– Мы обязательно это выясним, дорогая, – пообещал Майкл. Ему не хотелось двигаться, чтобы не нарушить волшебство единения, но так вечно продолжаться не могло, поэтому он бережно расцепил руки жены и снова повернулся к ней лицом. – Сэм нам поможет.

– Отец Сэмюель? Что может сделать викарий?

– О!.. – В сапфировых глазах графа появилась хитринка. – Сэм умеет удивлять.

Например, тем что сумел убедить лакеев пропустить его к графскому секретарю под предлогом того, что тому не помешает облегчить душу перед скромным служителем Господа.

– Можете оставить нас одних, – заверил их викарий, – вы его очень крепко связали.

Лакеи с сомнением посмотрели на старика, и один из них сказал, всё время косясь на другого:

– Но Её Светлость…

– Её Светлость я беру на себя. Ну! Идите же! Скоро придёт Его Светлость, и у этого, – он кивнул на настороженно смотревшего не него секретаря, – может уже не представиться возможности покаяться.

Лакеи переглянулись и хмыкнули – ни для кого в Эррингтон-парке не было секретом, что граф души не чает в графине. И уж точно не позавидуешь тому, кто осмелится покуситься на её жизнь.

– Мы будем за дверью, – наконец решился старший из лакеев.

Сэмюель дождался, когда они со связанным останутся наедине, и только тогда позволил рубиново-красным прожилкам проступить на своих глазах.

– Так-так… – сложив пальцы домиком, заговорил викарий. – Посмотрим, что тут у нас…

От чрезмерного усердия лакеи не ограничились тем, что связали преступника по рукам и, когда привели его в кабинет, ногам. Они усадили его на пол, а затем ещё и кляп ему на всякий случай вставили, поэтому Майлз Атткинс сейчас только и мог что пучить глаза и мычать. Он бы многое хотел сказать, но по разным причинам – и дело было не только в кляпе – не мог.

– С виду обычный человек… – протянул Сэмюель. – Обычный убийца? Ну вот… А я уже надеялся. Скукотища.

– Мм… М…

– Сам виноват, – продолжил пастор. – Зачем Её Светлость убить хотел?

– Мм… Мм…

– Нет, – покачал головой викарий. – Кляп доставать не буду, на вопросы Его Светлости отвечать будешь. Я, что хотел, узнал.

И как раз, когда он договорил, в кабинет вошли граф и графиня, причём последняя отнюдь не выглядела готовой упасть в обморок при виде того, кто совсем недавно напал на неё и попытался лишить жизни. Наоборот, щёки её покрывал нежный румянец, а глаза горели азартом. Сэмюель только хмыкнул про себя – нечто подобное он и предполагал. Если леди Эррингтон так долго и вполне здоровой с виду прожила под проклятием, связавшим её с горничной Мэри Везер, то можно было только догадываться, какой внутренний стержень ей достался при рождении. Что ж, за нею будет любопытно понаблюдать.

– Милорд, миледи! – с улыбкой поприветствовал их в который раз за сегодня викарий.

Они коротко ему кивнули и сосредоточились на сидевшем на полу секретаре, стул ему никто не предложил.

– А ведь я тебе доверял, – в голосе графа смешались боль и ярость.

– Мм…

– Кляп, Ваша Светлость, – тихонько напомнил пастор.

Майкл сощурился и, не особо церемонясь, его достал.

– Ваша Светлость! – тут же заговорил секретарь. – Это ошибка! Всё было не так! Её Светлости всё приснилось!

Глаза Розамунд едва не вылезли из орбит, и она очень пожалела, что не прихватила с собой тот самый подсвечник. Но ничего, и здесь что-нибудь найдётся, если потребуется.

– Ты сам-то себе поверил бы? – нависая над мистером Атткинсом, осведомился граф.

– Ваша Светлость! Но это правда!

Сэмюель, ставший в сторонке, не удержался от смешка. Секретарь выглядел совершенно искренним, и, если бы викарий плохо знал людей, он бы не стал сомневаться в его словах. К тому же о благородных леди говорили, что им частенько мерещилось всякое из-за того, что они носили тугие корсеты и воздуха им не всегда хватало. Но людей – и не только людей – Сэмюель знал очень хорошо, даже лучше, чем хотелось бы.

– Если не хочешь, чтобы я тебе свернул шею, говори.

Граф понизил голос, и в нём зазвучала неприкрытая угроза. Розамунд украдкой бросила взгляд на мужа, но больше ничем не выдала своих чувств. А уж кто, как не она, знал, что он никогда не пойдёт на убийство. К счастью, Майлз Атткинс подобными знаниями не обладал.

– Отец Сэмюель! – Он с мольбой посмотрел на пастора. – Сделайте что-нибудь! Я невиновен!

Викарий подошёл к окну и вгляделся вдаль.

– Какой вид отсюда очаровательный… – с восхищением произнёс он.

– Отец Сэмюель…

– Очаровательный! – со вздохом повторил пастор.

Майкл присел перед секретарём на корточки и заглянул ему в глаза:

– А теперь ты мне всё расскажешь.

– Я… – начал тот и сглотнул, почувствовав небывалую сухость в горле. – Я…

И вдруг на шее мистера Атткинса стали проявляться огненные узоры, а кожа начала напоминать тлеющую бумагу.

– Что это? – отпрянул Майкл, а Розамунд вскрикнула.

– Стой! – воскликнул викарий, обернувшись и мгновенно поняв, что происходит. – Молчи! Больше ни слова! Скажешь, хоть одно – превратишься в пепел!

Три пары глаз уставились на обомлевшего Майлза Атткинса, а тот не то что сказать, он и шелохнуться боялся.

– А это уже куда интереснее! – оживился пастор Сэмюель и прытко подскочил к графу. – Ваша Светлость, отойдите, будьте добры, нам с этим молодым человеком в очках кое-что нужно проверить.

– Конечно, Сэм, – кивнул Майкл, стал возле Розамунд и обнял её за плечи.

– Что происходит? – спросила у него она.

– Понятия не имею, дорогая, но Сэм точно разберётся.

Викарий на графскую чету совсем не обращал внимания и пропускал их слова мимо ушей. Да и как иначе, когда перед тобой сидит прелюбопытнейший образчик? В отличие от бедняжки Мэри Везер, этот малый сочувствия не вызывал совсем.

– Так, так… – пробормотал пастор. – Позвольте? – Разрешения он не ждал, а потому сразу же и снял очки с секретаря. – Хм… Какая занятная вещица… Ваша Светлость, милорд!

– Да? – отозвался он.

– Не взгляните?

Граф вернулся к мистеру Атткинсу и пристально посмотрел на очки.

– Очки как очки, – пожал плечами Майкл.

– Миледи, а вы?

Розамунд вмиг оказалась подле мужа.

– Обыкновенные очки, – осторожно сказала она, – разве что стёкла у них немного отдают болотной зеленью…

– Вот! – удовлетворённо улыбнулся викарий и назидательно поднял указательный палец. – Её Светлость сходу уловила, так как же Вы, милорд, не заметили?

– Зелёное и зелёное, что в этом такого? – пожал плечами он. – Очки Майлза всегда такими были.

– Ох, учить мне ещё вас и учить, – вздохнул Сэмюель. – Такой талант пропадает! Ничего, я всему вас научу.

В голове Розамунд крутилось много вопросов, но она не торопилась их озвучивать. Сперва она намеревалась послушать, что же ей скажут. Тем более что то, что она увидела своими глазами, никак нельзя было назвать чем-то обычным. И вопросов становилось всё больше и больше. Как например, почему у пастора Сэмюеля такие красные глаза и почему Майкла это нисколько не смущает? Более того, почему глаза её мужа так неестественно светятся? Или это всё последствия удушения? Поэтому ей мерещится всякое? Но она ведь себя чувствует отлично!

– Миледи, а ещё вы что-нибудь видите?

– Ещё? – Она встретилась с глазами пастора, изрезанными ветвистыми рубиново-красными узорами, но они нисколько, к её же удивлению, её не пугали. – Вы говорите об очках?

– О! – Взгляд викария зажёгся оживлением. – Так вы у нас тоже… Ладно, об этом позже. Сейчас нам с вами нужно разобраться вот с этим… пареньком.

Мистер Атткинс и хотел бы что-нибудь ответить странному пастору, да всё никак решиться не мог.

– Даже и не думайте, молодой человек! – строго предупредил его викарий, будто сумел прочитать его мысли. – Это вам не шутки. Ни словечка! Можете кивать, моргать, но только не говорить! Уяснили?

Секретарь очень медленно кивнул и снова вперился глазами в викария. В отличие от графа и графини, ничего странного в них он не видел – самые обыкновенные, разве что пожелтевшие от старости, глаза.