Подошла к окну, поправила розу, выбившуюся из букета, стоящего на подоконнике. Коснулась упругих лепестков и ощутила легкий сладковатый аромат.

Громкие голоса и шаги заставил меня оглянуться. В комнату с шумом вошли молодые военные. Они оживленно разговаривали, смеялись. Их было шестеро, но казалось, в овальную гостиную ввалился целый полк. Суфражистки хихикнули и с интересом уставились на бравых вояк.

Мне не понравилось, как вновь вошедшие смотрели на меня. В их глазах я видела насмешку и пренебрежение. Они говорили между собой на французском, и я не понимала ни слова.

Один из них подошел ко мне, протянул руку и что-то прокартавил, грассируя и упирая на раскатистое «р». Из всего сказанного им я поняла только слова «мадам» и «ангаже». Похоже, приглашал меня на танец.

— Простите, не танцую, — отрицательно качнула я головой и направилась к выходу. Пожилые дамы, сидящие на круглом диване, переглянулись и с интересом уставились на меня.

Военный преградил мне дорогу, начал тараторить что-то, похожее не стихи. Его спутники ответили ему смехом. Дамы на диване улыбнулись. Только суфражистки напряженно наблюдали за происходящим.

Аня хотя и плохо, но владела французским, я же не знала его совсем — в школе и в колледже учила английский, но и им можно сказать не владела — не было практики.

— Позвольте пройти, — попыталась я обойти военного.

Тот только нахально улыбался в ответ и продолжал читать непонятные мне стихи.

— Он вам басню Лафонтена читает, — подскочила ко мне одна из суфражисток. В ней я узнала секретаршу Уварова Ольгу. — Это непорядочно с вашей стороны! — гневно бросила она военному. — Графиня не понимает по-французски.

— Что за басня? — спросила Ольгу.

— «Ворона в павлиньих перьях», — перевела она горящий негодованием взгляд на мужчину. — Вы — хам, нахал и негодяй!

— А вы ненормальная суфражистка, — перешел он наконец на русский. — По вам сумасшедший дом плачет.

Назревал скандал, а это было последнее, что мне сейчас требовалось. Ольга вспыхнула и выбежала из зала.

— Что надо, мужчина? — ткнула я его сложенным веером в грудь. — Вы в России, вот и говорите по-русски.

— Ах, сударыня, я просто хотел пригласить вас на танец. Но, кажется, вы умеете плясать только «Барыню», да «Камаринского».

— С дороги отойдите, господин хороший, — в очередной раз попыталась я обойти нахала. Но тот не отставал. Дамы поднялись с дивана и вышли, делая вид, что ничего особенного не происходит. Только суфражистки в замешательстве наблюдали за происходящим, не решаясь сбежать и оставить меня наедине с хулиганом.

— Вот, вот они! — в гостиную вбежала запыхавшаяся Ольга, за ней спешил Уваров. — Негодяи! Пристали к женщине и ржут как жеребцы!

Я глазам своим не поверила — Ольга привела своего босса!

— Господа, что здесь происходит? — обвел он горящим негодованием взглядом молодых повес.

— Ничего, — пожал плечами мой недруг. — Я пригласил даму на танец, она думает, принять мое приглашение или нет.

Ольга взяла меня под руку и отвела в сторону:

— Кирилл Дмитриевич со всем разберется. Мой патрон хотя и с придурью, но женщину в обиду не даст, точно знаю. Джентльмен до мозга костей.

Мужчины продолжили разговор на французском, я слышала по их голосам, что напряжение нарастает.

— Что они говорят? — тихо спросила Ольгу.

— Сейчас патрон его на дуэль вызовет. И все, конец негодяю! Видели бы вы, как он дерется! Только искры летят! Он за меня одному нахалу дал в глаз очень знатно!

— Нет, нет! — закричала я, кидаясь к Уварову. — Только не скандал! Пожалуйста! Не надо его убивать.

— Но проучить его надо, — заверил меня Кирилл Дмитриевич.

— Вы не дворянин и не можете вызвать меня на дуэль, — продолжал хорохориться военный.

— Я — потомственный дворянин, но, если понадобится, разукрашу вашу физиономию как новогоднюю елку без всяких этикетов, — пообещал Уваров, сгребая за грудки бравого вояку.

— Не надо, — снова умоляюще попросила его. — Не связывайтесь с уродом.

Дружки негодяя наблюдали за происходящим и пока не решались прийти на помощь товарищу или ретироваться от греха подальше.

— Тогда на пистолетах, — не унимался задира. — Завтра я пришлю секундантов.

— Выбор оружия за мной. Так что на саблях, — отрезал Кирилл Дмитриевич. — Немедленно, во дворе.

Все, конец! Я поняла, что губернатор выгонит с бала и Уварова, и этого придурка, и меня, за то, что я спровоцировала это безобразие.

— Он его убьет, — в ужасе выдавила Ольга. — Я его таким еще ни разу не видела…

— Где он саблю возьмет? — дурацкая мысль мелькнула в моей голове.

— Не знаю, одолжит у кого-нибудь… — неуверенно пожала плечами секретарша.

— Вы хотите драться за купчиху? — сделал шаг в сторону Уварова друг заводилы, пытаясь разрядить нарастающее напряжение. — Это как минимум глупо. Она же не нашего круга.

— Я защищаю честь женщины, и мне все равно, какого она сословия, — Кирилл Дмитриевич брезгливо оттолкнул от себя нахала. Тот покачнулся и едва удержался на ногах.

— Браво, браво! — закричали суфражистки. — Так их! Женоненавистники и нахалы! Бабники недоделанные!

— Ну, чего ждете? — гневно сверкнул глазами Уваров. — Или саблю отроду в руках не держали, офицер?

— Анатоль, дурацкая была затея, — подошел к хулигану один из его дружков и обнял за плечи. — Не стоит портить карьеру. Шутка оказалась глупой. Губернатор тебя в порошок сотрет. А у господина Уварова длинный список успешных дуэлей, не рискуй здоровьем. Извинись и пойдем в буфет, выпьем по бокалу шампанского.

Задира потоптался на месте, посмотрел на Уварова, вздохнул и подошел ко мне:

— Приношу свои извинения, мадам Оболенская. Признаю, вел себя как последний дурак. Прошу простить меня.

— Извинения приняты, — с облегчением произнесла я, инстинктивно взяла под руку моего спасителя и крепко сжала ее.

Не сомневалась, скандал пытались затеять по указке свекрови. Не зря она что-то нашептывала военному в расшитом золотом мундире.

— Патрон, вы были великолепны! — восхищенно произнесла Ольга. — Я горжусь, что работаю на вас.

— Я безмерно ценю это, — криво усмехнулся Уваров. — Ну что ж, позвольте проводить вас всех к столу, — оглянулся он на суфражисток. — Музыки не слышно, танцы закичились, нас ждет великолепный ужин. Идемте, дамы!

Сердце все еще бешено колотилось в груди, я не могла поверить, что едва не стала предметом дуэли. С одной стороны, безумно приятно. А если бы этот придурок убил Уварова? Да я бы с ума сошла! Сердце снова попыталось выскочить из груди. Я с трудом перевела дыхание.

— Больше они к вам не подойдут, — заверил меня Уваров. — Они только и умеют что приставать к дамам да напиваться до беспамятства. Лают, но не кусают.

— Я очень испугалась за вас, — призналась Кириллу Дмитриевичу.

— Зря, — ободряюще пожал он мою руку. — И не с такими щенками справлялся. Молодые задиры, мозгов нет, вот и дурят. Но учить их надо обязательно, чтобы впредь неповадно было.

Через всю столовую протянулся бесконечно длинный стол, накрытый кипенно-белой скатертью и безукоризненно сервированный. Рядом с каждым столовым прибором стояла табличка с именем гостя. Серж и Шарлотта уже заняли свои места. С сожалением отпустила руку Уварова. Он проводил меня к мужу.

Заняла свое место и увидела, что напротив сидит свекровь. Она наблюдала за мной, пытаясь угадать, что произошло. Видимо, надеялась, что на ужин после инцидента я не останусь. Увы, ее заговор не удался, я остаюсь до конца бала.

Первый тост провозгласил генерал-губернатор Безгин. Он был традиционно за государя Императора Михаила III. Все поднялись, выпили стоя. Грянул гимн. Это был не «Боже, царя храни», как я ожидала. Слова похожи, но мотив другой.

Приступили к трапезе. Позвякивало столовое серебро о фарфор, тонко звенели хрустальные бокалы.

Один тост сменял другой. Выпили за Отечество, за процветание, за здоровье, за присутствующих дам. Так же как тосты, блюда сменяли друг друга. Разнообразие поразило мое воображение. И вдохновило на пополнения меню моего трактира — кое-что я смогу повторить, заменив дорогостоящие ингредиенты на более простые.