился, поэтому первую ночь они провели в поле неподалёку от просёлочной дороги. Граф и графиня спали в карете, кучер же заночевал у костра. Никто не мёрз, потому как погода продолжала баловать путешественников. К тому же Майкл и Розамунд провели всю ночь в обнимку, а рядом с мужем графиня никогда не чувствовала холода.

Вторая ночёвка застала их в лесу. Кучер побаивался, как бы они не наткнулись на разбойников, но хозяин заверил его, что сумеет с ними справиться, если они их всё-таки встретят. Тот посмотрел на графа с сомнением, но Его Светлость выглядел совершенно в себе уверенным. Настолько, что даже практичная и приземлённая графиня почти не усомнилась в нём. Почти, потому как здравый смысл всё равно перевешивал. Однако им повезло, и ночь прошла без каких-либо происшествий, если не считать вторжения сапфирово-синих светлячков, из-за которых Розамунд, раз проснувшись, уже больше не смогла уснуть. Она смотрела то на них, то на мирно спящего мужа, и с её губ почти не сходила улыбка.

К деревеньке, где жила сестра Ирвина Уолтерса, они подъехали, когда время шло к полудню. У самого въезда их встретила босоногая ребятня. Они бежали то за, то перед каретой, всё время стараясь её обогнать, чем добавили немало седых волос кучеру – он был вынужден ехать медленнее и следить, чтобы никто из детей не попал под колёса или копыта. Дома пока пустовали – большинство крестьян сейчас находились в полях.

Отыскать дом Эммы, миссис Джервис, так звали сестру Ирвина после замужества, оказалось довольно просто – всё те же ребята подсказали. Он находился в самом конце деревни чуть поодаль от остальных домов, но мало чем от них отличался. Разве что тем, что возле него росли кусты сирени и чьи-то заботливые руки вырастили прекрасные цветы под окнами и около тропинки, ведущей от калитки до немного покосившегося домика. Хоть тот и выглядел неказистым, но было видно, что о нём заботились с любовью, вот и солому на крыше недавно поменяли.

Чего никто из путешественников не ожидал, так это того, что их выйдет встречать пышущая здоровьем молодая женщина с пшеничными волосами и ярким, но совсем не лихорадочным румянцем на щеках. Она вытирала руки о передник, повязанный над её изрядно округлившимся животом, и несмело улыбалась, встревоженная появлением благородных гостей.

– Доброго дня, господа! – поприветствовала она их, когда граф помог графине выйти из кареты, подав руку. – Вы заблудились?

– Нет, если вы сестра Ирвина, – с немного растерянной улыбкой сказал Майкл.

– Ирвина? Моего Ирвина? Ирвина Уолтерса? – уточнила женщина. Получив кивок в ответ, произнесла: – Я это. А что? Что-то с моим Ирвином?

– Если вы не против, миссис Джервис, давайте пройдём в дом, – предложила Розамунд.

– Да-да, конечно! – закивала она. – А вы?..

– Граф и графиня Эррингтон, – представился Майкл.

– Ой! Милорд, миледи! Да что ж это я! – засуетилась миссис Джервис. – Генри, моего мистера Джервиса сейчас нет дома, только я и Эльза – это моя младшенькая. Она ещё не говорит, но…

Она тараторила от волнения то ли из-за присутствия столь важных господ, то ли страшась услышать причину, по которой они приехали в скромную деревушку, чтобы увидеться с ней, с Эммой Джервис.

Внутри оказалось достаточно просторно, пусть и бедно, но опрятно – сразу ясно, что хозяйка здесь толковая. На полу в углу главной комнаты, где наверняка собиралась вся семья, играла девочка лет двух от роду, не больше. Увидев незнакомцев, она сжалась, крепко обняла тряпичную куклу и не сводила с них глаз, прятаться за материнскую юбку она при этом не спешила.

– Присядьте, пожалуйста, – попросила Эмму Розамунд и взглядом указала мужу на стулья, стоявшие вокруг обеденного стола.

Майкл кивнул и подал один сестре Ирвина. Ещё два он взял для себя и жены. Миссис Джервис послушно села и сложила ладони на коленях, затравленно глядя на графскую чету. Любой бы догадался, что такие люди приехали сюда не для того, чтобы спросить, как дела.

– Эмма… Можно я буду вас так называть?

– К-конечно, миледи!

– Эмма, скажите, вы, – Розамунд нахмурилась, оглядывая собеседницу, но продолжила, – вы писали брату, что находитесь при смерти?

– Я? Писала? Такое? Господи упаси! Я и писать-то толком не умею! – Она замотала головой. – Всё у меня хорошо, я и не болею почти. Это у нас семейное… А почему, почему вы спрашиваете? Милорд, миледи! Что с моим Ирвином? – На глаза её набежали слёзы.

– Боюсь, у нас плохие новости, Эмма, – произнёс граф. – Ирвин мёртв.

– Ч-что?.. Как?..

– Его убили.

Миссис Джервис зарыдала. Громко и навзрыд, как это обычно делают дети. Эльза, продолжая прижимать к себе одной рукой куклу, бросилась к матери, обняла её за ноги и уткнулась лицом ей в колени.

Майкл и Розамунд переглянулись, сейчас они думали об одном и том же: кто-то нарочно выманивал Ирвина из Эррингтон-парка, но что-то пошло не так.

От миссис Джервис они больше толком ничего и не добились. Когда она немного успокоилась, рассказала о том, что с братом они давно не виделись. Собственно, с тех самых пор, как он в прошлом году приезжал погостить на несколько дней. Прибавления в семействе Джервис тогда никто не ожидал, а потому о том, что он в очередной раз станет дядей, никто и не предполагал. Племянников и племянниц – а всего их было тогда трое – он очень любил и надеялся и сам когда-нибудь жениться и наплодить маленьких мистеров и мисс Уолтерс. Впрочем, Эмма сомневалась, что это когда-нибудь свершилось бы, потому как брат всё своё внимание и всю свою душу отдавал растениям. А сейчас уже и не проверишь.

Граф и графиня передали довольно увесистый кошель сестре Ирвина – секретарь Атткинс был против излишней, на его взгляд, щедрости, но Майкл настоял, напомнив, что граф – всё-таки он, да и Розамунд его поддержала – и отказались остаться на ужин, сразу же намереваясь пуститься в обратную дорогу. Когда они уезжали, ни хозяин, ни старшие дети ещё не вернулись.

Какое-то время супруги ехали в полном молчании, обдумывая всё, что услышали от Эммы. Получалось, что она никаких писем Ирвину не писала и уж тем более не сообщала никаким образом, что находится при смерти. Тогда кто написал ему?

– Ты знаешь, – в задумчивости протянул Майкл, – а я теперь совсем не уверен, что письмо вообще было.

– Ты о чём? – встрепенулась Розамунд и тут же зарделась, осознав, как легко у неё выскочило казавшееся невероятно сложным «ты».

Граф заметил её смущение, но заострять на нём внимание не стал и лишь коротко улыбнулся.

– Ирвин, когда приходил ко мне отпрашиваться, сказал только, что его сестра серьёзно больна и может даже умереть, но я не помню, что бы он хоть что-то говорил о письме. Я отчего-то решил, что оно было. Не знаю, может, он сказал что-то такое… – Майкл только мотнул головой. – Не уверен. Если честно, я его тогда вполуха слушал. – Он погладил жену по ладони, которую всё это время держал в руках. – Я тогда только и думал, что о нашей с тобой ночной прогулке.