На полу обрывки бумаги и мусор, на окнах небрежно подвязанные пыльные бархатные занавески, засохшие цветы в горшках, и везде коробки, коробки, коробки. Вдоль стены еще стоял большой резной буфет, наполненный тарелками, чашками и рюмками.

— День добрый! — прошла я в полутемное помещение.

— Кому как, — отозвался полный мужчина лет пятидесяти, с окладистой русой бородой, в жилетке и широкой рубахе, темные штаны заправлены в сапоги гармошкой — настоящий купец из пьесы Островского. Он осторожно укладывал в деревянный ящик с опилками посуду. — Чего изволите, сударыня? Купить чего из мебели желаете? Или посудой интересуетесь?

— Хозяин где?

— Я хозяин, — печально вздохнул толстяк.

— Продаете помещение? — поинтересовалась я.

— А вы что, купить хотите? — недоверчиво прищурился он.

— Если цена приемлема, почему бы и нет? — я обвела взглядом зал. Просторный, высокий потолок, четыре большие окна выходят на Кузнецкий, шесть поменьше в крохотный садик, запорошенный снегом. У дальней стены громоздились сложенные друг на друга садовые скамейки.

Барная стойка из мрамора прислонена к стене, как стадо испуганных овец плотно прижавшись друг к другу стоят столы и стулья.

— Анна Ильинична, — тихонько потянула меня за рукав Матрена, — вы что, трактир хотите купить?

— Да, всю жизнь об этом мечтала, — шепнула ей.

Матрена посмотрела на меня как на умалишенную, открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала.

— Изволите шутить, сударыня? — недовольно посмотрел на меня хозяин.

— Отнюдь, — качнула я головой. — Покажите мне все помещения, назовите цену. Продаете почему?

— Разорился, — буркнул он. — Вы, сударыня, ресторан Алексея Кузьмина видели? Где мне с ним тягаться? — безнадежно махнул он рукой.

— Не видела, но обязательно загляну. А пока покажите мне помещения, — не отставала я от хозяина. — Или вы сомневаетесь в моих намерениях?

— Показать можно, от меня не убудет, — пожал плечами мужчина. Он однозначно не верил в серьезность моих слов.

Кроме зала в здании ресторане имелась просторная кухня, оснащенная такими же чугунными плитами, как и моя квартира, комната персонала, где работники переодевались и могли отдохнуть, подсобное помещение. Имелись два вполне современных туалета: дамская комната и мужская. В каждом несколько кабинок, оснащенных фаянсовыми унитазами.

Стены выложенный керамической плиткой с ненавязчивым рельефом. В умывальной дамской комнаты большое зеркало покрывал плотный слой пыли, в белой фарфоровой причудливо изогнутой раковине поселились пауки.

В цокольном этаже располагался сухой подвал с помещениями для хранения угля. Но большую его часть занимали продуктовые кладовые.

— Во дворе есть ледник и погреб, — бесцветно перечислял достоинства своей недвижимости хозяин. — В саду три деревянные беседки. В хоздворе каменные сараи, сторожка. Все крыто железом.

— Мебель уже продали?

— Скупщику отвозят, обещал продать, — снова вздохнул мужчина.

— Я бы хотела посмотреть документы о собственности. Давайте встретимся завтра ближе к обеду, мне надо посоветоваться с юристом. Признаюсь, я раньше не покупала недвижимость. Вот мой батюшка в этом разбирался.

— А кто ваш батюшка, сударыня? — несколько оживился хозяин.

— Барышкин. Вернее, Барышевский, — поправилась я, вспомнив, что отец Ани успел получить дворянство и сменить фамилию на более звучную.

— Илья Федорович? — обомлел мужчина.

— Вы были знакомы? — удивилась я.

— Встречались в купеческом собрании, но близко знакомы не были. Я мелкая сошка, до купца второй гильдии так и не дотянул, всего-то трактирщик, а ваш батюшка был купец первой гильдии! — значительно поднял вверх указательный палец Востриков. — Так вы графиня Анна Ильинична Оболенская! — дошло до хозяина кабака и его глаза заметно округлились. — Говорили, он дочку замуж удачно выдал, за графа.

— Она самая, — улыбнулась я его удивлению. Насчет удачно я бы поспорила.

— Ваше сиятельство, Анна Ильинична, а мне и посадить вас не на что, и угостить нечем, — сокрушенно развел руками хозяин.

— Позвольте узнать ваше полное имя, — поинтересовалась я. — Олимпий, а по отчеству?

— Олимпий Аполлинарьевич. Безмерно рад знакомству.

— Я тоже, — протянула ему руку.

Олимпий растерялся, крепко пожал, потом неловко поцеловал ее.

— Ах, зачем такие церемонии! — невольно хихикнула я не сдержавшись.

Цена, которую запросил Востриков, меня устроила. Серж промотал больше за несколько месяцев, а тут я могу исполнить свою заветную мечту и стать хозяйкой ресторана. Не пекарни, не крохотной кофейни на окраине в провинции, а настоящего ресторана, да еще в центре Москвы, на престижном Кузнецком Мосту!

Помещение требовало косметического ремонта, еще надо будет продумать дизайн, подобрать мебель, посуду. Работы будет море, но я к этому готова. Заниматься любимым делом это ли не счастье?

Договорились с Востриковым подробно обсудить сделку завтра. Если меня все устроит, тогда же оформим задаток у нотариуса. А чего тянуть? Я к своей мечте шла давно.

Наверняка, в помещении найдутся серьезные косяки. Возможно, есть более дешевые варианты. Но это здание мне понравилось, оно словно создано для меня. Все продумано, рационально, удобно. Да, требует вложений. Так деньги у меня есть! Я больше не стану тратить их на неверного мужа, не стану удовлетворять его капризы и желания.

— Все, теперь домой, — повернула я назад. Как-то слишком круто начала меняться моя жизнь. Но это прекрасно!

Дома поспешно переоделась, велела подать обед.

— Я выполнила ваше странное поручение, Аннет, — Шарлотта вошла в столовую с обиженным видом. — Вы всегда так любили вышивать. У вас получались прекрасные работы.

— Мои интересы поменялись, — отмахнулась я, с жадностью набросившись на паровую рыбную котлету.

— Где вы были, дорогая? — не отставала компаньонка, усаживаясь напротив меня и отправляя в рот кусочек картофеля в соусе. — Недопустимо замужней даме гулять одной.

Она будет учить меня приличиям! За собой пусть лучше следит, а то глазки строит женатому мужику!

— Ресторан покупала, — котлета Глафиры таяла во рту, отлично приготовлена! — И я не одна ходила, с Марфой и Титом.

— Что⁈ — Шарлотта подавилась картошкой. — Не может быть! Но… Но вы же не посоветовались с Сержем.

— Кому Серж, а кому Сергей Николаевич, — заметила я. — С какой стати мне с ним советоваться? Деньги мне достались от отца, мой муж вообще не при делах.

— Да, конечно, — стушевалась Шарлотта. — А почему дверь открывает Ванька? Зачем вы брали с собой Тита? Это вызовет недоумение и кривотолки — графиня в сопровождении привратника!

— У Тита теперь другие обязанности. Настя, — повернулась я к горничной, — будь добра, еще клюквенного морса, — протянула я ей хрустальный стакан. — Передай Глафире, что я восхищена котлетой. Впрочем, не надо, сама ей скажу, — пожалуй, надо будет привлечь талантливую кухарку к работе в ресторане.

Шарлотта хлопала пушистыми ресницами, с удивлением и опаской смотрела на меня.

— Вы хорошо себя чувствуете, Аннет? — выдавила она, продолжая изображать заботливую подругу.

— Великолепно, как никогда, — заверила я ее. — Не тратьте время и не рекомендуйте мне посетить врачей — я совершенно здорова, более того — я прозрела. У меня открылись глаза на происходящее вокруг, — многозначительно посмотрела на нее.

Шарлотта вспыхнула, потупилась и энергично принялась пилить ножом мягкую котлету. Однозначно, у моей компаньонки рыльце в пушку!

Общаться с нотариусом у меня уже не было сил. Решила, что посещу его контору завтра утром.

Перед ужином пришел Шарабандин со слугой, вернул мейсенский сервиз, письменный прибор, еще кучу недешевых мелочей. Отдал деньги. Вздохнул, и жалостливо посмотрел на меня.

— Вы же не станете обращаться в суд, Анна Ильинична? Детьми и внуками клянусь, отдал все, что взял.