Проводив гостей до ожидавшей их кареты, Сэмюель воротился к себе, закрыл входную дверь и устало прислонился к ней спиной, а затем и вовсе сполз на пол. Пастор далеко не всё, что хотел, спросил у графини, но, почувствовав, что больше не может поддерживать здоровый вид, поторопился выпроводить. Из глаз викария струйками потекла кровь, но он не особенно беспокоился – и так знал, что ему не очень долго осталось. Что ж, он прожил захватывающую жизнь и ни о чём не жалел.

Той ночью Розамунд спала крепко и без сновидений, под боком у мужа набираясь сил для нового дня. Майкл же едва сомкнул глаз, он никак не мог поверить, что его жена, его Роза приняла его настоящего.

А на следующее утро состоялись похороны Мэри Везер. Мистера Майлза Атткинса объявили в розыск.

Несколько дней миновало словно в тумане, хотя нельзя было сказать, что происходило что-то из ряда вон выходящее. Похороны Мэри прошли тихо, родни у неё не было, по крайней мере, горничная сама так рассказывала госпоже. Разумеется, Розамунд сообщила в письме о её гибели дядюшке Мортимеру на тот случай, если всё же объявится кто-то из её родственников.

Пастор Сэмюель, ссылаясь на то, что ему нездоровится, что было совсем не удивительно, на время отложил встречу с Майклом и Розамунд. Они, конечно же, расстроились, но без каких-либо вопросов вошли в его положение. В конце концов, каким бы бодрым, шустрым и жизнерадостным викарий ни выглядел, а возраст у него весьма и весьма почтенный.

В Эррингтон-парк почти сразу же после похорон Мэри Везер заезжал констебль, чтобы лично побеседовать с графом и графиней, до того с ним общался кучер, который и сам толком ничего не знал. Графской чете тоже рассказать особо было нечего: мистер Атткинс напал на Её Светлость, а затем сбежал – всё. Мистер Уилкс выслушал внимательно, важно покивал, но по его растерянному виду сразу становилось понятно, что он совершенно не знает, с чего начать расследование и поиски. Выпроводив констебля, Майкл и Розамунд выдохнули с облегчением. Во всяком случае, с его стороны опасности ждать не приходилось – он явно будет делать вид, что безмерно занят, старается изо всех сил найти сбежавшего преступника, а сам будет надеяться, что всё как-нибудь да позабудется.

Долли настолько привязалась к госпоже, что, даже когда той не требовалась её помощь, находила предлог, чтобы проверить, всё ли у Её Светлости в порядке. Розамунд нравилась её забота, поэтому нисколько и не возражала.

Меньше всего в Эррингтон-парке ожидали доктора Эндрюса. За ним никто не посылал, но он всё равно прибыл с визитом. Правда, не к хозяевам дома, а к их главной кухарке. Трезвый и с цветами. Не сказать, что миссис Гастингс была так уж удивлена, она даже приняла букет, но удача определённо не была на стороне доктора, потому что его отвергли практически сразу. Впрочем, сдаваться он не собирался, о чём во всеуслышание и заявил, прежде чем покинуть графский дом. Последующие несколько дней о его неудавшемся сватовстве судачил весь Эррингтон-парк. По крайней мере, новые сплетни помогли сгладить горестные события, накрывшие поместье графа чёрным полотном скорби.

То утро выдалось пасмурным, вот-вот должен был начаться дождь, поэтому вместо прогулки по саду графиня отправилась в библиотеку. Несмотря на недавнее покушение, Розамунд там по-прежнему нравилось, а кресло всё так же казалось уютным и удобным. На сей раз с женой увязался и граф.

– Мне нравится смотреть, как ты читаешь, – сказал он, когда она выбрала книгу и устроилась на любимом месте, сам же он уселся напротив.

– Возьми и ты что-нибудь, – улыбнулась ему она. – Если хочешь, я могу тебе что-нибудь посоветовать.

– Я не умею читать, – признался Майкл с растерянной мальчишеской улыбкой и, закинув руку за голову, почесал затылок.

– Совсем? – Розамунд округлила глаза, она бросила взгляд на дверь, но находившийся снаружи лакей, вряд ли мог подслушать их разговор.

– Совсем, – вздохнул граф. – Несколько раз я видел, как кого-то учили читать и писать, но это были совсем другие языки.

За эти дни супруги много разговаривали, и Майкл осознал, какой камень свалился с его души. Иметь рядом того, от кого нет нужды ничего скрывать, не нужно притворяться, – чуду подобно. Чудо на самом деле произошло, когда он поднял вуаль на свадьбе. Нет, ещё раньше, когда он дал согласие на брак с неизвестной ему мисс Розамунд Дарвуд.

А она тем временем продолжила:

– То есть и брачный договор ты не читал, потому что…

– … не умею, – подтвердил он.

– Да уж… – Розамунд поджала губы, а затем вдруг расхохоталась, она вообще стала больше смеяться, чему муж никак не мог нарадоваться. – Значит, мне будет тебя чему поучить!

– С превеликим наслаждением передаю себя в твои прекрасные руки! – Граф поднялся и шутливо отвесил ей церемонный поклон.

– Зато говорить ты точно умеешь! – хохотнула она, нисколько при этом не противясь, когда Майкл взял её ладонь в свою и поцеловал. – Ах, да! Ещё кое-что… Насчёт твоих счётных книг…

– Это те, в которых Майлз… в смысле, мистер Атткинс всё время копался? – уточнил он, вновь усаживаясь в кресло.

– Да, – кивнула графиня. – Если ты не против, я бы сама ими занялась, пока ты не найдёшь себе нового секретаря.

– Я? Против? – Майкл картинно прижал руку к груди. – Делай, что считаешь нужным, я всё равно в этом ничего не понимаю.

– Тогда, – она решительно поднялась, и муж мгновенно последовал её примеру, – не будем терять времени. Идём в твой кабинет. Будем учить тебя читать и писать, а я заодно посмотрю, как со своими обязанностями справлялся мистер Атткинс. У дядюшки моей мне порой доводилось перепроверять за секретарём.

В кабинете отыскались необходимые письменные принадлежности, Розамунд показала Майклу, как пишется и выглядит в книгах буква «А», и посадила его её прописывать, пока сама внимательно просматривала счётные книги. В основном графиню всё устраивало, но несколько раз она брови всё же нахмурила.

– Немного подворовывал, но, я бы сказала, чрезвычайно скромно, – заключила она и отложила счётные книги в сторонку. – Могу со всей смелостью заявить, что это был один из самых честных секретарей, которые мне встречались. Жаль, что пошёл не по той дороге. Ладно, давай не будем о грустном. Покажи, что там у тебя получилось?

Майкл придирчиво осмотрел неуклюжие закорючки, лишь отдалённо напоминавшие буквы, и передал исписанный лист новоявленной учительнице.

– Я думал, что я более ловкий.

– Ты слишком к себе придираешься. Вполне неплохо для первого раза. А теперь найди мне эту же букву в словах вот на этой странице. И большую, и маленькую. – Розамунд открыла книгу, но не успела ничего показать мужу, потому что он внезапно потянул её на себя и усадил к себе на колени. – Эй! – возмутилась она. – А как же учёба?

– Перерыв, – он зарылся лицом ей в волосы, о чём тут же пожалел, потому что наткнулся на шпильку и едва не поранился. – Мне больше нравится, когда они распущены.

– Ничего не могу поделать, – усмехнулась она и кончиками пальцев погладила его по щеке, другая рука всё ещё была занята книгой, – правила приличия никто не отменял.

– И зря, – проворчал граф.

– Подожди до ночи, – улыбнулась ему Розамунд, её забавляло его мальчишество, – и я распущу их для тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю, – она легонько его поцеловала, провела рукой по его волосам и заглянула в глаза, невероятные сапфировые глаза. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы.

Сердце Майкла-Зеркальника гулко отозвалось, а последовавший поцелуй затуманил голову и едва не заставил случиться тому, чему следовало бы дождаться покрова ночи.

Скромный дождь к вечеру превратился в настоящую бурю, размывая дороги и не позволяя никому и ничему и близко подобраться к Эррингтон-парку. После ужина граф и графиня снова уединились в кабинете, как делали это на протяжении всего дня. Долли, то и дело тихонько хихикая – за что получила несколько нагоняев от дворецкого и экономки, – на сей раз совсем не беспокоила госпожу, чувствуя, что той и без неё совсем не скучно.