Супруг увидел Розамунд сразу же, как она вошла в обеденный зал. Граф мгновенно позабыл о еде – на радость подавальщика, он поспешил отправиться на кухню, – и, даже не пытаясь скрыть восхищения во взгляде, поднялся, осматривая жену с ног до головы.

– Милорд, – кивнула ему Розамунд. Она никак не могла привыкнуть к его поведению – разве можно быть столь несдержанным?

Граф отодвинул для неё стул и помог сесть, а затем и сам устроился напротив.

– Ты очень красива.

– Милорд, – чувствуя, что снова заливается краской, сказала Розамунд, – прошу вас, это излишне.

– Отчего же? Неужели это плохо – честно выражать свои чувства?

– Милорд, всему своё время и место, к тому же, я хочу снова напомнить вам о нашем договоре.

– Ах, договор… Не припомню, чтобы там говорилось о том, что я не могу говорить, что ты красива.

– Милорд, прошу вас! – взмолилась она. – Не сейчас! На нас все смотрят.

И действительно: все глаза были устремлены на них. Граф поймал взгляд каждого, и все резко вспомнили, что очень заняты разглядыванием скатерти на их столах.

– Видишь, дорогая, на нас больше никто не смотрит.

– Это ничего не меняет.

– Да? – Его брови округлились. – Как жаль. И почему всё так сложно?

– И ничего не сложно, – возразила Розамунд, то и дело косясь на соседей по залу, те старательно показывали, что им совсем не интересно, что происходит между молодой парой. – Милорд…

Что она хотела сказать, так и осталось неизвестным, потому что как раз в этот миг воротился подавальщик с большим подносом.

– А вот и еда! – обрадовался граф, и на сей раз графиня полностью разделяла его чувства.

Одним подносом подавальщик не ограничился и принёс ещё четыре таких же полных, после чего едва нашлось за столом место, чтобы поставить кувшин с водой.

– Я не знал, что тебе нравится, – пояснил граф, отвечая на немой вопрос Розамунд, – поэтому заказал всё, что у них есть.

Похоже, дорогой супруг и вправду решил разориться до её двадцатипятилетия.

У Розамунд глаза разбегались – перед ней стояло столько всего, что она не знала, с чего начать.

– Тебе не нравится? – обеспокоился граф, он чуть подался вперёд и внимательно на неё смотрел. На вкус Розамунд, слишком уж пристально.

– Вовсе нет, – покачала головой она и взяла кусочек пастушьего пирога просто потому, что он находился к ней ближе всего. – Всё выглядит чудесно. Но, милорд, не было никакой необходимости так много заказывать. Ни вы, ни я столько не съедим.

– Наверное, ты права… – протянул он, в задумчивости оглядев стол. – А сколько обычно люди едят?

– Что, простите, милорд? – Она решила, что ослышалась, хорошо еще, что не успела откусить от пирога.

– Что? – Граф улыбался.

– Милорд, вы спросили, сколько обычно едят люди. Что вы имели в виду?

– Ничего особенного, – усмехнулся он, взял большой ломоть горячего хлеба и щедро намазал его сливочным маслом, оно тут же начало таять, просачиваясь в ароматный мякиш, – просто я раньше не обращал внимания на других. Стало интересно.

«Неужели все аристократы такие странные?» – подумалось Розамунд, она наконец сделала первый укус. Бесподобно!

Те аристократы, что ей попадались, вели себя вполне прилично, но и её знакомство с ними нельзя было назвать продолжительным. А выйди она за кого-нибудь из них, неужто и они показали бы ей свою тайную сторону? Что бы это могло быть? Впрочем, если судить о некоторых мужьях, рассказы о которых ей довелось слушать, ей попался вполне неплохой экземпляр. Да, ужасный транжира, но мало ли таких по всей стране? Да, не соблюдает, а точнее, не соблюдал договор, потому как даже не удосужился его прочитать, пред тем как подписать. Но вроде бы исправился, после того как она зачитала его ему по памяти. Зато муж не указывает ей её место и ничего не требует. Вполне возможно, они сумеют ужиться. В разных частях дома, естественно.

– Невероятно! – бормотал граф, быстро расправляясь с хлебом. – Невероятно вкусно! – Он облизал пальцы и потянулся к мясному пудингу. – Восторг! Дорогая, ты обязательно должна это попробовать!

Розамунд опустила глаза и сосредоточилась на всё том же первом куске пастушьего пирога. Как бы она ни была голодна, но никак не могла себе позволить наброситься на еду, словно оголодавшему волку. Графа же, судя по всему, подобные условности нисколько не сдерживали – наплевав на манеры, он в открытую восхищался каждым блюдом. Розамунд же краснела от стыда вместо него – все взгляды снова были устремлены на них. В конце концов, она его жена и сделать вид, что они незнакомы, она никак не могла. Оставалось только смириться и продолжить делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.

– А ведь действительно… – через какое-то время произнёс граф и с некоторым сожалением мазнул взглядом по столу, опустевшим тот не выглядел, – в меня больше ничего не лезет.

Граф её не спрашивал, и Розамунд решила не отвечать. Она взяла по небольшой порции от тех блюд, что так расхваливал её супруг, но не поняла его восторгов. Да, вкус вполне приличный, здешний повар явно был мастером своего дела. В других постоялых дворах, где Розамунд останавливалась раньше, с кухней было далеко не всё так хорошо. Может, именно это так и удивило графа? Уточнять она не стала.

– Это было замечательно, – на его лице блуждала сытая улыбка, только сапфировые глаза всё так же выражали голод.

И что-то подсказывало Розамунд, что дело вовсе не в еде. И пусть ей полагалось, как и приличным юным благородным девам ничего не знать о том, что происходит в супружеской спальне, она сумела кое-что выяснить к своему всё же не столь юному возрасту. И это «кое-что» её совсем не вдохновляло. Нет уж, своё крыло в поместье – и точка!

– А тебе… понравилось? – тем временем поинтересовался муж, вырвав её из размышлений.

И вновь он поразил её тем, что спрашивал её о ней самой. До чего же необычный человек! Или так и должно быть, а её всё время учили и воспитывали совершенно неправильно? Нет, скорее, это граф отличался от остальных, и её это пугало.

– Вполне неплохо, – кивнула она.

– То есть, тебе не понравилось? – нахмурился он, готовый в любую секунду позвать подавальщика. – Заказать что-то другое? Но тут и так принесли всё, что у них есть… Дорогая, что мне сделать, чтобы и ты испытала то же удовольствие?

И вроде бы он говорил о еде, но волна жара вдруг прошла по телу Розамунд. То, как он на неё смотрел, заставляло её хотеть сбежать как можно дальше и одновременно – остаться и узнать, что за наслаждение он ей предлагает. Пожалуй, сбежать было бы вернее.

– Мне всё понравилось, благодарю, милорд. – Она положила приборы на тарелку, тем самым показав, что закончила трапезу.

– Ты уверена?

– Более чем. Милорд, я устала с дороги. Если вы не против, я пойду прилягу.

– Конечно, дорогая! – Он тут же поднялся, и отодвинул для неё стул, помогая выйти из-за стола. – Я тебя провожу.

– Милорд, это излишне.

– Я настаиваю.

– Но… – В центре внимания ей никогда не нравилось находиться, а сейчас именно это и происходило. – Хорошо, милорд. Благодарю.

Он предложил ей руку, которую она, хоть и нехотя, но тут же приняла. Другие постояльцы продолжали делать вид, что графская чета их нисколечко не волнует.

Когда Эррингтоны добрались до лестницы, они расцепили руки – вдвоём идти было не очень удобно, да и небезопасно тоже.

– Прошу, – граф пропустил жену вперёд.

Спиной она чувствовала на себе его взгляд, но не оборачивалась, дабы не встретиться с мужем глазами. Ступеньки быстро закончились, и молодожёны оказались на втором этаже. Граф предложил Розамунд руку, но на сей раз она отказалась – идти недалеко, да и ни одного свидетеля поблизости. Даже Дора куда-то запропастилась.

– Благодарю, милорд, что проводили… – начала Розамунд, когда они дошли до последней двери, но фразу закончить не успела.