– Вы поищите её в доме и возьмите кого-нибудь в подмогу, если не найдёте, – сказал граф передавая жену в надёжные руки Долорес-Долли. – Майлз там уже, наверное, проклинает меня.

– Да как можно, милорд! – ахнула служанка. – Да мы все на вас молиться должны, а не проклинать!

– Вот молиться на меня точно не надо! – хохотнул Майкл и тут же посерьёзнел, напомнив себе, насколько сейчас неуместно любое веселье.

Однако насчёт Майлза Атткинса он ошибся – тот вошёл в кабинет следом за хозяином.

– Ты опаздываешь? – удивился граф. Он привык к тому, что секретарь всегда собран и приходит минута в минуту, если не раньше. С другой стороны, знакомы они были всего ничего, поэтому вполне могло так статься, что у Майкла о нём сложилось неверное впечатление.

– Прошу прощения, Ваша Светлость! – Секретарь всё так же казался выбитым из колеи, только на теперь выглядел опрятным – рубашка была заправлена и надета на правильную сторону, да и о сюртуке секретарь не забыл – и готовым к работе. – Я поскользнулся по дороге. Упал и вымазался. Не буду говорить во что, но Ирвин использовал только качественные удобрения. Мне пришлось переодеться и… отмыться. – Он поправил очки и посмотрел в сторону. – Ещё раз прошу меня простить!

– Ничего страшного! – заверил его Майкл. – Я и сам припозднился. – Он указал на стул за столом, где вроде как полагалось сидеть ему самому, но памятуя, что с буквами и цифрами у него, скажем так, совсем не сложилось, так ни разу и не сидел. Секретарь, уже привыкший к такому положению дел, кивнул и покорно занял предложенный стул. Граф остался стоять, только налил себе и Майлзу воды – человеческие тела, как выяснилось, без неё никак не могут. – Вот держи.

– Благодарю, Ваша Светлость! – Секретарь взял стакан и залпом его осушил. – Со всей этой беготнёй…

– Я понимаю… – Майкл сделал несколько глотков и поставил стакан на письменный стол рядом с чернильницей и пером. Зеркальника они всегда завораживали, разок он всё-таки рискнул их испробовать и… перемазал всё в округе, включая и себя, больше он к ним не прикасался. Даже подпись на бумагах ставил не он, а секретарь. В жизни не отличишь от той, что при жизни подписывался прежний Майкл. – Ты Мэри не видел?

– Мэри? А разве она не ушла с Её Светлостью?

– У тебя устаревшие сведения, Майлз, – вздохнул граф и подошёл к окну, шторы здесь за ненадобностью никто не завешивал, и всё такой же яркий свет звёзд беспрепятственно проникал в кабинет и освещал письменный стол. Впрочем, для обычного человека света наверняка не хватало. – Зажги свечи, будь добр.

Но секретарь и сам пришёл к такому выводу, и на свече, ожидавшей своего часа, заплясал крошечный огонёк. Не сказать, что в кабинете что-нибудь особенно поменялось. Как бы то ни было, не бумагами они сюда пришли заниматься.

– Доктора Эндрюса ещё не привезли? – уточнил граф.

– Ещё нет, – Майлз поджал губы и вернул очки на переносицу. – Не думаю, Ваша Светлость, что его раньше утра вообще найдут. Что-то мне подсказывает, что валяется он в какой-нибудь луже за каким-нибудь хлевом…

– Ну… До утра уже не так и далеко. Доктор Ирвину уже всё равно не поможет, засвидетельствует его смерть и утром. Или не утром… До похорон точно успеет.

– Похороны я как раз и хотел с вами обсудить, Ваша Светлость! Тело мы в погреб перенесли, пока не приедет констебль. Я отправил к нему Тимоти. Правда, я слышал, что констебль захворал, но, думаю, приедет – убийство всё-таки. Так вот похороны… Нужно написать сестре мистера Уолтерса, она должна их оплатить. А ещё…

– Нет! – отрезал Майкл. – Я сам оплачу похороны Ирвина. Он не хотел уезжать далеко от оранжереи, мы похороним его рядом.

– Но позвольте, Ваша Светлость! – возразил секретарь. – Никак нельзя возле оранжереи! А как же правила? Если и хоронить его, то на кладбище возле церкви!

Майкл стушевался, кажется, в последнее время он слишком расслабился и говорил слишком свободно, позабыв, что не так уж хорошо осведомлён о том, какие порядки во внешнем мире. Оставалось только надеяться, что всё опять спишут на эксцентричность графа Эррингтона.

– Хорошо, значит, сделаем так. Только нужно договориться, чтобы его похоронили рядом с кустом сирени, я видел, там такой есть. Я оплачу всё!

Секретарь из стопки бумаг вытащил небольшую книжицу, раскрыл её и показал графу, тыча пальцем в ровные ряды непонятных закорючек.

– Ваша Светлость, вы уверены? Посмотрите на суммы, которые мы уже потратили на ремонт. Не думаю, что будет хорошей идеей…

– Я. Всё. Оплачу.

– Как скажете, Ваша Светлость, – кивнул Майлз и отложил книжицу в сторонку. Он сделал всё, что мог.

– И к сестре Ирвина… Как её зовут?

– Глэдис Гаррисон, милорд.

– К Глэдис я тоже съезжу сам. Когда разберёмся с убийством.

– Как скажете, Ваша Светлость.

Ещё несколько вопросов касаемо финансов Майкл пропустил мимо ушей, только рассеяно кивал, снова взяв стакан и медленно потягивая воду, как если бы там было что-нибудь покрепче.

Вскоре в кабинет постучали, и после разрешения вошёл лакей, сообщая, что доктора Эндрюса доставили.

– Он как там? – без особой надежды поинтересовался граф.

– Мычит и сделал лужу под себя.

– Отправьте его к Милли, – решил Майкл, – она его быстро в чувство приведёт.

Когда он учился готовить оладьи для Розы, ему удалось разговорить кухарку, и та упомянула, что один из её мужей был знатным пьяницей, но с нею быстро превратился в трезвенника. Правда, прожил не очень долго.

Лакей удалился, а следом за ним засобирался и секретарь, предварительно испросив разрешения.

– Думаю, от тебя сейчас больше ничего не требуется, – кивнул граф, воды в его стакане не осталось, и он поставил его рядом с тем, который давал Майлзу. – Нам всем нужно хоть немного поспать.

Секретарь поклонился и вышел. Граф же ещё раз взглянул на бумаги и подумал, что, пожалуй, неплохо было бы научиться хотя бы читать. Он собрался было тоже уйти, как снова раздался стук.

– Войдите. – Увидев расстроенную жену, Майкл сразу всё понял. – Не нашлась?

– Нет, – покачала головой Розамунд, она зябко куталась в шаль. – Её нигде нет.

– Мы обязательно найдём её, я обещаю. – Он снял сюртук и накинул его супруге на плечи, она не возразила. – Утром обязательно продолжим поиски. А пока пойдём, тебе надо поспать.

– И вам.

– Что?

– Вам тоже нужно поспать.

– Ах да, точно! – улыбнулся граф. – И знаешь, дорогая… У меня есть предложение. А давай сегодня будем спать вместе! Только спать. Я тебе обещаю!

Розамунд открыла было рот, чтобы отказаться, но вдруг удивила и мужа, и себя:

– Хорошо, сегодня будем спать вместе.

– Ты?.. – Глаза его распахнулись, и сапфиры в них сверкнули чуть ярче, чем следовало бы.

– Я согласна. Идёмте, Майкл. Или вы уже передумали?

– Ни в коем случае!

Суета в доме утихла, вымотались все, да и ничего пока нельзя было сделать, разве что у Милдред Гастингс прибавилось работы. Впрочем, главная кухарка и не возражала, всё равно ей вскоре вставать, чтобы к завтраку всё было готово, а если сейчас снова уснёт, то непременно проспит. Или не проспит, но обязательно что-нибудь перепутает, и завтрак будет испорчен. А так она и руки разомнёт, и пользу принесёт. Глядишь, ещё и прибавку к жалованию получит.

– Мм... – мычал доктор Эндрюс в небольшой кладовой у кухни, там было темно и ожидаемо холодно.

– Сдаётся мне, что ты не это хотел сказать! – Жёлтые зубы кухарки сверкнули в свете единственной свечи на полке с кувшинами, и Милдред медленно закатала рукава.

О том, что происходило в кладовой, обитателям Эррингтон-парка знать однозначно не стоило.

Графская чета в предутренний час о докторе Эндрюсе и вовсе не вспоминала. Держась за руки, они прошли по опустевшим коридорам и очутились в спальне, где Розамунд провела последние несколько ночей. Надо сказать, что покои графини казались ей теперь чужими, а здесь за столь короткое время она вполне успела прижиться. Однако через два месяца ей предстоял переезд в другое крыло. Мысль об этом отчего-то её совсем не обрадовала.