— Значит, никаких музыкальных или литературный салонов, — поняла я. — Собственно, не особо и хотелось.

— Про танцевальные вечера тоже забудь — никто не придет. Анечка и на этом обожглась.

— Еще чего! — возмутилась я. — Не буду я никаких танцев-салонов организовывать. Не до того мне сейчас, первым делом надо с деньгами разобраться.

— Правильно мыслишь. А вот Анечка мечтала о танцах и балах. Мечтала на прогулки с обществом ездить, по театрам ходить. Упорно верила, что все в один прекрасный миг изменится. Наивная была, — смахнула призрачную слезу Алена. — Так что узнай, кто ее смерти желал. А уж наказать преступника я смогу.

— Какие у тебя есть соображения на этот счет? Думаешь, муж хочет убить? — насторожилась я. — Мечтает о наследстве?

— Честно скажу — не знаю. С одной стороны, Аня была не жена — золото. Любила его безумно, ничего не замечаешь, верила всем его басням, про любовниц не догадывалась, в деньгах не ограничила. С другой — может Серж захотел получить богатое наследство и жениться на ровне? Как ни крути, а Аня купчиха, хоть и мильонщица. Кто их поймет, этих мужиков, да еще дворян? Но я бы думаю скорее на мамзель Шарлотку. Возможно, это она хотела Анечку со свету сжить и стать графиней Оболенской.

— Если Шарлотта моя подруга, то почему живет в моей квартире? У нее что, своего жилья нет?

— А ты мне нравишься, — одобрительно закивала Алена. — Все правильно — это ТВОЯ квартира. Именно ТВОЯ. Верный подход. Мадемуазель Шарлотта де Карденье не просто подруга, а твоя компаньонка. Она за это деньги получает. А по мне Шарлотка натуральная приживалка. Ее завел для тебя отец, чтобы научила светским манерам и тонкостям общения в высшем обществе. Ей тридцать, из обедневшей семьи французских баронов де Карденье. Нищая, если уж называть вещи своими именами. Приехала в Москву в поисках лучшей жизни. И очень удачно попалась на глаза твоего папеньки. Ему понравились ее манеры, элегантность в одежде, скромность и он нанял эту змею тебе в компаньонки. Пока Илья был жив, все шло хорошо. А как помер, Шарлотка сразу начала строить глазки твоему мужу.

— Так она любовница Сергея?

— Не знаю, не видела, — призналась Алена. — В квартире они ночью непотребством не занимались. Но взгляды пламенные друг на друга кидали. Если они и любовники, то очень осторожные. Впрочем, возможно, пока до дела не дошло, и все ограничивается кокетством Шарлотки.

— Аня замечала, что Шарлотта флиртует с ее мужем?

— Нет. Потому что была наивна и глупа до святости. Считала мамзельку своей верной подругой, ведь вытащили ее из нищеты, должна же она быть благодарной. Ага, сейчас! Аня посвящала Шарлотку во все свои секреты и делилась сокровенными мыслями. А Шарлотка за ее спиной заигрывала с Сергеем. Да и денег не стеснялась брать на наряды и с Ани, и с Сержа. А Серж, разумеется, тратил деньги жены. Вот такая Шарлотка змея подколодная, — резюмировала Алена.

— И за что же я плачу этой змее? — возмутилась я. — Что входит в ее обязанности?

— Она с тобой беседует, поет дуэтом романсы, сопровождает на прогулках, разливает чай. По этикету на балу держит твой веер, пока ты танцуешь. Только муж с тобой танцует от силы два танца. Ну, и еще тебя купцы приглашают, которые папеньку твоего знали. А больше никто — брезгуют дворяне… — обиженно нахмурилась Алена. — Так что Шарлотка не надрывается.

Не зря эта Шарлотта мне не понравилась — лицемерка и ханжа. Или это всего лишь подозрения Алены? Ничего, с этим разберусь обязательно.

Алена потянулась, подошла к туалетному столику, поправила перед зеркалом прозрачные волосы и продолжила:

— Продолжим. Твоя нянька Матрена — сорок пять лет, честная, преданная, одинокая. Ей можно верить, как себе. Только Аня ее не слушала, думала, Матрена слишком мнительная. А зря. Настя, твоя горничная — племянница Матрены, шестнадцати лет. Хорошая девушка, но глуповата, соображает туго. Со временем возможно оботрется и поумнеет.

— Она так рано начала работать? — сочувственно вздохнула я. — Она же почти девочка.

— Жизнь у нас такая, рано взрослеть приходится, — тоже вздохнула Алена. — Глафира — приходящая кухарка. Сорок лет. Замужем за печником, есть два сына и дочь, живут в своем домишке недалеко. Хорошая баба, но приворовывает продукты. Так, немного, чисто для себя и чуток на продажу. Безобидная, Шарлотку терпеть не может, как и Матрена. Дальше — управляющий Матвей Петрович Шарабандин. Мужик хитрый, управляющий грамотный. Умело тебя обворовывает. Гони его в шею и чем скорее, тем лучше.

— А кого же на его место взять? Где найти честного?

— Быстро не найдешь, — кивнула Алена. — А ты что, сама деньги посчитать не в состоянии? Мой Илья сам бухгалтерию вел, потому и разбогател.

— Пожалуй, смогу, — задумалась я. С высшей математикой никогда не дружила, а жила по средствам, лишнего не тратила, в кредиты не влезала.

— Вот и славно. Разберешься потихоньку. Идем дальше. Привратник Тит Осипович, он же заведует хозяйством — сорока двух лет от роду, служил еще твоему отцу. Верный мужик, правильный. Жена и дети в деревне, навещает их на праздники. Дворник старик Максимыч, чуть за шестьдесят, с работой справляется, но поспать любит, да и к бутылке не дурак приложиться. Мальчик на побегушках Ванька, сиротка, тринадцать лет, шустрый и сметливый малец, далеко пойдет. Квартиру убирают приходящие уборщицы из конторы.

— Много прислуги, — удивилась я.

— Это еще не все. Тут не все прислуга, есть служащие — управляющий, секретарь Сержа, твоя компаньонка. Слуги и служащие не одно и то же, — наставительно произнесла Алена. — Есть еще крестьяне при загородном поместье твоего отца.

— Крепостные что ли? — удивилась я.

— Нет, крепостное право отменили уже лет пятьдесят назад. Крестьяне арендуют у тебя землю. Их человек сто с небольшим, иногда Тит Осипович нанимает их для работы во дворе — уголь привезти, дрова поколоть, сарай подправить и прочее в том же духе. В поместье всем заправляет сельский староста, отчеты и деньги привозит тебе раз в год. Староста строгих правил, копейки лишней себе не возьмет. Его крестьяне уважают и побаиваются.

— Это все, как я понимаю, досталось мне в наследство. А у мужа-графа что есть кроме титула?

— Почти ничего, — досадливо махнула рукой Алена. — Есть поместье Оболенских за городом, в деревне от силы несколько крестьянских семей, живут бедно, аренду задерживают. А с них и взять нечего — почти нищие. В поместье разваливающийся графский дом и древний сторож при нем. Доход поместье не приносит, одни убытки от него. Об этом потом поговорим, пока расскажу о тех, кто еще живет в квартире.

— Слушаю, — мне надо запомнить кто за что отвечает в доме, кому доверять, а кого опасаться.

— Лакей при твоем муже Петрушка. Тот еще пройдоха, два сапога пара с хозяином. Лебезит перед ним, козлом скачет, чтобы угодить, но продаст за копейку. И с полгода назад Сергей Николаевич завел себе секретаря. Не француз, но говорит по-французски. Кажись, из Бельгии. Что из себя представляет, я пока не поняла. Спокойный, служанок по углам не тискает, Шарлотку тоже. На вид лет двадцать шесть — двадцать семь. Живет в недорогих меблированных комнатах в угловом доме. Приводит в порядок библиотеку Сержа, выполняет его мелкие поручения, пишет письма, разбирает семейный архив. Зовут месье Рене Сервье. По-нашему Роман Павлович, так его и Аня величала. Бесцветный какой-то, незаметный. Внешне приятный блондин, на этого купидона похож, — кивнула на потолок Алена где среди роз резвились амуры с луками и стрелами. — Только не толстый и с бакенбардами. Для начала тебе этой информации хватит. Будут вопросы по персоналу — обращайся, расскажу все без утайки.

— Итак, что я получила вместо, как ты выразилась беспросветной работы и рутины? Муж — изменник и транжира, управляющий обворовывает, да и кухарка тоже. Кто-то пытается убить — зашибись, как здорово! Из плюсов — я молода и состоятельна. Похоже, надо наводить порядок в этом бедламе, раз выбора ты мне не оставила.