Она приложила ухо к двери. Да что же это! Почему сегодня так не везёт?! Ещё и не слышно ничего! Шепчутся они там, что ли? Её боятся разбудить? Да что ж за заботливые хозяева такие?! Или они там в любовь играют? Ох, как же всё не вовремя!

В чём Мэри не ошиблась, так это в том, что графская чета и вправду опасалась потревожить её сон. Майкл провёл супругу к окну, к которому заранее перенёс кресло и раздвинул шторы, чтобы в комнату без препятствий проникал поразительный в своём сказочном великолепии звёздный свет.

Супругу граф усадил в кресло, не забыв поправить на её плечах шаль, в комнате после проветривания было довольно свежо. Сам же он опустился на пол.

– Холодно, – сдвинув брови, заметила Розамунд. – Майкл, встаньте, вы заболеете!

– Это вряд ли, – хмыкнул он.

– Тогда возьмите хотя бы это! – Она вытащила из-за спины диванную подушку – её граф нарочно там оставил, чтобы жене было удобнее сидеть – и протянула мужу. – Майкл, я настаиваю.

– Ну раз ты настаиваешь… – Он уселся на подушку, а затем взял прохладную ладонь жены в свою и нежно прижался к ней губами. Больше он её руку не отпускал. – Спасибо за заботу, дорогая.

Розамунд сглотнула, отчаянно краснея, и кивнула. Совесть мучила её, ведь совсем недавно произошло убийство, а воспоминание о поцелуях в оранжерее никак не желало блёкнуть. Как она могла позволить графу, нет, как она могла позволить себе подобное бесстыдство? Как она могла им столь беззастенчиво наслаждаться? Что вообще на неё нашло? А может, во всём виноваты звёзды и невероятные одурманивающие запахи оранжерейных цветов? И почему ей так страшно и в то же время так хочется узнать, что могло бы быть дальше, не прерви их тогда дикий вопль Мэри?

– Мэри… – одними губами произнесла её имя графиня.

– Да, Мэри, – кивнул Майкл, вспомнив, что не свидание с женой продолжить сюда пришёл – а жаль, ох как жаль! – а поговорить о весьма неприятном деле. – Она хоть что-нибудь тебе сказала?

– Толком ничего, – покачала головой Розамунд, теперь обе её ладони прятались в тёплых руках графа. – Всё время повторяла, что это не она и без остановки рыдала. Майкл, я не думаю, что она что-то может знать. Скорее всего, она заглянула меня проведать, не нашла и пошла искать… Вы уж простите её, но она сильно за меня переживает и пока не особенно доверяет вам. Но дело совсем не в вас, я вас уверяю! Она бы относилась с подозрением к любому, кто может меня обидеть…

– Я тебя никогда не обижу! – От одной только мысли об этом у графа всё внутри одновременно похолодело и взорвалось пламенем.

– Я это знаю, – мягко ему улыбнулась Розамунд и поняла, что действительно верит ему. Так, как никому до него. – Но Мэри вас пока не знает совсем. Она очень привязана ко мне. Я думаю, что она…

– А если бы я был у тебя? – прервал её Майкл, склонил голову набок и лукаво улыбнулся. – Как муж.

Розамунд снова сглотнула, даже не пытаясь бороться с полыхающими щеками, но взгляд не отвела.

– Я думаю, милорд, ей такое и в голову не могло прийти.

Граф на это ничего не ответил, но улыбка его стала ещё более озорной.

– Майкл, – только и произнёс он.

– Что?

– Дорогая, ты забыла, что зовёшь меня теперь так.

– Милорд, – Розамунд сама удивлялась, что на неё нашло, но остановиться не могла, – мне кажется, что мы с вами сейчас немного не то обсуждаем.

Не сводя с неё восторженных глаз, он снова поднёс её ладони к губам и на каждой запечатлел по поцелую.

– Расскажите мне об Ирвине, – попросила она, когда он наконец отпустил её руки, за что была ему благодарна, потому что никак не удавалось сосредоточиться. Смотрителя оранжереи она и видела-то впервые уже мёртвым и конечно же её ужасала его гибель, но по-настоящему его смерть, как бы ей ни было стыдно признаться самой себе, её не трогала.

– Ирвин… – задумался граф и немного отодвинулся от жены. Похоже, ему тоже было непросто собраться. – Ирвин… Хороший малый. Ты знаешь, я немного таких, как он встречал. Слышал, что о таких говорят, что у него пальцы зелёные. Даже чахнувший цветок в его руках будто новую жизнь получал. Представить не получается, кто мог бы желать ему смерти, да и вообще зла. Милейший человек! Он ко мне вечером подошёл, сказал, что сестра его при смерти, попрощаться с ней хочет. И попросил отпустить его на неделю. Он сразу же и ехать собирался. Я и думал, что он уехал.

– А он почему-то задержался… – протянула Розамунд, задумчиво глядя куда-то мимо мужа. – Почему?..

– У меня на этот счёт пока никаких мыслей, – со вздохом признался граф. – Дорогая, я, пожалуй, пойду. Я обещал Майлзу, что встречусь с ним после того, как тебя проведаю. Нужно решить, что делать дальше. Надо, наверное, как-то сообщить его сестре… – Майкл поморщился. – Или не надо? Она ведь сама одной ногой в могиле. Ох, почему же так сложно быть человеком! – воскликнул он и тут же с испугом посмотрел на жену, но она его взгляд расценила по-своему.

– Мэри всё равно нужно разбудить, так что не волнуйтесь. Не думаю, что ей следует долго спать в таком положении – завтра всё тело будет ломить.

– Тебе самой нужно хорошенько выспаться. – Граф поднялся и подал руку жене, помогая встать. Шаль сползла с одного плеча, и он вернул её на место.

– Не думаю, что у меня получится.

– Ты хотя бы попытайся. После такого потрясения, – они успели дойти до смежной двери, Майкл её открыл и заглянул в графскую спальню, – не удивлюсь, если… Погоди! А где твоя горничная?

Шедшая следом графиня едва не уткнулась мужу в спину – так резко он остановился. Майкл прошёл вперёд, и Розамунд с трудом, но рассмотрела, что кресло пусто.

– Мэри?

Ответа не было. И горничной тоже.

– Мэри! – снова позвала её Розамунд, но ответом ей была тишина.

Майкл зажёг свечи в трёхрожковом канделябре и взял его в руку, чтобы пройтись по комнате, хотя зрения Зеркальника вполне хватало, чтобы видеть, что горничной и правда след простыл – только на сиденье кресла остался её носовой платок, похоже, выпал, а она и не заметила. Но то он Зеркальник, а ещё ведь и Розе нужно показать, что здесь, кроме них двоих, больше никого нет.

Они шли по комнате, и пламя свечей выхватывало из темноты отдельные предметы, заставляя их выглядеть необычно, как если бы они появлялись из иного, ночного мира. Майкл с удовольствием прошёлся бы так по всему дому, упиваясь красотой вещей, на которые в другое время и не обратил бы внимания. Однако сейчас было не место, и да, не время.

– Куда же она могла подеваться? – бормотала Розамунд, двигаясь за мужем, словно её к нему привязали. – Она не могла просто так уйти! Должно быть, что-то случилось! А что, если её кто-то насильно увёл?

– Но мы ничего не слышали, – возразил граф, останавливаясь, они проверили всё, что могли. – Она наверняка ушла сама.

– И мне ничего не сказала? Не верю. Её надо искать!

– Значит, будем искать! – заключил Майкл и передал канделябр жене. – Сделаем так: я сейчас пойду к Майлзу, он меня уже наверняка заждался, а ты вызывай Долли, может, она знает. Если ты не заметила, Долли знает всё и про всех.

– О да! – хмыкнула Розамунд, спокойствие, с каким говорил граф, умиротворяло её, а тревога потихоньку затихала.

Графиня дёрнула за шнур, где-то в комнате слуг звякнул колокольчик, и оставалось только дождаться, что кто-нибудь придёт на зов. Если только, конечно же, все не разошлись куда-нибудь – всё-таки не каждый день в хозяйском доме появляется труп. К вящему облегчению Розамунд прибежала запыхавшаяся Долли, как если бы ей пришлось сражаться с другими горничными за право услужить госпоже.

– Нет, вы видели, что происходит! – через слово-два она начинала задыхаться и глотала ртом воздух. – Да как же оно! А за что? Такой хороший мужчина был…

– Долли, ты Мэри не видела?

– Мэри? – нахмурилась та, припоминая. – Нет, давненько не видела… А что?

– Пропала она, – ответила графиня, мрачнея на глазах. Уж если Долли не знает, то дело совсем плохо.