Огляделась по сторонам — тишина висела над кладбищем. Тихо беззвучно падал снег. Неожиданно резко и гортанно прокричала ворона.

Уваров взял меня под руку.

— Выходите из дома только в сопровождении полицейского и Тита. Не думаю, что такой букет могла принести женщина. Из слуг-мужичин кто теперь в доме?

— Дворник Максимыч, Тит, Захар, Ваня. Лакея Петра я рассчитала, он больше в квартире не появляется. Секретарь месье Сервье никогда не жил у нас, он снимает комнаты неподалеку. Так что все — четверо. Ваня подросток, Максимыч стар. Тит во время убийства Шарлотты ездил в деревню. А Захар работает недавно, его приняли после покушений. Он односельчанин Тита. Так что дома мне бояться нечего. Наверное…

— Пока преступник не пойман, вам надо быть начеку, — рука Уварова крепче сжала мой локоть.

Около храма располагалась сторожка. Зашли в нее — крохотное помещение освещалось мутным квадратным окном. За столом сидел бородатый мужчина и обедал. В сторожке было натоплено, душно и пахло щами. В печке-буржуйке потрескивали поленья.

— Да, заходил сегодня один господин с красными розами. Не через главный вход, а через боковую калитку. Высокий, почти как вы, может, чуть пониже, — кивнул сторож на Уварова, отвечая на его вопрос и продолжая обедать, — одет хорошо — из господ. Спросил где вчера похоронили молодую женщину. Проводил его, дал мне пятак. Прижимистый господин.

— Узнаешь его, если увидишь? — глаза Уварова загорелись охотничьим азартом.

— Это вряд ли. У него шарф был намотан по самые глаза. И шляпа надвинута на лоб. Я еще подумал, чего он так замотал лицо? Может, урод какой? Или чахоточный.

— Фигуру хотя бы сможешь узнать?

— Это да, — кивнул кладбищенский сторож. — Хотя не знаю… На нем был широкий плащ.

— Итак, мы знаем, что посетитель был достаточно высокого роста, — подвел итог Кирилл. — А цвет глаз?

— Ну, я в них не смотрел, господин хороший. Мне это зачем?

— Логично, — Уваров сунул в руку сторожа монеты. — Благодарю, любезный.

— Если еще раз придет я его постараюсь получше разглядеть, — пообещал сторож, довольно пересчитывая мелочь. — На шкалик не подбросите, ваша светлость?

— Держи, — сунула я ему в протянутую руку деньги. — Не злоупотребляй спиртным, — наставительно произнесла я. — Это вредно.

— Исключительно для здоровья, мадам, — благодарно склонил голову сторож. — Холодно тут у нас, без горячительного никак.

— Он еще говорил странно, — вспомнил сторож, взвесив лежащие на ладони монеты. — Сипло, тихо и вроде как заикался. Я поэтому и подумал, что он чахоточный.

— Может, с акцентом? — от волнения у меня замерло сердце.

— Да не понял я, мямлил он. Может, и с акцентом — я немного утром на грудь принял, чтобы не простыть.

— Это Сервье, точно, — оглянулась я на Уварова.

— У Шарлотты могли быть и другие знакомые среди соотечественников.

Мы вышли из сторожки. Извозчик дремал на облучке, ожидая нас. И его тулуп, и попону лошади припорошил снежок.

— Если провести опознание, сторож его наверняка узнает.

— Сторож только что сказал, что был изрядно в подпитии.

— Он сказал — выпил немного.

— И вы ему поверили? Он же и сейчас едва лыко вяжет, — скептицизм Кирилла не остудил меня. — Это не свидетель. Любой адвокат легко поставит под сомнение его показания.

— Надо обыскать квартиру Рене Сервье, — решительно заявила я. — Там наверняка будут улики. И одежда, в которой он был на кладбище. Поедем к следователю, все расскажем. Трогай, любезный, в сыскное отделение и побыстрее, — похлопала я по спине возницы.

Извозчик лениво щелкнул кнутом, лошадь фыркнула, потопталась на месте, сани дернулись и неспешно двинулись с места.

— Обыск на основании чего? Букета роз? Даже если это был Сервье, что предосудительного в том, чтобы знакомый принес цветы на могилу? Что докажет его одежда и опознание пьяным сторожем?

— Но все же сходится, — начала горячиться я. — Он был в комнате вместе с Сержем, когда упала Шарлотта. Рене наверняка думал, что вытолкнул меня. Поэтому и смотрел с таким ужасом, когда я появилась. И при втором покушении он был дома. Шарлотты тогда как раз не было. Они подменяли друг друга, чтобы отвести подозрение. Ясно же, просто так дорогой букет прижимистый бельгиец не стал бы приносить. Они точно были любовниками, но тщательно скрывали связь.

— Это все равно это ничего не доказывает. Ну, принес месье Сервье цветы, и что? Это не преступление. Нет явной связи между ним и Шарлоттой Карденье, нечего ему предъявить. И нет смысла ехать в полицию. Так что едем не в сыскное отделение, а отвезем вас домой, уважаемая Анна Ильинична. Или в трактир?

— В трактир, — разочарованно произнесла я. Кроме моих догадок никаких явных улик против Сервье нет, Уваров прав.

Сани повернули обратно, лошадь перешла с шага на рысь. Снег перестал, небо очистилось и теперь солнце нещадно слепило глаза.

— Никуда без сопровождения не ходите, — Уваров помог мне выйти из саней. — Сейчас позвоните домой, пусть полицейский придет в трактир и сидит с вами.

— Лучше Тит, — с ним мне было проще, свой человек.

— Пусть тогда оба придут. Тит, конечно, имеет алиби, но от греха подальше, не стоит и его сбрасывать со счетов.

— Еще немного, и я превращусь в параноика, — отряхнула сапожки, прошла в теплое помещение. — Чая? — через плечо оглянулась на Уварова.

— Дела, — вздохнул тот. И тут же передумал. — Давайте. Что-то сегодня зябко на улице, — потер он руки.

Весь день я думала о Сервье. Похоже, все-таки это он. Хотя Алена и сказала, что Рене был бесцветным и тихим, но в тихом омуте, как говориться… Если у Шарлотты с Сервье был разработан многоходовой план, то разумеется, они были очень осторожны.

Возможно, Шарлотта хотела сначала соблазнить отца Ани и выйти за него замуж. Не верю, что она случайно попалась на глаза Ильи Федоровича. Но соблазнить Барышкина не получилось.

Когда Аня вышла замуж, Шарлотта принялась обрабатывать Сержа.

Впрочем, его и соблазнять было не надо, он ни одной юбки не пропускал. Аня как полная идиотка любила мужа до беспамятства и свято верила подруге, поверяла ей свои тайны. Устранить такую наивную дурочку труда не составило бы, не вмешайся Алена со своей идеей закинуть меня в тело Ани.

Итак, после несчастного случай с Аней, Серж получает огромное наследство. Шарлотта выходит за него замуж и вместе с любовником Рене живет припеваючи. Скорее всего они планировали отправить к праотцам и Сержа. Потом парочка возвращается в Париж или еще куда-то в Европу, подальше от места преступления, и беззаботно живет там, тратя деньги Ани.

Вот только как все это доказать? И когда только придет ответ из Парижа? Да и будет ли там что-то полезное? Кирилл не уточнил, какую именно информацию запросил у французских жандармов. Может, у них ничего и нет на Шарлотту.

Единственное, что связывает Рене и Шарлотту — это Париж. Слабая, но все-таки зацепка. Хотя это все равно что искать иголку в стоге сена — Париж город огромный. И в Москве наверняка обитает не одна сотня парижан.

Позвонила свекровь, рассказала о Серже.

— Ты не представляешь, Аня, какие там жуткие условия. Одно радует, что Сереженька в одиночной комнате… — голос Ирины Александровны дрогнул. — В одиночной камере. Страшно подумать, как бы он чувствовал себя в камере с уголовниками. У меня в голове не укладывается происходящее. Понимаю, что не могу рассчитывать на твою поддержку, но может быть ты сможешь поставлять ему обеды? Там ужасно кормят. Все самое простое, без изысков — курица, гречневая каша, вареные яйца. Лишь бы свежее. Он не может есть то, чем там подают.

— Ладно, — согласилась я, от меня не убудет. Не дело, если Серж в тюряге с голоду помрет.

— Я так благодарна тебе, Анечка! — расплакалась свекровь. — Тебе воздастся за доброту и терпение.

— Это точно, — согласилась я. Особенно за терпение.

— Понимаешь, все мои сбережения уходят на адвоката. Мне неудобно, что я обременяю тебя просьбами. Но я надеюсь на твое понимание.