– Итак, – продолжил пастор, вернёмся к очкам. – Мистер… э…

– Атткинс, – подсказала Розамунд.

Майкл же поджал губы, хотя сначала едва не назвал имя секретаря, но вовремя прикусил язык. Нечего обращаться по имени к тому, кто едва не убил твою жену.

– Мистер Атткинс, – викарий подарил графине благодарную улыбку, а затем снова полностью сосредоточился на секретаре, – это же вы убили Ирвина Уолтерса, так?

Медленный и крайне настороженный кивок.

– Я так и думал, – удовлетворённо усмехнулся пастор, в то время как Майкл сжал кулаки и стиснул зубы. – И мисс Мэри Везер, я так понимаю, тоже вы?

Розамунд ахнула, но вмешиваться в разговор не стала. Пока не стала.

Секретарь мотнул головой, стараясь при этом показать глазами, что здесь он ни при чём.

– Ну да, ну да, её убило проклятие, – согласился Сэмюель. – Но ведь это вы её заперли?

Мистер Атткинс отвёл взгляд.

– А проклятие сделало всё остальное, – вздохнул викарий. – Ну и натворили вы дел, молодой человек. Ладно, не будем терять время на проповеди. Перейдём к более важным вопросам. Итак, мистер Атткинс, вы эти очки сами заказывали?

Кивок.

– Хм… И забирали тоже сами?

Кивок.

– Ясно. Значит тот, кто наложил на них проклятие, как-то добрался до них раньше. – Сэмюель повернулся к графской чете. – Понимаете, очень важно, чтобы тот, кого проклинают, впервые дотронулся до вещи. Если бы мистер Атткинс сначала надел эти очки, а уже потом кто-то наложил на них проклятие, то ничего бы не сработало. Итак, молодой человек, вы догадываетесь, кто мог наложить на вас проклятие?

Кивок.

– А может, вы знаете точно?

Глубокий кивок.

– Вот как? – Сэмюель почесал подбородок. – Давайте-ка с вами попробуем выяснить, кто это. Только помните: ни звука!

Кивок.

– Итак, это кто-то из Эррингтон-парка?

Секретарь покачал головой.

– Тогда это…

Не успел он договорить, как по шее мистера Атткинса поползли огненные узоры, одновременно переплетаясь с синими венами-змеями.

– Всё, прекращаем! – воскликнул пастор. – Чёрт подери! – выругался он. – Что? – спросил он, заметив взгляд леди. – Я тоже знаю бранные слова. Не человек я, что ли?

– Что с ним происходит? – в один голос заговорили граф и графиня, никто из них и не услышал ругательств.

– Серьёзный противник нам попался, – заявил викарий, однако глаза его при этом сверкали азартом. – Второе проклятие! Это же надо было суметь наложить на человека не одно, а сразу два смертельных проклятия! Вот это мастер! Давненько я таких не встречал!

– Кто вы такой? – наконец вырвалось у Розамунд. – Откуда вы всё это знаете.

– О!.. Моя милая леди Эррингтон, я всё обязательно вам расскажу, но после того, как разберусь с мистером Атткинсом. Ах да, и после того, как мы похороним бедняжку мисс Везер. И вот тогда и вы мне кое-что расскажете.

– Я? – опешила она. Уж ей-то рассказывать совсем было нечего.

– Вы, вы, Ваша Светлость, – усмехнулся он. – Милорд, будьте любезны, позовите тех двух молодчиков. Увезём-ка мы нашего мистера Атткинса, скажем, к констеблю.

– К констеблю? – настал черёд Майкла удивляться. – А он что может сделать?

– Что-то да может… – протянул Сэмюель. – Но надо поторопиться. Боюсь, времени у нас совсем мало.

Лакеи пришли по первому же графскому слову, развязали ноги мистеру Атткинсу, подняли его и под руки повели к выходу, хотя секретаря скорее тащили, нежели он шёл сам. Усадили преступника в графскую карету, что до глубины души оскорбило и Долли, и дворецкого Гофорда, и всех остальных слуг. Но разве поспоришь с решением господ? Сами лорд и леди Эррингтон тоже отправились в этой же карете к констеблю, вездесущий пастор был, разумеется, с ними. Многие в Эррингтон-парке подумали, что слишком уж викарий к ним зачастил, хотя раньше визитами своей паствы он себя не утруждал.

Какое-то время в карете царило молчание, хотя вопросов накопилось множество, причём у всех присутствующих. По лицу всё так же связанного мистера Атткинса не было ясно, о чём он думает. Расспрашивать его пастор Сэмюель тоже не торопился.

Когда они отъехали достаточно далеко от Эррингтон-парка, он наконец заговорил:

– Доверьтесь мне, милорд, миледи! Что бы я сейчас ни сделал, не удивляйтесь и не препятствуйте мне.

Майкл кивнул, Розамунд же с сомнением перевела взгляд с мужа на викария и обратно, но смолчала. Что бы тут ни происходило, она решительно ничего не понимала.

Они как раз подъехали к небольшой чащобе, когда викарий вдруг перерезал верёвки на руках связанного, открыл дверцу и вытолкнул его из кареты, а затем снова её закрыл. Графиня вскрикнула, а граф подался вперёд, но пастор его жестом остановил, а затем истошно закричал:

– Остановите! Побег!

Кучер потянул вожжи на себя, кони заржали, и вскоре карета остановилась.

– Времени совсем не было! – сказал Сэмюель ошарашенной графской чете. – Могу поспорить на что угодно, что мы с вами найдём в траве горстку пепла.

Взволнованный кучер постучал в дверцу и ему открыли.

– Сбежал наш секретарь! – громко посетовал викарий. – Бегите вон туда, – он указал в противоположную от того места, где выпал из кареты мистер Атткинс, сторону, – а мы с Его Светлостью посмотрим вон там.

Кучер вопросительно глянул на хозяина, и тот кивнул, подтверждая слова викария. Когда тот убежал в указанном направлении, Сэмюель наконец снизошёл до объяснений.

– На мистера Атткинса, как я уже вам говорил, наложили два проклятия. Первое сработало, когда он захотел рассказать о наложившем. А второе, когда я начал задавать наводящие вопросы. Значит, я слишком близко подобрался. Итак, милорд, миледи, давайте-ка побыстрее найдём то, что осталось от мистера Атткинса. Если повезёт, то он не успел далеко убежать и нам не придётся выискивать его прах среди деревьев.

– А если он ещё жив? – подала голос графиня.

– Вот уж точно нет! – отрезал пастор. – Уж поверьте моему богатому опыту! Нет-нет, Ваша Светлость! Все вопросы потом. Мы с вами и вашим мужем выпьем чаю в моём доме и всё обсудим, а пока давайте поспешим, не хотелось бы, чтобы ваш кучер увидел то, что ему не полагается.

Они покинули карету и двинулись туда, куда покатился выпавший из кареты секретарь. Розамунд шла за мужчинами и всё пыталась понять, почему она ничему не то что не удивляется, но оно её настолько мало трогает? Что с ней не так?

– О! А вот и наш мистер Атткинс! – обрадовался викарий, остановившись около одного из вязов, и смотрел на довольно внушительную кучку пепла, поверх которой лежали нисколько не пострадавшие очки.

Зарядил мелкий, но довольно острый, словно миллионы иголочек, дождь, хотя ещё полчаса назад ничего не предвещало смены погоды. Повезло, что они успели сгрести большую часть того, что осталось от некогда молодого и довольно преуспевающего человека по имени Майлз Атткинс. Пастор Сэмюель бережно пересыпал прах в кулёк из писчей бумаги, очки же завернул в носовой платок.

– Хочу кое-что проверить, – сказал викарий, когда они усаживались в карету. – Похоронить всегда успеется.

– Странные вы речи говорите для человека Божьего, – покачала головой Розамунд.

– Я-то? – хмыкнул пастор. – Это я только начал. Мне, дорогая леди Эррингтон, ещё есть, чем вас удивить. – Он бросил короткий взгляд на графа. – И не только мне.

– Я уже догадалась, – вздохнула она.

Вид у Майкла при этом был настолько растерянно-виноватым, что ей стало жаль графа, хоть она и чувствовала, что он от неё скрыл что-то важное. С другой стороны, когда Розамунд выходила за него замуж, она и не собиралась о нём ничего узнавать. Более того, она была твёрдо намерена избегать его всеми силами, а в итоге… А в итоге больше не представляла свою жизнь без него, без самого заботливого, самого доброго и самого, да что уж тут, любимого мужчины на свете.

Только подумав об этом, Розамунд ахнула. Неужели она?.. Да нет… Или?.. Да, так оно и было, и ей нужно с этим смириться.