— Ты и так не особо надрывался, — хмыкнула я.

Настя вернулась в сопровождении Тита.

— Анна Ильинична, звали? — Тит взвесил в руке тяжелую трость.

— Да. Присаживайся, попей кофе. А мы пока с мужем обсудим наши финансовые дела.

— Не ожидал от тебя такого, Аня, — сокрушенно вздохнул Сергей. — Ладно, я обращусь к матушке. Она меня не бросит в беде.

— Вот и славно. Настя, налей мне еще кофе. И Титу тоже. Да и сама присаживайся, не стесняйся. Не все тебе горничной быть, надо иногда и отдохнуть.

— Сумасшедший дом! Моя жена — суфражистка! Это немыслимо! — театрально выдохнул Серж и стремительно вышел из кабинета.

— Я бы так не сказала, — проводила его взглядом.

Раз Серж отказался обсуждать финансовые проблемы, значит я займусь проблемами моего трактира. Но сначала я попью кофе со своими служащими — не нравится мне название «прислуга». «Служащие» звучит достойнее.

— Настя, что решила сделать с платьем? — прервала я неловкую тишину.

— Пока не знаю, Анна Ильинична, — продолжала смущаться Настя. — Мне в такой красоте ходить некуда. А занавески делать рука не поднимется.

— А на вечеринки ты не ходишь? — задала я праздный вопрос.

— Некогда, Анна Ильинична.

— С этим разберемся. Мне не надо, чтобы ты постоянно была рядом, я не больная, могу обслужить себя сама.

Надо и Настю приодеть как следует. Довольная горничная — верная горничная. Вообще служащие должны получать удовольствие от работы.

Я чувствовала себя почти благодетельницей. Но если я хочу иметь успешный бизнес, я должна быть уверенной в своих людях.

— Тит, тебе есть задание, — повернулась я к нему.

— Слушаю, Анна Ильинична, — Тит был готов ловить каждое мое слово. Хороший у меня телохранитель.

— Попрошу тебя некоторое время ночевать в этом кабинете. Пусть принесут сюда большой и удобный диван из малой гостиной. А туда эту козетку, — кивнула я на узенький диванчик. Кажется, она именно так называется. — Подозреваю, в свете моих последних нововведений на меня снова могут совершить покушение.

Алена обещала меня охранять, но что может сделать бесплотный призрак? В лучшем случае напугать, но никак не остановить руку убийцы. Алена призналась, что в отличии от Жози не может передвигать предметы или душить — призраки обладают разными способностями. Увы, моя прабабка самое безобидное привидение. Да еще и легкомысленное — пикники, свидания. Ей тоскливо все ночи проводить в квартире.

В глазах Тита я уловила понимание. Он не спросил, подозреваю ли я мужа, но он точно понял, что я хотела сказать.

Надо придумать, как мне развестись с Сержем. Тогда отпадет проблема моего устранения — развод не подразумевает получение наследства бывшей жены.

Если за покушениями стоит Шарлотта, ей тоже не будет смысла желать мне смерти. Любят они друг друга с Сержем искренне и беззаветно — флаг в руки, барабан на шею — женитесь, не в деньгах счастье, с милым рай в шалаше.

Алена сказала, что быстро развестись невозможно, но все равно эту проблему решать необходимо.

И как мне разорваться? Надо и дело налаживать, и думать о разводе. За что хвататься в первую очередь?

Допили кофе, и я в сопровождении Тита отправилась по делам. Решила, что не буду везде таскать за собой Матрену. Какой в этом смысл? Я уже начала нарушать все принятые нормы и останавливаться на этом не собираюсь.

Сначала зашла заказать вывеску. И тут возникла проблема — как назвать трактир? Изучив рекламу в газетах и пройдясь по городу и убедилась — нет названий как в моем привычном мире типа «Звездное небо», «Ветка сакуры», «Дикий запад».

Тут рестораны, как правило, называют по имени владельца: Яр, ресторан Тестова, или в крайнем случае это названия городов «Тамбов», «Прага». Есть правда «Славянский базар» и «Эрмитаж». Но с названиями заведений собственники особо не заморачиваются.

Мне нужен небольшой скандальчик. Пожалуй, название «Общедоступный трактир графини Оболенской» вызовет переполох и привлечет к себе внимание. Я бы назвала его «Публичный ресторан», но слишком напоминает публичный дом. Не думаю, что в этой Москве публичные библиотеки так же на слуху как бордели. Да и трактир мне больше по душе чем ресторан. Нате вам, заносчивые аристократы! Отвергнутая вами графиня открывает не светский салон, а трактир для всех желающих!

Решила, что хочу вывеску не на жестянке, как у большинства, а отдельными объемными золотыми буквами. Мастер заказ принял, возражать не стал, советов давать тоже, обещал сделать в течение недели.

Настала пора заняться рекламой моего трактира. Не думаю, что центральная газета «Московские Ведомости» соизволит со мной сотрудничать. Мне надо издательство поменьше, и с уклоном в желтую прессу.

Во время своих походов по городу я заприметила на Кузнецком Мосту редакцию газеты «Новости Москвы». Именно их мальчишка-разносчик постоянно орал дурным голосом под моими окнами.

Не поленилась, зашла в книжный магазин неподалеку, полистала подборку выпусков «Новостей Москвы». Как и подозревала, было несколько статей о блестящей светской жизни моего мужа. Обо мне упоминалось вскользь и с иронией. Разумеется, я именовалась в статьях «графиня О.», мой муж «граф Серж О.» Кто бы мог догадаться, о ком идет речь?

В редакцию «Новостей Москвы» я и отправилась в сопровождении Тита.

Небольшой двухэтажный дом с колоннами и сдержанным фасадом выглядел скромно на фоне богато украшенных доходных домов и сверкающих зеркальными витринами дорогих магазинов и ресторанов.

Тит распахнула передо мной тяжелую деревянную дверь:

— Прошу, Анна Ильинична.

В небольшом холле дремал на стуле седовласый привратник с окладистой бородой, в потертой ливрее и несколько помятой форменной фуражке. Некогда золотой шнур, украшавший околышек потускнел. Входная дверь глухо стукнула, звякнул колокольчик. Дед открыл глаза, кряхтя поднялся.

— Чего изволите?

— Редактор на месте? — поинтересовалась я.

— Да кто ж его знает? — пожал плечами дед, достал из нагрудного кармана очки, протер их и нацепил на нос. — Что желает мадам? — он, наконец, разглядел мою шубу из чернобурки. — Может, и на месте Федор Никифорович. Как прикажете доложить?

— Графиня Оболенская Анна Ильинична, — гордо вздернула я подбородок и протянула визитку.

Привратник охнул, поклонился:

— Простите, ваше сиятельство, не признал, — пробормотал он, извиняясь.

Не думаю, что моя предшественница часто появлялась в редакции, так что вряд ли дедок мог меня признать.

— Пожалуйте, сюда, — распахнул он передо мной одну створку высокой двери. Подумал, и распахнул вторую.

В длинном коридоре царил полумрак. Ряд одинаковых дверей-близнецов, крашенных скучной коричневой масляной краской, вытоптанная ковровая дорожка некогда бордового цвета вела к окну с мелким переплетом. На подоконнике раскинула ветви китайская роза. Ее алые цветы с упругими желтыми тычинками светились как яркие фонарики.

— Сюда, сюда, — кланялся дед, тараторя как заведенный. — Сейчас доложу секретарю, ваше сиятельство. Не извольте беспокоиться, примет вас редактор, непременно примет.

В приемной пахло библиотекой — неповторимый запах бумаги, клея и вековой пыли. За большим столом с двумя тумбами сидел мужчина лет сорока и что-то быстро писал, время от времени окуная перьевую ручку в чернильницу мутного зеленоватого стекла.

— Чего тебе, Ионыч? — небрежно бросил привратнику не поднимая головы.

Дед приосанился и объявил голосом профессионального конферансье:

— Ее сиятельство графиня Анна Ильинична Оболенская! — дед положил перед секретарем мою визитку.

Секретарь подскочил на стуле, перевел взгляд на меня и поспешно поднялся.

— Добрый день, ваше сиятельство, — отвесил он мне почтительный поклон. — Мы еще не опубликовали объявление о продаже коллекции вашего фарфора. Как и обещали секретарю вашего супруга, оно непременно выйдет на следующей неделе. Колонка объявлений очень востребована, — сокрушенно вздохнул секретарь. — Очередь на месяц вперед.