Стоя у алтаря, мисс Розамунд Дарвуд разглядывала незабудки в свадебном букете – интереснее занятия она не нашла, да и не так уж много видно было за кружевной вуалью. Сама церемония невесту мало волновала, впрочем, как и жених. Какая разница, кто он и что из себя представляет, если их брак ненастоящий? Её семье нужен был весомый титул, а его – несметные богатства Дарвудов, которые когда-нибудь перейдут наследнице, вряд ли её престарелый дядя слишком долго проживёт. Но пока дядя Мортимер заправлял всеми финансами семьи, Розамунд и пикнуть не могла против его решений.

Так она и оказалась тёплым майским днём в небольшой церквушке на окраине Уайкхэма, провинциального городка, в красивом подвенечном платье и с букетиком незабудок в руках. Честно говоря, Розамунд предпочла бы розы, но её не спросили. Как не спросили, хочет ли она вообще замуж. Но лучше уж покончить со всем поскорее, чем терпеть постоянные смотрины. Словно племенная лошадь на выставке.

На секунду ей стало любопытно, а что думает сам жених, но Розамунд сразу же переметнулась на другую мысль. Например, о том, что её утром оставили без завтрака, чтобы на свадьбе она выглядела как можно более утончённо, как и полагалось настоящей аристократке из самых высших слоёв общества. То есть падать в обморок при любом удобном и неудобном случае. Но дядюшка Мортимер и эта противная карга Хитклиф, его бессменная экономка, здорово просчитались – Розамунд предполагала, что они могут задумать нечто подобное, и заранее позаботилась о том, чтобы запасти немного еды у себя в спальне, благо никто не догадался проверить ящик для писем.

– Если кто-нибудь из ныне присутствующих против этого брака, выскажитесь сейчас или замолкните навсегда, – монотонно пробубнил священник. Не сказать, что бы и он был воодушевлён происходящим.

Никто не отозвался, да и некому было – присутствовали только самые заинтересованные лица. Ни с кем со стороны жениха Розамунд не была знакома, все переговоры от её имени вёл дядюшка. Спасибо ещё, что ей дали прочитать брачный договор, перед тем как она его подписала.

– Что ж, – всё так же буднично продолжил священник, – тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

«Вот ещё! – фыркнула про себя Розамунд. – Расходимся, и дело с концом».

Однако внезапно жених нежно, но в то же время настойчиво, взял её за плечи, развернул лицом к себе и медленно, будто дразня, поднял вуаль. Но не полностью, а лишь до середины лица. Розамунд приоткрыла рот, чтобы возразить – в договоре не было никаких поцелуев, ни слова! – как жених тут же воспользовался возможностью и припал к её губам.

Всего на краткий миг, но Розамунд показалось, что сердце остановилось.

Вуаль снова скрыла её лицо, и свидетели того, как мисс Дарвуд только что превратилась в леди Шердан, графиню Эррингтон, не успели заметить, что её щёки запылали.

– Откройте леди лицо, Ваша Светлость, – шепнул священник, – так положено.

Кружево поползло вверх, сердце Розамунд, отмерев, гулко забилось. Она кляла себя на чём свет стоит за волнение, но ничего не могла с собой поделать. Хотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаза, однако она так и не смогла себя заставить их закрыть. Её взгляд встретился с его, внимательным и заинтригованных. А глаза… Розамунд никогда не думала, что глаза могут одновременно сжигать и обдавать колючим морозом. Пронзительно синие, чистейший сапфир, но нет-нет и за драгоценным камнем покажутся языки пламени.

Розамунд слегка тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, но оно никуда не исчезло.

– Ну здравствуй, – губы графа растянулись в дразнящей улыбке, – жена…

Сглотнув, она кивнула. В конце концов, им всё равно когда-нибудь надо было познакомиться. Он подал ей руку, и она её приняла. Вместе они шли вдоль рядов пустых скамей – не нашлось аристократов, желающих посмотреть на свадьбу Майкла Шердана, графа Эррингтона, и некой мисс Дарвуд, о которой мало кто слыхал в высших кругах. Простых же горожан, даже если бы они и захотели, всё равно не пустили бы. Впрочем, им и так нечего было делать у церкви в будний день.

Из всех скамей заняты были только две, по одной с каждой стороны. Со стороны Дарвудов приехал, разумеется, дядюшка Мортимер, младший брат покойного отца Розамунд, его экономка – он без неё и шагу ступить не мог – и кузина Вайолет, тринадцатилетняя девчушка, его дочь. Пожалуй, только по ней Розамунд и будет скучать. Что же до стороны жениха, то их тоже было трое. Ближе к проходу сидел молодой мужчина, следивший за новобрачными со странным выражением, в котором смешались недоверие, сомнение и даже… Страх? Пожилая матрона всё время щурилась и недовольно жевала губами. А юная, ненамного старше Вайолет, девушка сидела с красными, как у белого кролика глазами и всё время шмыгала носом. Запоминать их и выяснять, кто они такие, Розамунд не собиралась – вряд ли они когда-нибудь снова увидятся.

Совсем скоро она уединится в своём крыле фамильного имения Шерданов и заживёт тихой, мирной жизнью. Во всяком случае так Розамунд обещали, когда она давала согласие на брак, большего ей и не требовалось. О женихе она знала мало, если не сказать, что совсем ничего – лишь его имя и то, что графы Эррингтоны, когда-то баснословно богатые, за последние несколько поколений под чистую промотали своё состояние. И единственный выход для нынешнего графа – жениться на деньгах.

Розамунд и стала такими деньгами, что её нисколько не трогало. Хотя бы таким образом она получит долгожданную свободу, ведь в брачном договоре закреплено, что от неё требуется только приданое – немалое, огромное приданое, если уж совсем начистоту, – но того, чтобы она разделяла ложе с супругом или принесла в этот мир наследника, никто от неё не ждал. На титул и всё состояние, нынешнее и будущее, уже выстроилась очередь из дальних родственников графа, так что беспокоиться было не о чем. Правда, никто из них не возжелал прийти на его свадьбу.

Ни радостных выкриков, ни пожеланий счастья и долголетия не последовало, вообще ничего. Лишь стук ветки о церковное окно и шум, доносившийся с улицы – две нищенки устроили драку. Успокоились они только тогда, когда новобрачные вышли на улицу. Внезапно одна из женщин, взглянув на жениха, шарахнулась упала наземь и забилась в истерике. Вторая от греха подальше сбежала прочь и от соперницы за господские монеты, и от церкви.

– Нет-нет! Сгинь! Сгинь, чудовище! – вопила первая.

Розамунд бросила быстрый взгляд на супруга, но тот не выглядел ни разозлённым, ни хотя бы удивлённым. Скорее… Ему было любопытно.

– Уберите кто-нибудь старую ведьму! – крикнул дядюшка Мортимер, опомнившийся первым.

Графские слуги оттащили её от церкви и бросили за кустами сирени, оттуда ещё потом долго доносились всхлипывания вперемешку с проклятиями, но гости их больше не слышали – все разбрелись по своим каретам.

Супруг помог Розамунд забраться внутрь, и она, кивком поблагодарив его, с удобствами устроилась на подушках – их оказалось здесь непривычно и неприлично много, но ей понравилось. Однако её смущал пристальный взгляд графа.

– Что-то не так, милорд? – уточнила она.

– А ты красивая. Очень красивая.

В воздухе свистнул хлыст, и карета тронулась, чтобы отвезти Розамунд в её новый дом. Дом, который должен был стать для неё оплотом спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. По крайне мере, изначальный план был именно таков.

От автора:

А если вдруг захочется быть ко мне чуточку ближе, то я вас приглашаю в свой ТГ канал: Алла Касперович. Мурлыка с книгой: истории с лапок)))

Розамунд лишь смутно представляла, как долго ехать до Эррингтон-парка, семейного гнезда графов Эррингтон. Дядюшка Мортимер и сам не знал, но его это в принципе мало волновало. Племянницу навещать он не собирался, разве что по очень острой нужде, а больше на её вопрос ответить было некому. Спрашивать же у мужа она не хотела. Была бы у неё возможность, она с превеликим удовольствием поехала бы в другой карете, но, увы, граф прибыл на одной. Находиться с ним наедине в столь тесном помещении оказалось совсем не просто.