В носу защекотало, и она чихнула.

– Будь здорова, дорогая. Проснулась? А я как раз думал тебя будить.

Майкл поцеловал её в лоб, и Розамунд наконец окончательно очнулась ото сна и открыла глаза. Сомнений не было – наступило утро. И она из детских воспоминаний, почти стёршихся из памяти, перенеслась в настоящее. В объятия к мужу.

– Доброе утро, – пробормотала она, попытавшись отодвинуться, но он её мягко удержал.

– Доброе. Век бы на тебя смотрел спящую, моя Роза! Ты прекрасна и так спокойна во сне.

– Майкл… – Ей захотелось спрятаться под одеяло, но при всём желании у неё бы не получилось – графу в одежде определённо стало жарко, и он, высунув ногу, положил её поверх одеяла, тем самым его качественно придавив. – Я не думаю, что…

Внезапно её накрыли воспоминания о вчерашней ночи, ночи, когда убили человека. Ночи, когда пропала Мэри.

– Дорогая? – нахмурился граф. Только что она выглядела такой расслабленной, такой нежной, и вдруг черты её лица заострились, а меж бровей залегла складка.

– Мэри! Нужно её искать!

– Погоди! – сказал Майкл, но перестал её удерживать. – Не торопись бежать. Сейчас мы вызовем Долли и всё узнаем. Если что и стало известно, то она нам расскажет.

Вскочившая было Розамунд замерла и пошатнулась, муж мгновенно оказался подле неё, поддерживая.

– Всё в порядке, просто голова закружилась.

– Думаю, тебе нужно что-нибудь съесть.

– Я не голодна. Сначала Мэри.

Майкл поджал губы, но спорить не стал. Усадив жену в кресло, он дёрнул за шнурок и не успел толком отойти, как в дверь постучали.

– Мэри! – Розамунд приподнялась, лицо её осветила надежда.

– Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появилась Долли.

– Доброго утречка! – просияла она, как если бы ужасы ночи её совсем не коснулись. Дверь за нею захлопнулась, будто её кто-то толкнул. Долли подпрыгнула и усмехнулась, а затем с опаской глянула на хозяев, но тех странное поведение двери совсем не волновало. – А я тут мимо пробегала и голоса ваши услышала. Дай, думаю, спрошу, не надо ли чего.

– Мэри? Мэри нашлась? – Надежда быстро покидала графиню, но полностью уходить не желала.

– Нет, Ваша Светлость, – тяжко вздохнула служанка, опустив глаза, – не нашлась. И дом весь обыскали, и вокруг. Нет её нигде. Зато! – Долли снова просияла. – Миссис Гастингс наша так докторишку этого э… – Она замялась, подбирая слова. Не хватало ещё, чтобы главной кухарке влетело за излишнее рвение. – В общем, докторишка этот трезвее, чем когда на свет родился! Ирвина – пусть земля ему будет пухом… Ой, его ж ещё не похоронили…

– Долли! Ближе к делу! – поторопил её граф, заметив, насколько бледна его супруга. Он бы многое отдал, чтобы вернуть её щекам здоровый румянец.

– Слушаюсь, Ваша Светлость! Короче говоря, Ирвина он осмотрел, смерть засвиде… засвиди… Короче, подтвердил. Ну и то, что он от удара помер. И всё, больше ничего не сказал. Видели б вы его глазищи! Выпить явно хочет, да не может – миссис Гастингс над ним стоит, так он даже заикнуться боится! – хихикнула она.

Снова раздался стук.

– Долли! – скомандовал граф, и та отворила дверь.

– В-ваша Светлость! – пролепетала молоденькая горничная, по виду ей ещё в куклы играть, а не в служанках у господ ходить. – З-звали?

– Я уже пришла, Мод, – уперев руки в бока, сообщила ей Долли. – Милорд, миледи, это Мод, двоюродная внучка миссис Гастингс. Позавчера к нам пришла новенькой. Милорд, помните, вы разрешили?

– Да?.. – Он и забыл, что пообещал Милли принять её двоюродную внучку на работу, слишком был увлечён оладьями. – А, да. Точно.

– Иди, Мод, иди, я тут сама. – Долли выпроводила её, заручившись молчаливым согласием хозяев. Повернувшись к ним, она снова упёрла руки в бока, покачала головой и поцокала языком. – Ваша Светлость, вас надо срочно накормить! Вы ж вся просвечиваетесь! Милорд!

– Я тоже так считаю.

– Я не голодна, – отозвалась Розамунд, но её слабые протесты никого не впечатлили.

– Ваша Светлость, – обратилась Долли к хозяину, – сюда завтрак принести или в столовую?

– Дорогая? – Граф внимательно на неё посмотрел.

– В столовую, – со вздохом сдалась она.

– Тогда вас нужно одеть! – обрадовалась Долли. – Милорд?

– Ухожу, ухожу! – усмехнулся он. – Дорогая, я переоденусь быстро и схожу к доктору Эндрюсу. Встретимся в столовой.

– Хорошо, – кивнула Розамунд.

Майкл вышел через смежную дверь, оставив супругу в надёжных руках неугомонной служанки. По крайней мере, Долли сумеет её отвлечь. Сам же он, как и сказал, быстро привёл себя в порядок и отправился сперва к секретарю, чтобы прихватить его с собой – а вдруг придётся писать что-нибудь? – и уже вместе с ним спустился в царство несравненной Милдред Гастингс.

– Милли! – поприветствовал её граф, секретарь же ограничился кивком. Кухня очевидно наводила на него тоску, и он с удовольствием бы её покинул как можно скорее.

– Доброе утро, Ваша Светлость! – ответствовала она, с гордостью поглядывая на своё «творение».

Собственно, «творение» тихонечко сидело на низеньком стульчике, сложив руки на коленях, и старалось не привлекать излишнего внимания., а лучше вообще никакого.

– Доктор Эндрюс! Как же я рад, что вы готовы к трудовому дню! – воскликнул Майкл, и тот поморщился. Секретарь закатил глаза, поправил очки и бросил взгляд на открытую дверь. – Будьте так любезны, доктор Эндрюс, немедленно отправиться к констеблю. Я слышал, что он захворал, а без него совсем никак.

– Конечно-конечно! – закивал старик. – Я готов! Только надобно бы… – Он потёр указательным, безымянным и средним пальцами друг о друга.

– Конечно же я заплачу! – заверил его граф. – Майлз! Дай ему всё, что причитается. Милли, моё восхищение. Вы знаете, я, пожалуй, оставлю вас решать дальше самим, а меня ждёт жена.

Когда хозяин покинул кухню, миссис Гастингс нависла над вновь притихшим доктором и пообещала:

– Дадим, дадим… Всё дадим…

Секретарь, блеснув очками, хищно оскалился.

О том, что творится за его спиной, граф сейчас не задумывался – в первую очередь его волновала Роза. Он понимал, что необходимо поскорее отыскать Мэри Везер, чтобы его супруга снова могла улыбаться ни о чём не беспокоясь. Но сперва её всё же следовало, как верно подметила Долли, накормить.

В столовой кроме лакеев у стены пока никого не было, и Майкл с удовольствием оглядел сервировку – услада для очей его. Кто бы ни накрывал на стол, постарался на славу. И почему люди не могут посвятить себя красоте? В мире тогда было бы так хорошо… И главное, никаких убийств. Но что Зеркальник мог понимать? Он пока только учился.

– Майкл.

В столовой появилась Розамунд, пусть и усталая, но всё так же прекрасная.

– Дорогая…

От неприкрытого восхищения в его глазах её щёки наконец заалели.

А в это же самое время, пока графская чета усаживалась за стол, чтобы приступить к завтраку, Мэри сходила с ума от голода. Она не знала, где именно находилась, но её явно закрыли в каком-то ящике. Кругом царила кромешная тьма и пахло сыростью. Мэри пыталась выбраться, пыталась выбить доски, но только сбила руки в кровь и оставила в коже множество заноз.

Последние силы ушли на то, чтобы не начать есть собственную одежду. Мэри обхватила руками колени и, расшатываясь, принялась скулить.

Доктора Эндрюса увезли к констеблю, а затем вместе с ним вернули в Эррингтон-парк ближе к ужину. На который уважаемый и трезвый – пока! – врачеватель весьма надеялся и считал, что более чем заслужил, но у миссис Гастингс на то имелось своё мнение. Поэтому…Поэтому доктор Эндрюс был безумно рад скромной миске вчерашней похлёбки – не свиньям же отдавать. Хотя… Возможно, они и то больше заслужили.

От констебля Джорджа Уилкса тоже не сказать, что было много проку. О болезни своей он не соврал и к графу явился шмыгая красным распухшим носом и с трудом понимая, что от него, скромного, недавно избранного приходом констебля, вообще хотят.