— Платья будут великолепны, — нарушила затянувшуюся тишину Шарлотта. — Ваш супруг придет в восторг. Сергею Николаевичу нравится, когда вы блистаете на балах.

Последней фразе я не поверила — очевидная, плохо прикрытая лесть. Но зато я теперь знаю, как зовут моего мужа — Сергей Николаевич.

И вдруг поняла, что мне сегодня придется делить постель с незнакомым мужчиной. Хотя он молод и красив, заниматься любовью с совершенно чужим мужиком я была не готова.

Шарлотта откусила печенье, продемонстрировав жемчужные зубки, допила чай и поднялась.

— Отдыхайте, Аннет, — ласково коснулась узкой ладонью моего плеча. — Вечером можем сыграть в вист, чтобы скоротать время.

Про вист я знала только то, что это карточная игра. Играть я умела в примитивного «Дурака» и еще более примитивную «Девятку», с «Покером» дружба не задалась, про другие карточные игры знала только понаслышке.

Шарлотта ушла.

Меня словно пронзило молнией — на полу не было чулка, который я отшвырнула прочь. Прислуга забрала? Оглядела комнату, ища колокольчик — его не было. Зато у стены перед столиком свешивался витой шнур с массивной шелковой кистью. Дернула за него и услышала вдали звон.

— Чего изволите, Анна Ильинична? — материализовалась на пороге Настя.

— Куда делся чулок? — кивнула я на пол.

Настя побледнела и испуганно смотрела на паркет.

— Не знаю, Анна Ильинична, — пролепетала она. — Может, Матрена забрала? Или Жози…

— Жози это кто? — помнится, на этот вопрос мне никто не ответил. Зато мальчишка-газетчик упомянул о жертве этой самой Жози.

— Это… это… — начала заикаться Настя. — Это приведение…

— Чье? — нетерпеливо спросила ее.

— Она была француженкой… — это я поняла и без Насти, раз Жози называют мадемуазель. — Она душит фильдеперсовыми чулками…

— Кого душит? — похоже, из Насти все надо вытягивать клещами.

— Всех, — пролепетала она. — Сначала только мужчин душила. А пару месяцев назад и за женщин принялась.

— Принцип какой-то в выборе жертвы у этой Жози есть? Может, женщины в платье определенного цвета одеты, или мужчины только брюнеты, например? — попыталась разобраться я. С какой стати этой Жози душить меня?

— Журналистов она душила вначале, — задумалась Настя. — Жози была любовницей богатого купца. Тот неожиданно умер, а она то ли под поезд бросилась с горя, то ли утопилась. А может убил кто… Из ревности, к примеру. Разное про нее говорили, никто толком ничего не знает. Те журналисты, которых она убила, писали о ней всякие гадости, проституткой называли, — покраснела Настя. — А недавно начали погибать женщины. И у всех на шее чулок фильдеперсовый, модный, ажурный, как она любила носить.

— А женщин как выбирает?

— Не знаю, Анна Ильинична, — пожала плечами Настя.

— Кого Жози задушила из женщин?

— Молодая вдова-купчиха была, — закатила глаза к потолку девушка и начала загибать пальцы. — Две дорогие простит… содержанки, — снова вспыхнула она, произнеся неприличное слово, — еще из обедневших дворян девица. И продавщица из парфюмерного магазина. Все пока.

— Все молодые и симпатичные, — сделала я вывод. — На старух она не зарится.

— Да, Анна Ильинична, — согласилась горничная. — Все как есть молодые. Страшно, не знаешь, кого в другой раз выберет, — поежилась девушка.

— Ладно, иди, — отпустила я горничную.

Пришло время пройтись по квартире. Надо же знать, куда меня занесла нелегкая и как я тут живу.

Располагалась квартира на третьем этаже и занимала его целиком. Квартира была огромной — малая и большая гостиные, столовая, зал с камином, будуар, где я очнулась, моя спальня и спальня мужа (из чего я сделала вывод, что спим мы раздельно — уже хорошо, я сначала хочу присмотреться к своему супругу), кабинет мужа, гардеробная, библиотека, большой зал с роялем, еще пара спален, очевидно, для гостей, одна из них явно жилая (судя по лежащим на трюмо вееру, вышитым домашним тапочкам на каблучке и шали на кресле тут обитает женщина), просто нарядные комнаты, назначение которых я пока не поняла, просторный холл и из него отдельный коридор, ведущий на кухню и в комнаты прислуги. Рядом с каждой спальней просторная ванная, итого целых четыре. Хорошо оборудована квартира!

С кухни доносились ароматы печеных пирогов. Я направилась туда. Посреди большого помещения располагалась огромная чугунная плита. Через щели в дверце виднелся огонь, у стены в большом рундуке заметила уголь. Значит, газом пока не пользуются. В углу стоял белый эмалированный титан для воды, и под ним в подобие печи тоже горел огонь.

У плиты суетилась женщина лет пятидесяти, с засученными рукавами, в цветастом фартуке и яркой косынкой на голове, завязанной впереди на легкомысленный бантик. Женщина ловко вытащила из духовки противень с пирожками.

— Добрый день, — я подошла к противню, с интересом изучая замысловато защепленные пирожки. Как так красиво получилась косичка? Я так не умею. — С чем?

Женщина слегка обомлела, уставилась на меня удивленным взглядом.

— Добрый день, ваше сиятельство, — пролепетала она. — Все, как Матрена сказала — эти с печенкой. А сейчас делаю начинку к яблочным.

— Мандарины не добавляете? — склонилась я над миской с нарезанными яблоками. — Отличный вариант для зимы.

— В пирожки с яблоками, ваше сиятельство? — удивилась женщина.

— Ну да. И немного молотой корицы. Вкус специфический! Я их обожаю. Мандарины есть?

— Да, ваше сиятельство, сегодня купила на рынке.

— Так давайте их сюда. Это именно то, что мне сейчас хочется — пирожки с яблоками и апельсином. С начинкой все просто… — я начала рассказывать, как ее делать. — Кстати, не спросила, как вас зовут? — спохватилась я.

— Глафира, ваше сиятельство, — женщина смотрела на меня почти с ужасом. — Вы вроде как приболели?

— Я что, похожа на больную? — я, наконец, справилась с перламутровыми пуговичками на манжетах и смогла засучить рукава.

— Нет, что вы, ваше сиятельство, — продолжала бормотать Глафира.

С начинкой в четыре руки мы разделались быстро, мандарины чистились легко, и косточек почти не было.

— И немного корицы для аромата, — как хирург за операционным столом я замотала рукой в воздухе. Глафира быстро сунула мне баночку с корицей. Я высыпала немного в миску с яблоками и мандаринами, добавила сахар, перемешала. — Вот, немного проварить и начинка готова. Поверье, вкус получится потрясающий!

В кухню ураганом влетела Матрена. С трудом перевела дыхание:

— Анна Ильинична, а я вас по всему дому ищу, с ног сбилась! Вам бы полежать, в себя прийти.

— Я хорошо себя чувствую, — заверила Матрену.

— Вы желаете поменять блюда на ужин? — не отставала она.

— Ее сиятельство… — замялась Глафира. — Ее сиятельство изволила научить меня делать начинку к пирожкам…

— Что? — не поняла Матрена. — Что ты несешь, Глафира, белены объелась?

— Что не так? — повернулась я к Матрене. — Я люблю такую начинку. Попробуешь, и тебе понравится.

Кажется, к кухарке надо было тоже обращаться на «ты». Я совершила промашку.

— Матрена, ты подобрала чулок, который я бросила? — куда-то же он делся? Чулок был совсем не призрачный, абсолютно реальный.

— Нет, Анна Ильинична, не подбирала, — отрицательно качнула та головой и поежилась.

— Неважно, — махнула я рукой и вышла с кухни.

Интересно, когда изволит явиться мой муж? Очевидно, он на службе? И где он служит?

Зимний вечер наступил быстро. На улице зажглись тусклые фонари. К счастью, в квартире уже было проведено электричество. Большая хрустальная люстра освещала длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, бросая на нее радужные блики. Стол был сервирован на одного, значит, супруг не скрасит мой ужин. Пожалуй, это к лучшему.

Я села в удобное кресло, бесшумно вошла Настя, торжественно держа в руках жаркое на большом серебряном блюде. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — жаркое из крольчатины. Пахло оно ароматно, но я бы добавила немного ароматной паприки. Жареный картофель смотрелся неплохо, вареные перепелиные яйца в качестве украшения блюда выглядели великолепно.