— Мелочи, — отмахнулась я. — Это все поправимо. Приоденем тебя и станешь моей компаньонкой. Оставлю я Шарлотту при себе или нет я еще не решила. Так что ее неудовольствие меня мало волнует. Есть у меня подозрения, что она флиртует с моим мужем.

— Флиртует это глазки строит? — уточнила Матрена и сокрушенно вздохнула. — А ведь я вам давно об этом говорила.

— До меня, наконец, дошло, какая я слепая дура. И вообще, мне нужен верный муж, а не это похотливое животное, — не думаю, что я влюблюсь в потасканного кобеля — слишком я брезгливая. После всяких-разных баб да ко мне в постель? Ну уж нет — увольте от такого удовольствия!

Матрена посмотрела на меня округлившимися глазами, но промолчала.

Ателье мадам Ферже находилась чуть дальше моего дома, тоже на Кузнецком Мосту.

Важный привратник в строгой ливрее мышиного цвета с золотой вышивкой и форменной фуражке смерил меня недоуменным взглядом, поклонился, потом удивленно посмотрел на Матрену, перевел взгляд на Тита, и открыл дверь с витражным стеклом, на котором красовался гравированный вензель мадам Элеоноры Ферже.

Помещение окутало теплом, запахом ванили и цитруса. В напольных вазах красовались белоснежные лилии, центр зала занимал круглый ковер, с потолка свешивалась элегантная хрустальная люстра, сверкая подвесками в свете электрических лампочек.

— Графиня, вы? — с глубокого кресла у стойки поднялась сухопарая темноволосая дама бальзаковского возраста, одетая в элегантное платье шоколадного цвета, отделанного черным кружевом. — О, Анна Ильинична, какая неожиданность. Бон жур! — спохватилась модистка, грассируя так же, как и моя компаньонка: однозначно, тоже француженка. — Безмерно рада видеть вас. Желаете посмотреть бальное платье? Оно почти готово. А где же мадемуазель Шарлотта? — скосила глаза на Матрену мадам Ферже. — Надеюсь, она в добром здравии? С ней все хорошо?

— Добрый день, — кивнула я в ответ на сумбурное приветствие. — С Шарлоттой Карловной все отлично. Да, желаю посмотреть платье и желаю обновить гардероб этой очаровательной даме, — кивнула я на Матрену, не зная, как правильно назвать ее. Уж точно не няня и не служанка. Я решила возвести ее в ранг компаньонки, а значит, надо и обращаться к ней соответственно. — И приодеть моего секретаря, — указала на бородатого Тита. Не называть же его телохранителем? Хотя на секретаря он похож еще меньше.

Матрена неуверенно топталась у порога, теребя край цветастой шали, а Тит потупился и смотрел себе под ноги на паркетный пол, куда с его сапог падали шматки подтаявшего снега.

— Но, графиня… — вспыхнула Элеонора Ферже, досадливо поморщившись. — Но это невозможно. Мы не одеваем слуг. Нет, нет, это категорически невозможно!

— Я поняла, — коротко кивнула в ответ. Умолять модистку подобрать гардероб для моих спутников я не собиралась. Свет клином не сошелся на этой мастерской. — Тогда я желаю посмотреть мои платья.

— Ваше почти готово, — хозяйка ателье стерла гримасу недовольства со своего лица, позвонила в серебряный колокольчик на стойке и приказала служанке принести мое платье.

— И платье Шарлотты Карловны тоже, — велела я.

Через минуту в зал выкатили два манекена с бальными нарядами. Как я и ожидала, платье Шарлотки выгодно отличалось от моего — открытые плечи, не слишком пышная юбка, по бордовому шелку прихотливо извивались стилизованные лилии. Бездна вкуса и элегантности.

Мое платье было откровенно пошлым. Сразу видно — я не графиня, а купеческая дочь. Оборки, оборки и еще раз торчащие оборки. Много блесток, пена из кружев. Тонкая талия и пышная юбка, да еще и противного розового цвета. Ужасно!

— Кто порекомендовал мне такой фасон? — я потеребила кружево на рукавах.

— Вы сами выбирали фасон, — напомнила модистка, безуспешно пытаясь погасить нотки раздражения в голосе. — Из последнего парижского журнала. С небольшими переделками под ваш вкус.

— Да? — удивилась я. — Видимо, запамятовала. А цвет платья?

— Шарлотта Карловна порекомендовала вам цвет фламинго, — Элеонора Ферже брезгливо косилась на Матрену и Тита, и, очевидно, мысленно молилась, чтобы в ателье не зашли приличные клиенты.

— Ладно, — коротко кивнула я.

— Платья будут готовы послезавтра. Их сразу же доставят вам, — пообещала модистка.

— Можете не спешить, — усмехнулась в ответ.

Мадам Ферже снова позвонила в колокольчик. Вошла та же служанка.

— Машка, — приказала ей модистка, — вытри пол за… за этими. И прошу вас, — обратилась она ко мне с кривой улыбкой, — следующий раз приходите, пожалуйста, с супругом или с мадемуазель Шарлоттой. Мне так приятно говорить с ними на родном языке. И очень приятно видеть в своем заведении соотечественницу. Мне искренне жаль, что вы не владеете французским. Оревуар!

Вот это наглость! Я плачу этой фифе за работу, а она от меня нос воротит и откровенно хамит? Да еще и на дверь указала?

— Арривидерчи, — хмыкнула я в ответ. — Чао, гуд бай, ауф видер зеен! Всего доброго!

Нет, в этом ателье я больше ничего заказывать не стану. Алена права — надо мной смеются все, включая модистку.

Чуть дальше по улице я увидела еще одно ателье. «Платья готовые и на заказ. Мастерская г. Чириковой К. И.». «Г» очевидно обозначало «госпожу». В одной витрине были выставлены женские наряды, в другой — мужские. Стильный фрак соседствовал с купеческой поддевкой, а рядом с изысканным платьем красовался скромный костюм женщины среднего достатка.

Демократичные витрины этого ателье меня порадовали.

— Зайдем сюда, — кивнула своим спутникам.

Глухо брякнул дверной колокольчик. Обстановка в зале заметно скромнее, чем у мадам Ферже — ни пышных букетов в вазах, ни ковра на полу. Но женщина, встретившая нас одета ничуть не хуже француженки — платье серо-голубого цвета в мелкий рубчик, большой белый кружевной воротник, такие же манжеты — сдержанно, строго и со вкусом.

— Чем могу служить? — поинтересовалась она, слегка кивнув и приветливо улыбнувшись.

Рискнула предположить, что передо мной хозяйка ателье — держит себя уверенно, одета красиво.

— На слуг платья шьете? — прямо спросила ее.

— Да, сударыня, на всех шьем.

Разумный подход. Не все ли равно, кто платит деньги за работу?

— Покажите мне, пожалуйста, модные журналы, — попросила я ее.

Женщина подвела меня к столику.

— Прошу. И вы присаживайтесь, — кивнула она Матрене и Титу. — Могу я предложить вам чай? — любезно поинтересовалась она.

— Позже, — я начала листать журналы. Тут были и французские, и американские, и русские. Модели не слишком отличались между собой, не скажу, что Парижская мода вызвала у меня благоговейный трепет.

— Мне надо достойно одеть моих служащих, — указала я на Матрену и Тита. — Буду очень благодарна, если поможете подобрать соответствующую одежду. А мне нужно слегка обновить свой гардероб, но, главное, мне требуется вечерний туалет для губернаторского бала.

Женщина на мгновение замерла, прикидывая, кто я такая.

— Как я могу к вам обращаться? — поинтересовалась она.

— Позвольте представиться, — я порылась в сумочке и протянула модистке визитку.

Та глянула на нее и на мгновение замерла от неожиданности.

— Ваше сиятельство! — присела она в реверансе. — Какая честь! Чем могу служить?

— Зовите меня Анной Ильиничной, — милостиво разрешила я. — А как обращаться к вам?

— Хозяйка заведения Чирикова Катерина Ивановна, — представилась она.

— Я очень надеюсь, Катерина Ивановна, что вы сможете мне помочь. И да, пожалуй, давайте начнем с чая, думаю, быстро мы не закончим.

Хозяйка приоткрыла дверь и гаркнула вглубь помещения:

— Евдокия, чаю! Живо!

И никаких пафосных серебряных колокольчиков!

Мы расположились у окна, выходящего в небольшой заснеженный двор. Единственное дерево раскинул кривые ветки, густо припорошенные снегом. Со двора доносились мерные удары — мужики кололи дрова и складывали их под навесом у сарая.