– Это не я! Это не я! Это не я! – Горничная в отчаянии мотала головой, прижимая при этом ладони к щекам, глаза же её лихорадочно блестели. А быть может, так веселились звёзды. – Миледи! Милорд! Это не я! Клянусь вам! Это не я! Не я!..

Розамунд подбежала к ней, схватила за плечи и развернула лицом к себе.

– Мэри, посмотри на меня! – приказала она, и горничная мгновенно подчинилась – нечасто она слышала подобный тон от хозяйки. – Дыши! Повторяй за мной!

Пока графиня занималась душевным состоянием прислуги, граф присел на корточки около тела. Мертвецов Зеркальнику доводилось видеть множество раз, что довольно понятно, потому как многие умирали в собственных кроватях, как раз и отражавшихся в зеркалах. Однако лицезреть их вживую – что само по себе звучало странно – Майклу пока не доводилось. Конечно, вполне могло статься, что человек скорее жив, чем мёртв, но надежды особой на сей счёт граф не питал. Хотя бы потому, что в сиянии всё тех же распрекрасных звёзд и при ближайшем рассмотрении проломленный череп на лысом затылке сложно было бы с чем-то перепутать.

Ах да, человека Майкл узнал, то был Ирвин, смотритель оранжереи. И в это время его здесь быть никак не могло, тем более что он сам вечером заходил к графу и просил отпустить его на неделю, так как ехать довольно далеко – ему сообщили, что сестра серьёзно больна, поэтому он хотел успеть попрощаться с ней, если всё же случится худшее. Тогда что он здесь делал, да ещё и ночью?

Майкл попытался нащупать пульс – безрезультатно, но тело остыть не успело.

– Роза, уходите вместе с Мэри! – велел он. – Разбудите Майлза, Гофорда и… и ещё кого-нибудь. Нам нужна помощь.

– А он? – спросила Розамунд, кивком указывая на Ирвина, с ним познакомиться ей пока не привелось и, судя по всему, уже и не приведётся.

– Мёртв, – поджал губы граф. – Никаких сомнений. Идите.

– Хорошо, я поняла. – Она взяла Мэри под руку и повела её к выходу, но не к заднему, около которого они находились, а к тому, через который совсем недавно попала сюда вместе с мужем.

Майкл проследил за обеими девушками взглядом и не мог не отметить, с какой выдержкой его жена встретила столь… неприятное происшествие. Меньшего он от неё и не ожидал – его Роза вовсе не была нежным цветочком, и пусть её шипы сгладились, но они-по-прежнему в нужную секунду сумеют её защитить, стебель же никто так и не смог переломить.

А Ирвина графу было искренне жаль. Он был одним из тех, кто действительно видел и чувствовал красоту. В его надёжных, крепких, но в то же время ласковых и любящих руках оранжерея Эррингтонов проживала свою лучшую жизнь, и не было теперь ясно, что же будет дальше.

– Спасибо тебе, Ирвин, – проговорил Майкл, положив тому руку на плечо. – И я обещаю, я сделаю всё, чтобы найти твоего убийцу.

Вскоре на подмогу хозяину прибежали заспанные слуги. Гофорд, такой надменный и чванливый днём, выглядел растерянным, одетый в ночную сорочку и колпак. Майлз, он же секретарь Атткинс, явно собирался не проснувшись, потому что рубашка на нём была надета задом наперёд, да ещё и навыпуск, волосы всклокочены, и только круглые очки и вечно серьёзный взгляд не давали ему окончательно выйти из образа холодного и непоколебимого служителя бумаг, чернил и цифр. Три лакея же будто и вовсе не ложились, потому что не просто были одеты как полагается, но ещё и сонными совсем не выглядели.

Никто из женщин, к счастью, не пришёл – Майкл не был уверен, что у них такой же крепкий стебель, как у его Розы.

– Ирвин! – ахнул дворецкий и прикрыл рот дрожащей ладонью. Всё больше и больше он терял свой привычный вид. Свеча в другой его руке дрожала, а на старческую кожу падали восковые капли, но Гофорд, похоже, их не замечал.

– Я его пока не переворачивал, – сообщил граф собравшимся вокруг него слугам.

Двое из лакеев понятливо кивнули и осторожно переложили труп на принесённую с собой простыню – кто-то догадался её захватить – лицом вверх. Остекленевшие глаза с укором смотрели на мир, который добрая душа покинула навсегда.

– Ваша Светлость, что же теперь делать? – вопросил дворецкий, всё больше и больше теряя спесивый образ.

– Перенесите его в холл, – велел Майкл, поморщившись. Он слишком долго просидел на корточках и в который раз с сожалением отметил, насколько невыносливы человеческие тела. – А ты, Джордж, – обратился он к одиноко стоявшему лакею, пока его товарищи поднимали простыню с Ирвином, – поезжай за доктором Эндрюсом. – Парень кивнул, но выполнять приказ не торопился, замявшись. – Что такое, Джордж?

– Понимаете, Ваша Светлость… Доктор Эндрюс сейчас скорее всего…

– Да пьян он, пьян! – взвизгнул дворецкий. – Совсем не просыхает! Ваша Светлость, а я уже давно вам говорил, что гнать его надо в шею!

Майкл растерянно кивнул, но ничего не ответил – он не помнил ни одного подобного разговора. Если таковые и состоялись, то наверняка ещё с прежним графом и не перед зеркалом. Он же до сих пор не особенно задумывался, что с доктором что-то не так, разве что, когда пострадала Роза. Да, пожалуй, стоит заняться этим вопросом. И срочно!

– Всё равно поезжай, Джордж, – решил он наконец. – Майлз, иди пока в кабинет, а я проведаю Её Светлость и приду к тебе.

– Как скажете, Ваша Светлость, – секретарь чуть наклонил голову, и ему на нос тут же слетели очки, их Майлз, выпрямившись, невозмутимо вернул на место, сдвинув к переносице указательным пальцем.

Задания получили все, включая и дворецкого. Ему было велено пойти к главной кухарке и попросить заварить успокоительных трав на всех. Конечно, можно было бы отправить к Милли кого-нибудь другого, а не гонять туда пожилого человека, но Майкл рассудил, что Гофорду не помешает найти какое-нибудь занятие – слишком уж его взволновала смерть смотрителя оранжереи. Да и дворецкому точно не повредит первому получить кружку свежего успокоительного отвара.

Все выбрали главный вход, никому и в голову не пришло воспользоваться задним. Граф не стал дожидаться, когда слуги уйдут, и первым покинул оранжерею, он хотел как можно быстрее оказаться рядом с женой, удостовериться, что с ней всё в порядке, да и Мэри расспросить не помешало бы. Если Ирвин уже никогда не ответит ни на один вопрос, то уж она как раз может пояснить, что же делала в оранжерее в столь поздний час. И раз туда пошла, то почему не через главный вход?

Майкл размышлял обо всём, что случилось, пока шёл к дому. А Эррингтон-парк к тому времени, как граф вернулся, уже был на ногах. Не осталось никого, кто бы не был в курсе того, что произошло с Ирвином Уолтерсом. Знали его хорошо, он бессменно следил за оранжереей более десятка лет. Садовники приходили и уходили, а он всегда говорил, что его место здесь и он его ни за что не покинет добровольно, разве что его уволят или вынесут из оранжереи вперёд ногами. Кто бы мог подумать, что его шутка сбудется.

Жену Майкл нашёл в графской спальне. Мэри калачиком свернулась в кресле и не шевелилась, лицо её опухло от слёз.

– Она только что уснула. Рыдала, рыдала и вдруг уснула, – шёпотом пояснила Розамунд, подойдя к мужу и кивком указала на смежную дверь. – Идёмте. Там поговорим.

Граф улыбнулся, медленно моргнул, соглашаясь на предложение, открыл дверь, пропустил супругу вперёд и зашёл следом.

Когда за графом и графиней закрылась дверь, Мэри распахнула глаза и нахмурилась. Ужасно хотелось чихнуть, но она сдержалась. Слёзы успели высохнуть, но веки саднило. Давненько ей не приходилось столько рыдать напоказ, но ничего, навык вроде не потеряла, представление удалось. Она быстро-быстро поморгала, зажмурилась, выпучила глаза и вновь вернула их в нормальное положение. Так-то лучше.

Тихонько, чтобы не издавать лишнего шума, Мэри выпрямилась в кресле и прислушалась – из спальни графини не доносилось ни звука. Тогда горничная осторожно поднялась и мышкой прокралась к смежной двери в надежде что-нибудь подслушать, всё же как-то нужно было выкручиваться из довольно щекотливой ситуации. И угораздило же…