— Мне проконсультироваться надо.

Матрена побледнела еще больше, даже губы приобрели синюшный оттенок.

— Простите, Анна Ильинична, покойников страх как боюсь, — пролепетала она. — А их там много…

— Поняла, — кивнула в ответ. — Иди домой, мы сходим с Титом. Ты мне там в принципе не нужна. По дороге зайди в овощную лавку, купи шампиньонов. Сегодня хочу научить Глафиру фаршировать их паштетом из печени.

Тит остановил проезжавшего мимо извозчика. Я забралась в сани, накрыла ноги пологом из овчины. Тит сел на облучок рядом с извозчиком.

— Садись со мной, — велела я ему. — Что толку, если ты сидишь ко мне спиной?

Он немного замялся, но выполнил мое требование. Присутствие Тита внушало спокойствие и ощущение солидности. Аристократки ходят в сопровождении мужей и компаньонок, а я с личным телохранителем! Это намного круче!

Сани ехали плавно, неспешно, лошадь фыркала и помахивала хвостом, я любовалась видами Москвы. Один раз попали в пробку — сани зацепились друг за друга полозьями и перекрыли движение. Извозчики смачно ругались, осыпали друг друга нелестными эпитетами. Пассажиры орали на извозчиков и торопили их. В конце концов сани разъехались.

Анатомический театр совершенно не походил на мрачное здание — трехэтажный, с цилиндрическим центральным объемом, украшенном классическими колоннами.

Не успели мы переступить порог, как в нос ударил резкий запах химикатов с преобладающими нотками спирта. Я думала, все будет намного хуже.

Господин Оглоблин только что закончил практические занятия с будущими медиками. Он вышел из дверей анатомического театра в окружении галдящих студентов. Те смотрели на Оглоблина с нескрываемым восторгом и мистическим благоговением.

Если бы я увидела Ивана Антоновича ночью на плохо освещенной улице, наверняка приняла бы за маньяка — неопределенного возраста, худой, чуть выше среднего роста, сутулый, с большим мускулистыми руками и широкими ладонями. Темные всклокоченные волосы торчали из-под медицинской шапочки когда-то белого цвета, лихо закрученный пышные усы, сросшиеся на переносице густые брови и глубоко посаженные глаза с озорным блеском. Не то добрый людоед, не то сумасшедший доктор.

Дождалась, когда студенты уйдут, подошла к Оглоблину и коротко рассказала о своей проблеме.

— Пойдемте в мой кабинет, — любезно предложил он.

Кабинет Оглоблина походил на логово алхимика — колбы, реторты, пробирки, замысловатые приборы теснили друг друга, поблескивали стеклом и бронзой, песочные часы с осиной талией гордо выпячивали прозрачные бока. Узкий шкаф с книгами по анатомии, толстые справочники и тетради беспорядочно навалены на столе, на подоконниках, анатомические схемы на стенах, в простенке между арочными окнами стоял скелет (похоже, настоящий). Хаос граничил с беспорядком.

— Как там Алена? — поинтересовался Иван Антонович, снимая безразмерный зеленый брезентовый халат, заляпанный темными потеками.

— Весела и занята встречами и пикниками.

— Тогда все понятно, давненько она ко мне не заглядывала, — Оглоблин вымыл руки, спустил закатанные выше локтя рукава рубашки, надел сюртук и превратился во вполне приличного господина, правда, с несколько зловещим налетом.

— Так, давайте посмотрим, — Оглоблин подошел ко мне сзади, профессионально пощупал шишку на затылке. — Крови немного, но болячка есть. Целились в основание черепа. Придись удар чуть ниже, и все, были бы вы моей пациенткой, дорогая графиня. Вам крупно повезло. Будьте добры, расстегните воротник, посмотрю вашу шею.

Руки патологоанатома хотя и были крупными, но на удивление мягкими.

— Удавку накинули сзади. Имитировали почерк Жози. Но нет, не то, совсем не то. У нее рост ниже среднего, странгуляционная полоса идет сверху вниз. Сил у Жози немерено, — с уважением произнес Оглоблин. — От ненависти может задушить быка. Последние жертвы не ее, уверяю вас. Женщин душит не она, там явно мужская рука, и полосы идут снизу-вверх, маньяк высокого роста, предположу, на голову выше меня. Вас душили, когда вы уже лежали на полу — полоса ровная, без уклонения от горизонтали. Сейчас покажу, как это должно было быть, если бы вас душил маньяк-подражатель Жози.

— Не надо, я вам верю, — невольно поежилась я.

— Так будет нагляднее, — заверил меня Иван Антонович, выдергивая из висящего на крючке халата пояс.

— Не надо, — решительно отступила я назад, оглядываясь на Тита. Тот шагнул ко мне.

— Анна Ильинична вам верит, — весомо произнес он, сжимая в руке трость с металлическим набалдашником.

— Ну, как хотите, — разочарованно протянул Оглоблин, вешая пояс на крючок поверх халата. — Короче, вас пытались убить, сломав шею, а потом душили чисто для отвода глаз. Ну, и для надежности.

— Как контрольный выстрел, — догадалась я.

— Именно, — с уважением посмотрел на меня патологоанатом. — Дома посмотрите, что подходящего есть в той комнате, где вы упали. Это нечто вытянутой формы, диаметром сантиметров семь-восемь, возможно ваза, или бутылка, предположу металлическая — стеклянная скорее всего разбилась бы. Покушаться мог как мужчина, так и женщина.

Оглоблин еще раз осмотрел мой затылок.

— Надеюсь, вы уже обратились в полицию? Три несчастных случая за месяц как минимум подозрительно.

— Сегодня обязательно зайду, — с такими вещами тянуть не следует.

— И кроме того я бы рекомендовал обратиться к частному детективу. Сами знаете, какая у нас неповоротливая полицейская система — пока заведут дело, пока возьмут показания, пока осмотрят место преступления, пока проведут опрос свидетелей время упущено. Тем более что оно и так ушло безвозвратно, — Оглоблин перевернул песочные часы и золотистые крупинки тонкой струйкой побежали вниз.

— Можете посоветовать кого-то толкового? — наверняка у патологоанатома есть знакомые в этой области.

— Есть хороший частный сыщик Кирилл Дмитриевич Уваров. Достаточно молодой, но хваткий. Отличается умом и напором. Не сработался с руководством, вспылил и ушел в отставку. Вот адрес его конторы, — Иван Антонович огрызком карандаша нацарапал в блокноте адрес, вырвал листок и вручил мне.

— Благодарю вас, Иван Антонович, — протянула я ему купюру.

Тот небрежно скомкал ее и сунул в карман брюк:

— Всегда рад помочь, особенно родственнице Алены. Передавайте ей от меня горячий привет.

— Непременно, — откланялась я.

На меня свалилась куча неотложных дел. Надо начинать заниматься рестораном. И до зарезу необходимо разобраться, кто пытался убить Анечку. Теперь в ее теле я и мне грозит реальная опасность.

Раз уж занялась расследованием покушений, решила довести все формальности до конца.

Зашла в ближайший к дому полицейский участок, представилась дежурному, сунула ему под нос свой паспорт, потребовала проводить меня к начальнику.

Начальник полицейского участка был необыкновенно учтив, ненавязчиво поинтересовался не мои ли это болезненные фантазии. Попытался отделаться от меня, но, когда понял, что это не прокатит тяжело вздохнул и позвал не то писаря, не то секретаря записать мои показания.

В полицейском участке ко мне относились как к истеричной дурочке с манией преследования. Увы, репутация Анечки была ужасна. Не просто будет поменять обо мне мнение окружающих. А делать это придется, если я хочу иметь успешный бизнес.

После полиции я в сопровождении Тита направилась к Уварову. Его сыскное агентство располагалось в Петровском переулке, по меркам Москвы недалеко от Кузнецкого моста.

Серое безликое здание возвышалось над узким тротуаром, нависая давящей громадой. Агентство размещалось на втором этаже и занимало несколько комнат. В небольшой приемной за печатной машинкой сидела сухопарая рыжеволосая девица в тонком пенсне похожая на дятла и так же как дятел бодро долбила проворными пальчиками по клавишам.

— Как доложить о вас? — оторвалась она от работы.

— Скажите, по рекомендации Оглоблина, — я не собиралась представляться секретарше. Еще не известно, возьмется ее босс помогать мне или нет.