– Что? – Граф остыл мгновенно и даже немного устыдился собственной несдержанности. Разве странно, что обычный человек хочет быть уверен, что его не собираются съесть? Если он, опять же, и вправду обычный человек, что довольно сомнительно, потому как до сих пор никому не удавалось разглядеть, что перед ними отнюдь не Майкл Шердан, граф Эррингтон.

– Вы кто такой? – Викарий поднял на него глаза, и в них снова стали проступать кровавые жилки. Стоило бы себя поберечь, но Сэмюель решил, что подумает об этом позже. Как всегда.

– Я?.. – Казалось бы, самый простой вопрос застал Майкла врасплох.

– Вы уж меня простите, но не я же. Так что? Кто вы такой?

Граф вздохнул и понурил голову.

– Это я и сам хотел бы знать, – признался он, вытащил из кармана платок с вышитой розой и принялся медленно поглаживать безупречные стежки, и ему стало немного спокойнее.

– Ладно… – вздохнул викарий. – Я и не думал, что будет легко. Имя у вас есть? Не Майкл Шердан, я имею в виду.

– Есть, – кивнул граф. – Только мне его никто не давал, я сам его придумал. Зеркальник.

– Зеркальник? – Мохнатые седые брови взметнулись вверх. – То есть вы как-то связаны с зеркалами.

– Я пришёл оттуда, – подтвердил Майкл, ни на миг не прекращая гладить вышитую розу. – Из зазеркалья.

– Всё-таки оно существует… – покивал Сэмюель, довольная улыбка растянула его тонкие губы. – А ведь я говорил! А они мне не верили!

– Кто?

– А, неважно, – отмахнулся пастор, – потом расскажу. А вы…

Договорить он не успел, потому что карета замедлила ход, а потом и вовсе остановилась у подъездной дорожки, выложенной мелким камнем и ведущей к скромному домику викария, расположенному неподалёку от церкви. Впрочем, скромным его можно было назвать лишь по сравнению с Эррингтон-парком, потому что светлый двухэтажный особняк с небольшим садиком, ухоженными лужайками и аккуратными клумбами явно выделялся среди деревенских домов своей непритязательной роскошью.

Карета осталась ждать хозяина у ворот, а викарий повёл гостя к дому. Шли они медленно, потому как Сэмюель предпочитал особенно не распространяться, что может вогнать в краску стыда многих молодых людей своей прытью. Чего, надо сказать, прилюдно старался не делать. Если того не требовали обстоятельства, конечно, а нынешний случай определённо не являлся таковым – граф не походил на того, кто мог бы на него напасть. Впрочем, это вовсе не означало, что Сэмюель не был настороже.

– Я бы сейчас с удовольствием выпил чаю с печеньем, – сказал он и внимательно посмотрел на спутника. – А вы?

– О, не откажусь! – просиял Майкл.

– То есть людей всё-таки не едите?

– Сэм!

– Да пошутил я, пошутил! – хихикнул викарий. – Что ж вы так шумите?

Майкл сузил глаза, но промолчал. Чувство юмора викария ему не сказать, что нравилось. По крайней мере не сейчас, когда объектом его шуток был он.

– Прошу, милорд, проходите. – Старческие глаза снова стали обычными, и только две кровавые слезинки напоминали о том, что всего миг-другой назад они выглядели устрашающе.

За добротной дверью скрывался довольно уютно обставленный дом. И не скажешь, что в нём уже какое-то время – пастор Сэмюель встал во главе здешнего прихода где-то три года назад, когда решил, что в его возрасте со странствиями пора бы уже и заканчивать, – престарелый, если не старый, холостяк. Редко встретишь викария, который хотя бы раз не был женат, но именно такой в эти мгновения и стоял посреди холла рядом с самым знатным представителем графства.

– А у вас здесь довольно мило, Сэм, – заключил Майкл, осмотревшись.

– Благодарю, милорд. – Хоть тщеславие и не являлось добродетелью, но пастор ничего не мог с собой поделать. Собственно, и пастор он был не совсем обычный, так что, наверное, ему простительно. – Здесь был настоящий кавардак, когда я сюда приехал. Пришлось полностью сделать ремонт во всех комнатах, перестелить ковры, заказать новую мебель… Но я и правда доволен тем, что в итоге получилось.

– Недурно, – покивал граф, – весьма недурно!

Любой другой на его месте наверняка задался бы вопросом, на какие такие средства заурядный пастор небольшого прихода смог почти полностью обновить довольно немаленький особняк. Любой другой, но только не Майкл. Особенно если вспомнить его собственные отношения с деньгами.

– И чистота же у вас, Сэм! – продолжал восхищаться граф. – Как вы только со всем управляетесь? Держите штат прислуги? – Пока никто из них не встретился, да и не было ощущения, что ещё хоть кто-то здесь находился, кроме викария и его гостя.

– Скажете тоже, милорд! – фыркнул пастор. – Сам, всё сам. Бессонница у меня частиком случается, надо же чем-то себя занять, вот я потихонечку и порядки навожу.

– Я восхищён! – без малейшей неискренности воскликнул Майкл. – Вот я бы так не смог. Не люблю уборку.

– Так вам и не положено ею заниматься! – напомнил ему Сэмюель. – Вы же граф.

– Ах да… Точно.

– Именно так. – В глазах викария кровавыми ветвистыми корнями проступили яркие прожилки. – Давайте уже к делу.

– А чай? – В застывших сапфирах сложно было что-то прочесть, но приподнятые брови красноречиво говорили, что их владелец не прочь бы всё-таки перекусить.

– А потом можно и чай, – смилостивился Сэмюель. – Идёмте, Ваша Светлость, покажу вам свой подвал.

Дом викария

Подвал, о котором говорил пастор Сэмюель, оказался поистине огромным, на стенах, вместо свечей, висели огромные факелы, и, проходя мимо, викарий зажигал каждый из них.

– Что? – спросил он, увидев удивлённый взгляд гостя. – Мне так больше нравится.

– Нравится, значит, нравится, – пожал плечами граф. Его чувство прекрасного возмущалось, но не учить же хозяина дома, как тому украшать свои владения. Да и что можно ожидать от обычного подвала?

Вот только обычным назвать его нельзя было даже с очень большой натяжкой. Начать хотя бы с сырости – её здесь не было. Сразу становилось понятно, что Сэмюель частенько сюда наведывался и не забывал как следует проветривать и просушивать. Впрочем, если он зажигал все факелы, то всё становилось на свои места. Кроме того, что достопочтенный пастор, наставлявший свою паству на путь истинный, хранил подальше от людского глаза.

– Что? – снова уточнил Сэмюель. – Это всего лишь моя маленькая коллекция.

– Ну-ну… – Майкл уже всерьёз подумывал о том, чтобы убраться отсюда подобру-поздорову, пока милейший с виду старик не начал испытывать свою коллекцию на нём. А в том, что он может, Зеркальник вообще не сомневался. – Странные у вас вкусы, конечно…

– Не знаю, не знаю, мои товарищам нравится.

– Странные у вас товарищи, Сэм…

Майкл сглотнул и попытался вспомнить названия, которые слышал в бытность свою в зазеркалье. Куда только люди не вешают зеркала! Вот одному такому вельможе, например, вздумалось принести в комнату пыток. Зеркальник попал туда, когда там никого не было, и ушёл бы не задержавшись. Но ведь и зеркало то было непростое – на его раме кто-то начертал древние закорючки – что за они, Зеркальник, разумеется, не знал, – и они запечатали его там на какое-то время. К счастью, всё тот же вельможа разбил, причём совершенно случайно, злосчастное зеркало, когда чересчур увлёкся пытками какого-то из своих врагов. Или не врагов. Тому, похоже, ну очень большое удовольствие доставляло пытать хоть кого-нибудь.

Поэтому Зеркальник много чего и насмотрелся. Помнил он, например, и Железную деву, и дыбу, и тиски, и ещё множество штуковин, названия которых при нём ни вельможа, ни его подчинённые ни разу не упоминали.

– Да не бойтесь вы, милорд, не использую я их, – усмехнулся Сэмюель и, хитро прищурившись, добавил: – сейчас.

Майкл поджал губы, но ничего не ответил, он пока никак не мог понять, как вести себя с этим новым Сэмом, открывшимся для него только сегодня, хотя им и раньше доводилось пересекаться, взять, например, историю с Ирвином. Впрочем, пастор и сам наверняка был потрясён, он ведь думал, что общается с Майклом Шерданом, графом Эррингтоном, а не с неизвестной сущностью, занявшей его тело.