– Мэри не могла! – твердила Розамунд мужу, когда они остались вдвоём после того, как мистер Уилкс уехал, дав своё официальное дозволение на то, чтобы несчастного Ирвина наконец захоронили. – Не могла! Она не могла!

Майкл не знал, чем её утешить. Обстоятельства и вправду складывались не в пользу Мэри. Он уже и сам начал сомневаться в её невиновности, но жене об этом побоялся говорить, чтобы не расстраивать её ещё больше.

Похоронами занялся Майлз Атткинс, хоть тот и продолжал ворчать, что Его Светлость слишком расточителен. Но разве мог граф поступить по-другому? На следующий же день тело смотрителя оранжереи навсегда покинуло имение, и Ирвин упокоился на церковном кладбище, как того и хотел граф, рядышком с кустом сирени. На похоронах присутствовали все обитатели Эррингтон-парка, включая и графскую чету, чем наделали немало шума среди местных. Где это видано, чтобы господа лично приходили на похороны слуг! Впрочем, по округе и так достаточно говорили об эксцентричности нынешнего графа.

Поиски Мэри продолжались, хоть никто уже не надеялся, что она найдётся, даже Розамунд начинало казаться, что её горничная и впрямь исчезла навсегда. Она не верила, что Мэри могла их обокрасть, и уж тем более не подозревала ту в убийстве. Но если она на самом деле совершила хоть что-то из перечисленного, то наверняка у неё на то имелись серьёзные причины. Но больше всего Розамунд боялась, что с Мэри приключилась беда.

Все ночи Майкл проводил вместе с супругой, но не совсем так, как ему хотелось бы. Нет, его вполне устраивало, что она доверчиво прижималась к нему во сне, что рядом с ним её не посещали кошмары. Однако… Однако Зеркальник собственными глазами когда-то видел, как предыдущий Майкл использовал своё тело не только для невинных объятий. И нынешний Майкл, вспоминая образы жарких ночей, теперь и сам с трудом мог уснуть, когда обнимал желанную, обожаемую, любимую женщину. Приходилось напоминать себе, что он обещал ни к чему её не принуждать. Вряд ли её порадовали бы его настойчивые ласки, когда голова её была занята пропавшей горничной.

Но чуть позже… Будет совсем другой разговор.

Ещё через пару дней Майкл засобирался навестить сестру Ирвина, чтобы самолично сообщить ей о гибели брата. Или не сообщить, если уже слишком поздно и она присоединилась к нему на небесах. Секретарь ещё предпринял несколько попыток отговорить хозяина от поездки, но в итоге бросил бесполезное занятие и выдал тому достаточную на его взгляд сумму.

– Этого точно хватит? – усомнился граф.

– С лихвой, – заверил его Майлз.

На всякий случай, втайне от секретаря, чтобы тот не подумал, будто в его компетенции сомневаются, граф задал тот же вопрос жене.

– Да, вполне, – кивнула она, оторвавшись от чтения в библиотеке. В конце концов, Розамунд решила, что постоянно тратить время на беспокойство бессмысленно, а потому нашла способ себя занять, чтобы уйти от дурных мыслей. – Только... Я бы сказала, что мистер Атткинс прошёл по самой нижней границе. Хватить должно, но на непредвиденные ситуации здесь уже не остаётся.

– Так я и думал, – вздохнул граф, усаживаясь в стоявшее напротив кресло. – Ужасный скряга, этот Майлз.

Розамунд внимательно посмотрела на мужа и подумала, что, наверное, не стоит ему говорить, что с таким хозяином, видимо, секретарю таковым быть и приходится.

– Надо у него ещё попросить, – сказал он и взял ближайшую к нему книгу, но открывать не стал – не был до конца уверен, что держит её правильно.

– Майкл, – Розамунд положила свою книгу к себе на колени, взяла его свободную руку в свои и заглянула в глаза, – вы же помните, что граф здесь вы, а не он?

– Да... – протянул Майкл.

– Это хорошо, – улыбнулась она. – Но в одном мистер Атткинс прав: вы слишком разбрасываетесь деньгами.

– Да?.. – Его ответная улыбка получилась одновременно виноватой и шаловливой. – Но ведь у меня есть ты... – Голос его зазвучал ниже, в нём появилось придыхание, а сапфировые глаза приковали к себе её взгляд.

– А что – я?.. – Розамунд чуть подалась вперёд.

– Если я сделаю что-то не так, ты ведь меня направишь?

– Обязательно. – Она моргнула, чтобы отогнать наваждение, и снова отодвинулась. – Именно поэтому я еду с вами.

– Что? – опешил Майкл.

– Я еду с вами, – повторила Розамунд, а затем глянула на книгу в руке у мужа и удивлённо выгнула брови. – Не думала, что вам такое нравится.

– Э… – Майкл посмотрел на тиснёное название на корешке, но, как и прежде, не понял, что там написано. – Да я так. Взял просто. Я не читал её. – Прокашлявшись, он добавил: – Ещё не читал.

– А может, и понравится… – протянула графиня в задумчивости. – Кто знает. А вдруг? Мне почему-то казалось, что вы предпочитаете истории полегче. Здесь же… Слишком уныло, слишком безнадёжно.

– То есть не советуешь?

– Не советую.

– Значит, и читать её не буду! – Он с радостью вернул книгу на место, понадеявшись, что поставил её так же, как она и стояла. Розамунд, бросив на неё короткий взгляд, никак не проявила своего недовольства, и он расслабился – похоже, сделал всё, как надо. – Отлично! Погоди, дорогая, ты правда хочешь туда ехать? А как же Мэри?

– Если она появится, то непременно меня дождётся. А я больше не могу сидеть без дела. Думаю, мне не помешает небольшая прогулка.

– Ты уверена? Туда ехать несколько дней.

– Вы против?

– Нет, конечно! Как ты могла такое подумать! Я забочусь о твоём благополучии, о твоём удобстве!

– Тогда всё решено! – снова заулыбалась Розамунд. – Когда выезжаем?

– Завтра утром, если ты не возражаешь.

– Я? – усмехнулась она. – Нисколько!

И не дав ему сообразить толком, что происходит, Розамунд стремительно придвинулась к мужу, быстро прильнула губами к его губам, отпрянула, щёки её заалели, и она выпорхнула из библиотеки, оставив книгу одиноко лежать на подушечке в кресле.

Майкл хмыкнул, медленно покачал головой, касаясь при этом губ подушечками пальцев, словно стараясь закрепить мимолётный поцелуй. Он поднял книгу Розамунд, раскрыл её, но ожидаемо не разобрал ни слова. И что с того? Главное, что та всё ещё хранила на себе тепло жены. Уж кто-кто, а Зеркальник его чувствовал. Он прижал книгу к себе, и по ней пробежали сапфировые искорки, выжигая на обложке крошечные розы.

Собирая госпожу в поездку, Долли не переставая ворчала.

– Вот куда вам ехать, миледи, а? Зачем? Неужто Его Светлость один не справится? Вы ж только-только румянец на щёчки ваши красивые вернули, а вам опять по дорогам трястись вздумалось! А коли захвораете?

Сидя в кресле, Розамунд слушала её вполуха. Неудобства дороги её нисколько не заботили, наоборот, молодая графиня с нетерпением ждала, когда же они наконец отправятся в путь. Сейчас казалось смешным, что выходя замуж, она желала лишь об одном: поселиться в отдельном крыле и не покидать его до самой смерти. Гулять она тоже собиралась, но в одиночестве и с графом не пересекаться вообще.

Однако, как теперь стало очевидно, её намерениям не суждено было сбыться. Начать хотя бы с того, что Розамунд вот уже которую ночь проводила в объятиях мужа. Ей было с ним удивительно спокойно, она чувствовала себя под защитой, но недавно её стали посещать желания, о которых она раньше и не догадывалась.

Этим утром Розамунд проснулась раньше Майкла. За окном уже рассвело, и сквозь узкий разрыв между шторами пробивалась тоненькая полоска света. Графиня улыбнулась, глядя на неё и, не задумываясь, потёрлась щекой о голую грудь мужа – рубаха позже отыскалась на полу, видимо, в какой-то момент графу стало жарко, и он её снял и в полудрёме куда-то отбросил. Розамунд почувствовала, как её лицо заливает краской, попыталась отодвинуться, но Майкл не позволил. Не просыпаясь, он крепче прижал её к себе, всё так же во сне поцеловал в макушку и продолжил безмятежно спать. Розамунд же с колотящимся сердцем лежала рядом и тщетно пыталась напомнить себе, что сближаться с мужем намерена не была. И если она смирилась с тем, что у них складывались достаточно дружеские отношения, то переходить к следующему шагу ей было боязно. С другой стороны, разве они уже не переступили черту? Кто знает, куда их мог завести поцелуй в оранжерее, если бы не убийство. К тому же она сама поцеловала Майкла в библиотеке… Как же всё сложно!