Девица коротко кивнула, выпорхнула из-за стола, поправила пышный бант на серой блузке, одернула клетчатую узкую юбку, вскинула голову и проследовала в кабинет шефа. Через мгновение открыла дверь, пропуская к начальнику:

— Кирилл Дмитриевич вас примет.

Я оставила Тита в приемной и решительно перешагнула порог. Дорогая обстановка кабинета меня удивила — добротная солидная мебель, темно-зеленые тяжелые портьеры, ковер на паркетном полу, в камине потрескивали дрова.

У окна вполоборота ко мне стоял мужчина. Не мужчина — мечта идиотки! Лет тридцать с небольшим, широкоплечий, с узкими бедрами, длинными ногами. Русые волосы гладко зачесаны назад, выбрит до синевы, никаких идиотских усов или бороды. Одет в роскошный темно-серый костюм тройку. На пальце правой руки сверкнул крупный изумруд.

— Чем могу служить, сударыня? — слегка небрежно поклонился он, окинув меня цепким взглядом стальных глаз.

— Меня хотят убить. Была в полиции, там мои слова в серьез не восприняли. Иван Антонович посоветовал обратиться к вам.

— Хороший совет, — равнодушная улыбка коснулась тонких губ Уварова. — Позвольте узнать ваше имя?

— Анна Ильинична Оболенская, — я уже ожидала, что сейчас и Уваров посмотрит на меня как на дуру. Но этого не произошло.

— Прошу, присаживайтесь, — широким жестом указал он мне на кресло у камина. Сам сел напротив на низкий пуфик. — Рассказывайте. Обещаю, сделаю все, что в моих силах. Но мои услуги стоят недешево.

Меркантильность Уварова неприятно царапнула.

— Моя жизнь стоит не дешевле ваших услуг, — хмыкнула я. — И поверьте, я в состоянии оплатить вашу работу.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, Анна Ильинична. Итак, рассказывайте.

В очередной раз за сегодняшний день я рассказала свою историю.

В отличие от полицейского Кирилл Дмитриевич отнесся к моим опасениям серьезно, задал много вопросов, на половину из которых я не могла ответить, сославшись на частичную потерю памяти.

— Мне надо осмотреть вашу квартиру, места, где были совершены покушения, поговорить с прислугой и домашними.

— Без проблем, — заверила я его. — Правда муж, его секретарь и лакей в отъезде. Но на днях вернутся. Пока можете опросить остальных. Чем скорее вы займетесь моим делом, тем лучше. Готова внести аванс немедленно, — я открыла сумочку, но Уваров жестом остановил меня.

— Это подождет. Сначала я хочу осмотреть места покушений. Если не возражаете, можем сделать это немедленно.

— Не возражаю, — согласилась я.

Уваров снял с вешалки пальто и любезно открыл передо мной дверь, пропуская в приемную.

— Это ваш телохранитель? — поинтересовался Уваров, увидев Тита.

Я кивнула.

— В вашем случае очень разумное решение. Ольга, — обернулся он к секретарше, — я буду через пару часов. Не забудь позвонить Бирюкову, напомни про экспертное заключение по ножу и поторопи его.

Секретарша продолжала стучать на машинке и только молча кивнула в ответ.

— Ты все поняла? — повысил голос Уваров.

— Да, — огрызнулась она. — Я не могу одновременно печатать, слушать и говорить.

— Уволю, — пообещал Кирилл Дмитриевич.

— Нет, — так же резко ответила секретарша. — За такую зарплату замену мне не найдете.

— Суфражистка, — извинился за нее босс, пододвинув ближе к печатной машинке громоздкий телефон.

— Передовая женщина, — парировала секретарша, продолжая тарабанить по клавишам и метнув короткий возмущенный взгляд в сторону босса.

После теплого помещения холодный ветер показался мне пронзительным. Снежинки укололи лицо, заставив зажмуриться от их ледяных прикосновений.

Уваров остановил проезжавшие мимо сани. Мы втроем с трудом уместились в них. Я оказалась зажатой между Титом и Кириллом Дмитриевичем. От лошади валил пар, ее спину в темной попоне покрывал белый иней. Кучер оказался лихачом — несколько раз на крутом вираже сани заносило, и я вжималась в жесткое кожаное сиденье, ожидая что сани перевернуться, но все обошлось.

Настя доложила, что Шарлотта пошла купить ноты, она собиралась разучить модный французский романс.

Уваров подробно опросил всех слуг. Я как привязанная ходила за ним и с интересом наблюдала за снятием показаний. Выяснилось, что, когда на Аню упала картина, все были дома. Во время второго покушения отсутствовали трое: Шарлотта ходила к модистке, а Глафира и Ванька покупали продукты на рынке.

Третий раз, когда Аня все-таки умерла и я заняла ее место, дома не было моего мужа, его лакея и секретаря.

Осмотрели мой будуар. Оглоблин оказался прав — на трюмо стояла узкая бронзовая китайская ваза с цветной эмалью. Уваров осторожно взял ее за края, поднес к окну, внимательно осмотрел.

— Отполирована до блеска, недавно протирали, — разочарованно произнес он. — Отпечатков пальцев нет. Но есть небольшая вмятина. Позвольте, я посмотрю ваш затылок?

— Прошу, — я подняла волосы выше, и Уваров осторожно приложил вазу к моей голове.

— Ей вас и ударили — идеальное совпадение. Вы не могли бы дать мне чулок?

Я прошла в спальню, вынесла шелковый чулок.

— А фильдеперсового нет?

— Меня такими оба раза и душили, — заверила я Уварова. — А что, есть разница?

— Есть, и большая. Фильдеперсовые с рисунком, их предпочитают женщины легкого поведения. В вашем доме их в принципе не должно быть. Интересно, интересно… — протянул Уваров, наматывая чулок на руку. — Подражатель Жози использует ажурные фильдеперсовые. Похоже, преступник, покушавшийся на вас допустил роковую ошибку. Вы не могли бы лечь на пол так, как лежали, когда очнулись?

— Разумеется, — я забрала чулок из рук Уварова, скомкала в руке, легла вдоль окна. Ноги слегка согнуты в коленях, руки раскинуты. Красивая поза получилась! — Вот так и лежала. Потом пришла в себя и отбросила чулок прочь. И он куда-то пропал.

— А что было до этого? Чем вы занимались? Где точно стояли?

— Не помню, — вздохнула я. — Память пока не вернулась, — да и как она может ко мне вернуться?

— Очевидно, вы смотрели в окно, — задумчиво протянул он, обходя вокруг меня. Подал руку, помог подняться. — Давайте еще раз. Кто-то вошел и сильно ударил вас по затылку. Вполне под силу и женщине, — холодный бок вазы коснулся моей головы. — Потом… Потом, все было так… Вы начали падать… Даже не падать, оседать. Иначе лежали бы по-другому. Ложитесь снова на пол, — приказал мне.

Я согнула ноги и мягко опустилась на пол. Да, Уваров прав, Аня слегка повернулась при падении, а не рухнула навзничь на спину головой к двери.

— Покушавшийся не рассчитал точности удара и его силу, — удовлетворенно констатировал Кирилл Дмитриевич. — Решили для надежности еще и придушить, и свалить убийство на подражателя.

Уваров снова взял в руки чулок, склонился надо мной, встал рядом на колени.

— Нет, так душить неудобно, — задумчиво произнес он. — Простите, я попробую поменять положение. Он перекинул ногу через меня и склонился к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Да, именно так и было, — гладкий чулок лег на шею, его концы Кирилл Дмитриевич закинул мне за шею. — Вы были без сознания, и преступник начал затягивать его вокруг шеи… Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

— Я и не боюсь, — я смотрела в его задумчивые серые глаза и в голове у меня проносились совершенно неуместные мысли.

Наверное, у него очень нежные руки. А какие чувственные губы! Грация тигра — как легко он навис надо мной! Интересно, он женат? Это вряд ли — на руке нет обручального кольца.

Однако, какой шикарный мужской экземпляр! Так и хочется обнять его, притянуть к себе. Оказывается, я страшно испорченная женщина!

— Аннет, дорогая, я вернулся! — я услышала, как распахнулась дверь, глухо стукнувшись о медный упор на полу.

Кирилл Дмитриевич оглянулся, оставив чулок на моей шее.

— Кто там? — спросила я его, приподнимаясь на локтях.

— Судя по всему, ваш муж, графиня, — огорошил меня Уваров.

— Что здесь происходит, Анна⁈ — в голосе пришедшего мужчины я услышала недоумение с примесью неподдельного возмущения.