— Я сыт, — отрезал Серж.

— Прекрасно, — снова широко улыбнулась я ему. — Значит, я поем, а ты пообщаешься с господином Уваровым и поймешь, что это умнейший человек! Уверена, он найдет того, кто желает от меня избавиться, — испытывающее посмотрела я на Сержа.

В глазах мужа я уловила замешательство и полное отсутствие понимания происходящего.

— Что вы узнали? — я передала Уварову плошку с вареньем. — Земляничное, отлично подойдет к булочкам с корицей. Может, все-таки отбивную?

— Нет, благодарю вас, — отказался Кирилл Дмитриевич. — Пока рано делать выводы, — ушел он от ответа. — Скажите, Сергей Николаевич, в первый раз, когда картина упала на вашу супругу, где вы были? — он достал из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот с карандашом.

— Что за вопрос? — Серж возмущенно выгнул дугой бровь. — Вы что, смеете подозревать меня? Вы меня допрашиваете?

— Я рассматриваю несколько версий и задаю стандартные вопросы, — ледяным тоном произнес Уваров. — Прежде всего для того, чтобы сузить круг подозреваемых и исключить невиновных. Вы же хотите узнать, кто желает смерти вашей супруге?

— Да я уже и не помню, что делал в тот день, — скроил недовольную гримасу Серж. — Я не запоминаю такие мелочи. Зачем мне это?

— Жаль, — холодно усмехнулся Уваров. — Это очень помогло бы.

— Кажется, вспомнил. Да, точно, я говорил по телефону с другом. Говорили об охоте, долго. Потом услышал крики и пошел в гостиную. Аннет лежала на диване, а не ней лежала картина. Рама слегка ободрала жене лоб. Но криков было много, — иронично скривился Серж.

— Не сочтите за труд назвать имя вашего друга.

— Барон Генрих фон Тизнер, — важно надул щеки муж. — Можете спросить у него. Он подтвердит мое алиби. Ведь именно это вам требуется?

— Вы правы, я интересуюсь алиби всех, находящихся во время инцидентов в доме. Но зачем беспокоить барона? Я спрошу на телефонной станции. Они фиксируют все звонки. А при втором покушении где вы были?

— В гардеробной рядом со своей спальней. Перебирал одежду, что отдать бедным, что выкинуть. Очень утомительное занятие. Петрушка подтвердит мои слова. Он вынимал вещи, показывал мне, возвращал в шкаф или раскладывал по мешкам. Потом поднялся крик, началась суета. Я поспешил в гостиную, когда бестолковая Матрена уже мазала йодом шею жены. Удовлетворены?

— Вполне, — кивнул Уваров. — Благодарю за уделенное время. Если возникнет необходимость, я свяжусь с вами.

В столовую вошла Шарлотта, держа в руках папку с нотами.

— Бон жур, — проворковала она и удивленно посмотрела на Уварова. — О, у нас гости?

— Позвольте представить вам частного детектива Кирилла Дмитриевича, — недобро улыбнулась ей я. — А это Шарлотта Карловна, баронесса де Карденье, моя компаньонка.

— Рада знакомству, — холодно кивнула она, протягивая Уварову руку для поцелуя.

Тот пожал ее, но целовать не стал.

— Что-то случилось? — удивленно уставилась Шарлотта на моего мужа.

— Серж получил вашу телеграмму, бросил все дела и примчался домой, — я не смогла скрыть сарказма в голосе.

— Я не об этом, Аннет, — Шарлотта пропустила мою колкость мимо ушей. — Простите, — холодно улыбнулась она Уварову, — но присутствие сыщика в доме несколько необычно. Что-то украли?

— Да нет, просто меня убить пытались, если помните, — иронично заметила я. — Аж три раза. Неужели мало?

— Ах, это же были несчастные случаи. Неудачное стечение обстоятельств. И доктор Петров так сказал.

— Да нет, Шарлотта Карловна, это было не стечение обстоятельств. Это было покушение на жизнь Анна Ильиничны. Это очевидно и подтверждено специалистом, — заверил ее Уваров криво усмехнувшись.

— Каким? — вскинула брови Шарлотта. — Вы беседовали с господином Петровым? Но зачем? Он уже высказал свое мнение.

— Я была на приеме у патологоанатома. Он внимательно осмотрел меня и сделал однозначный вывод: на шее следы от удавки, и затылком я не сама стукнулась, а меня огрели вазой.

— Но это ужасно! — воскликнула Шарлотта, роняя ноты на пол. — Вы позволили ему трогать вашу шею? После того как препарировал трупы?

— Он руки вымыл, — успокоила я Шарлотту. — Вас только это волнует? Или вы переживаете, что меня могли убить?

— Разумеется, разумеется, — затараторила Шарлотта, подбирая упавшие ноты. — Да, да, это чудовищно. Но я не верю! Кому это надо? Зачем? Аннет ангел! Кто может желать ей смерти? Нет, это полный абсурд!

— Вот, видите? — повернулась я к Уварову. — Все считают меня ангелом. Еще немного, и у меня за спиной вырастут крылья.

— Вы же не подозреваете нас с Сержем? С Сергеем Николаевичем, — поправилась Шарлотта. — Это было бы абсурдно, глупо и просто неприлично!

— Я опрашиваю всех знакомых Анны Ильиничны. Позвольте узнать, где были вы во время всех трех покушений?

— Господин ищейка интересуется алиби, — презрительно поджал губы Серж. — Уж если кто-то и совершил покушение, то явно маньяк, убивающий женщин в окрестностях Кузнецкого Моста. Или призрак Жози. Это любому дураку очевидно.

— Я не дурак, и мне это не очевидно, — парировал Кирилл Дмитриевич. — Итак, слушаю вас, Шарлотта Карловна.

— Когда упала картина, я говорила с Глафирой на кухне. Мне не нравился ее полупрозрачный черный чай. Глафира ужасно нерадива. Я велела ей класть больше заварки в чайник. Мы услышали крики и побежали в гостиную. Когда Анне Ильиничне стало плохо, и она начала задыхаться, я была у модистки. Провела там больше двух часов, обсуждая тонкости наших с графиней бальных туалетов.

— Адрес, пожалуйста, — приготовил блокнот Уваров.

— Извольте, — поморщилась Шарлотта и продиктовала адрес ателье мадам Ферже. — А последний раз, когда Анне Ильиничне стало дурно, я была в гостиной, читала книгу. Услышала крики и вбежала вслед за Матреной, почти одновременно с ней. Кричала как резаная Настя, она увидела Анну Ильиничну на полу, перепугалась и ничего толком не могла объяснить.

— Вы видели чулок в руке Анны Ильиничны? — поинтересовался Уваров.

— Не обратила внимания. Было не до таких мелочей. Прислуга суетилась, я пыталась заставить их перестать метаться. К счастью, у Матрены была нюхательная соль и Анна Ильинична очнулась. Нет, не припомню чулка… — задумчиво произнесла Шарлотта. — Может, и был… Нет, не знаю.

— На сегодня все, — поднялся Уваров, убирая блокнот. — Благодарю за чай, Анна Ильинична. Если вспомните что-то важное — позвонить мне. Если меня не будет на месте, оставьте информацию Ольге. Она толковая секретарша, хотя производит впечатление взбалмошной и дерзкой особы.

Телефон — великое изобретение! Вовремя я перенесла его к себе в кабинет.

Нас осталось трое за столом. Настя подпирала стенку, ожидая приказов господ. В столовой висела напряженная тишина.

— Настя, пошла вон, — небрежно махнул ей Серж.

— Да, можешь идти, — разрешила я. — А чай нам нальет мадемуазель Шарлотта, — широко улыбнулась я. Это входит в обязанности моей компаньонки.

На лице Шарлотты отразилось недоумение, сменившееся гримаской недовольства. Я протянула ей чашку. Шарлотта резко поднялась из-за стола, взяла чайник.

— Мне не надо, — отказался Серж. Какое благородство с его стороны!

Муж тяжело вздохнул, перевел на меня недовольный взгляд:

— Я обижен и уязвлен в своих чувствах. Я не понимаю, что с тобой происходит, Аннет? Почему ты так себя ведешь?

— Давай поговорим об этом наедине, без посторонних, — выразительно посмотрела я на Шарлотту.

Та вспыхнула, смахнула с глаз несуществующую слезу и выскочила из столовой.

— Ты обидела ее, — посмотрел вслед Шарлотте Серж.

— Чем это? — искренне удивилась я. — Мы собираемся обсуждать семейные проблемы. При чем тут моя компаньонка? Будь она сообразительнее, сама бы ушла. Ведь ты отослал Настю.

— Настя — прислуга.

— Шарлотте я тоже плачу за ее услуги. Чем же она отличается от Насти?