– Помогите! Сюда!

А затем, выбив убийцу из колеи, подскочила к нему, как следует замахнулась и врезала ему по челюсти подсвечником. В тот же миг в библиотеку ворвались два лакея.

– Схватить его! Он пытался меня задушить!

Лакеи с недоумением уставились на госпожу – та стояла с подсвечником, покрытым свежей кровью, в то время как лицо мистера Атткинса превратилось в кровавое месиво, – но всё же поторопились выполнить приказание.

– Это неправда! – выкрикивал графский секретарь, слова его при этом звучали странно, как если бы у него не хватало нескольких зубов. Ах да, вон они на полу. – Вы всё неправильно поняли!

Но его уже скрутили, и теперь лакеи молча ждали дальнейших распоряжений.

– Свяжите его и отведите в кабинет Его Светлости. Ни на секунду не спускайте с него глаз, пока Его Светлость не вернётся. И да… Пошлите кого-нибудь за ним к пастору Сэмюелю.

– Слушаемся, миледи!

– И… И унесите зубы.

– Зубы, миледи? – округлили глаза лакеи.

– Вон там. – Розамунд указала на них всё тем же многострадальным подсвечником.

– Ведьма! – сплюнул мистер Атткинс.

Графиня вздрогнула и покрепче сжала оружие. Секретаря увели, прихватив с собой и его зубы – их насчиталось аж четыре, – и Розамунд осталась в библиотеке одна. Только сейчас она поняла, в какой опасности находилась и что силы их вовсе не были равны. Подсвечник героем вернулся на столик возле кресла, в котором всего несколько минут назад сидела графиня. Усталость навалилась на неё, но ни за что на свете Розамунд сейчас не стала бы обратно туда усаживаться.

– Ваша Светлость! Миледи! – Взволнованный голос Долли вырвал её из внезапного оцепенения. – Что ж это такое! Мне когда сказали, не поверила! Вот же гада мы пригрели! Он мне никогда не нравился! Ах, миледи, вы вся дрожите, пойдёмте скорее отсюда! Нечего вам здесь делать. Чаю вам горяченького принесу.

Она осторожно дотронулась до госпожи, понуждая ту сдвинуться с места.

– Я в порядке, – успокоила её Розамунд, хотя сама вовсе не была уверена. Впрочем, идти она могла, да и мелкая дрожь почти прекратилась.

– Чаю всё равно выпить надо.

– С этим я спорить не буду.

Вдвоём они покинули библиотеку и направились к графской спальне.

– Миледи, а это правда, что вы ему зубы выбили?

– Правда.

– Да ну!

– Жалею только, что не все.

В это же самое время, связанный по рукам и ногам, Майлз Атткинс сидел на полу в кабинете графа и продолжал недоумевать. Всё складывалось как нельзя лучше: Его Светлость уехал и явно не собирался возвращаться в ближайшее время. Графине же после прогулки по саду вздумалось засесть в библиотеке. Майлз сразу же сообразил, как может это использовать, и вытащил из тайника тот самый порошок, которым собирался усыпить графскую чету в оранжерее. В библиотеку он вошёл так, чтобы никто его не видел, точно так же собирался её и покинуть.

Майлз выбрал нужный момент и, когда Её Светлость закрыла глаза, просыпал над ней порошок и выждал целую минуту – более чем достаточно, но он перестраховался. И только тогда он взял со второго кресла небольшую подушку и приложил её к лицу графини. Он нисколько не сомневался, что она крепко спит – порошок работал безотказно.

Так отчего же идеальный план провалился?! Почему она не уснула? Такого не могло быть!

И что делать дальше, Майлз не представлял. Помочь ему было некому.

А вскоре в Эррингтон-парк примчался и его законный хозяин, а вместе с ним прибыл и старик викарий, прытью своей поразивший и престарелого Гофорда, и всех остальных слуг, встречавшихся на пути графа и пастора, когда они бежали к графине, хотя торопиться не было никакой необходимости – Его Светлость ещё в карете почувствовал, что супруге больше не грозила опасность. И всё равно Майкл места себе не находил от беспокойства. Он бы и из кареты выпрыгнул на ходу и побежал, если бы так было быстрее.

Сэмюель как мог отвлекал его разговорами, а заодно и удовлетворял собственное любопытство. Так он и выяснил, что на носовом платке, который граф всю дорогу не выпускал из рук, была вышита прелестная роза, каждый стежок Её Светлость сделала с любовью, отдав частичку своей души, оттого Зеркальник и мог чувствовать, если с его женой было что-то не так. Сэмюель и раньше слышал, да и что тут, видел, что предметы могут впитывать в себя чужие чувства, но никто не использовал их, как граф. Вероятно, оттого, что никто не был существом, жившим ранее по ту сторону зеркала. Ах, сколько же ещё предстояло узнать!

Майкла же не интересовало, что да почему. Всё, о чём он мог думать, – только о своей Розе. И как только карета остановилась перед главным входом, выскочил из неё и понёсся прямиком в дом, на ходу чуть не сбив Гофорда, услужливо открывавшего для господина и его гостя дверь.

Граф едва не выбил и дверь в спальню – та не сразу поддалась. А всё потому, что в эту же самую секунду за дверную ручку изнутри взялась Долли и задержалась, чтобы что-то сказать графине, а потому и тянула на её себя.

– Ваша Светлость! – ахнула горничная, отскочив в сторонку.

Не обращая никакого внимания на Долли, Майкл в несколько широких шагов оказался возле стоявшей у окна Розамунд, рывком притянул её к себе и крепко обнял, издав тихий стон облегчения.

– Как? Откуда? Гонца же только-только послали…

– Сердцем почувствовал, – пояснил Майкл, покрывая поцелуями её голову и лицо.

Пастор Сэмюель тактично закрыл дверь, не забыв позвать с собой в коридор и разрумянившуюся от увиденного Долли.

– А теперь, голубушка, – начал викарий, – расскажите мне, что тут произошло, пока нас с Его Светлостью не было.

– Майкл, ты меня сейчас задушишь! – воскликнула Розамунд, но не сделала ни единой попытки высвободиться из его крепких объятий.

А он всё продолжал целовать её, как если бы никак не мог поверить, что она и вправду в его руках, не ранена и даже, кажется, совсем не напугана.

– Со мной всё в порядке!

– Уверена? – Граф чуть отодвинулся и внимательно вгляделся в её лицо, но отпускать не спешил.

– Уверена, – кивнула она, а затем сама потянулась к нему и прижалась губами к его губам в лёгком поцелуе. – Я совсем не пострадала. Чего нельзя сказать о мистере Атткинсе. Я ему хорошенько физиономию разукрасила.

Розамунд не удержалась от ухмылки, но спрятала её на плече у мужа. Леди… Она же леди! Женственная, беззащитная… Вот ещё! Пусть дядюшка Мортимер и гувернантка засунут себе эти правила поведения леди в… Дальше всё-таки графиня свою мысль не додумала, потому что густо покраснела, как только воображение начало подсказывать ей, куда именно. В любом случае, Розамунд нисколько не жалела о том, что взяла свою жизнь в свои же руки. Буквально.

– Умница моя, – прошептал Майкл и запечатлел на её лбу поцелуй. Теперь, когда граф успокоился, он наконец мог мыслить здраво. – Дорогая, расскажи мне, что здесь произошло.

Спустя несколько минут – а в них как раз и уместился весь рассказ – Розамунд пришлось схватить мужа и всеми силами удерживать, чтобы не дать ему покинуть спальню в такой ярости. Не хватало ещё, чтобы его судили за убийство!

– Как он посмел! – кричал Майкл. – Да я его сейчас!..

– Не надо! – Графиня еле справлялась, да и куда ей против рассвирепевшего мужчины, но и он, надо сказать, хоть и был вне себя, а всё же старался ей не навредить и с горем пополам, но сумел держать себя в узде. – Пусть констебль и судья его наказывают!

– Он посмел на тебя напасть!

– Так давай сначала разберёмся зачем!

Майкл замер, а Розамунд, продолжавшая тянуть его на себя, чтобы не выпустить из комнаты, едва не упала, но вовремя схватилась за его одежду.

– Успокоился? – осторожно спросила она, выглядывая из-за его спины.

– Нет, – ответил он. – Но ради тебя делаю вид.

И снова леди Эррингтон накрыло неуместное веселье, перемешавшееся с нежностью и... и чем-то большим.

– Спасибо тебе, – Розамунд прижалась щекой к его спине и обняла за талию, граф же положил свои ладони на её и принялся их поглаживать. – Мне спокойно, когда ты рядом. И я правда не испугалась. Может, на короткое мгновение, но оно быстро прошло. Теперь я хочу знать, зачем он это сделал.