— Кормить Сержа я буду. Но больше ничего.

— Спасибо, я не прошу большего. Я была к тебе очень несправедлива… — снова расплакалась свекровь.

— Не берите в голову, все уже в прошлом. Надеюсь, с новой невесткой вам повезет больше. Я не слишком верю в виновность Сергея, — призналась свекрови. Я вполне понимала ее состояние. Какая мать не переживала бы за сына в подобной ситуации? — Скоро все образуется, не сомневайтесь.

— Ты ангел, Аня, — прошептала Ирина Александровна.

Скоро я и сама в это поверю.

Хотя и старалась не думать об опасности, а все равно стала дерганой. Если Сервье был убийцей и любовником Шарлотты, ему больше терять нечего — продуманный план рухнул, любимую он убил собственными руками. Он либо затаится, либо захочет отомстить мне. Хотя я и не виновата, но кто знает, на что способен этот брачный аферист? Вдруг он настолько любил Шарлотту, что захочет расквитаться со мной?

Но, как сказал Уваров, это вообще может быть не он. Пока против Рене Сервье прямых улик нет.

Чем больше я думала об этом, тем больше невероятных версий возникало в голове. Я даже всерьез начала подозревать дворника Максимыча — он не слишком стар, сама видела, как он клеил к Глафире. Для нормального мужика шестьдесят не возраст. Может, сторож только делает вид, что прикладывается к бутылке? У него есть ключи к входным дверям и воротам.

Алена посмеялась над моими рассуждениями.

— Ты бы еще на Ваньку подумала. Какой из Максимыча убивец? Уж если на то пошло, он бы тебя давно мог метлой пришибить, — веселилась она.

— Тебе смешно, а мне не слишком, — нахмурился в ответ. — Еще немного, и я ни о чем другом думать не смогу. А у меня бизнес, мне надо держать руку на пульсе, дела делать, а не озираться по сторонам.

— Наберись терпения, — посоветовала Алена, — и не накручивай себя, толку от этого не будет. Держись настороже, как правильно сказал твой друг Кирилл, из дома одна не выходи, двери запирай. Ночью я за тобой присмотрю.

— Ага, напугаешь убийцу скорчив гримасу и завывая?

— Между прочим, очень эффективно. Я тут только тебе и показываюсь, больше никому — пугать не хочу и портить репутацию дома. Потом квартиры сдать будет сложно. А я могу быть очень страшной? Хочешь, покажу?

— Не надо, — отмахнулась я. — Ты знаешь, что Уваров вообще призраков не видит? Где гарантия, что убийца обладает способностью видеть привидений? Это не всем дано.

— На тебя не угодишь, — обиженно пожала плечами Алена. — Сорок процентов людей нас видят.

— Сорок? — недоверчиво спросила я.

— Ну, может чуть меньше, — не слишком уверенно произнесла Алена.

— Ты на меня не обижайся, — виновато улыбнулся я ей. — Спасибо, что заботишься. Просто я вся на нервах.

— Я тебя понимаю. И все равно подежурю в доме. Лишним не будет.

Посреди ночи я проснулась от страшного крика. Почти такого же, как я услышала во время падения Шарлотты. Кричал мужчина. Накинула пеньюар, схватила кочергу у камина, и преодолевая страх, бросилась в кабинет, откуда неслись вопли.

Прижавшись спиной к стене как резаный орал полицейский, хаотично размахивая руками словно отбиваясь от кого-то и зажмурив глаза. Под потолком витала Алена, изображая скелет. В комнату ворвался Тит с тростью наперевес, босой, с голым торсом, но в штанах. Он ночевал в коридоре перед входом в мои апартаменты на походной кровати.

— Чур меня, чур! — продолжал орать мой охранник.

Через приоткрытую дверь боязливо протиснулись Матрена и Настя.

Алена сделала круг почета под потолком, я зло глянула на нее, она шумно вздохнула и растворилась в воздухе.

— Что случилось? — Тит грозно обвел взглядом комнату.

— Я видел призрака, — пролепетал охранник, открыв, наконец, глаза и боязливо оглядываясь. — Клянусь, видел… Она была в белых лохмотьях, лицо женское, глаза ввалились… Вместо тела скелет…

— Правда? — испуганно спросила Настя.

— Видел, как тебя, — продолжал озираться полицейский.

— Больше она не появится, обещаю, — зевнула я. — Всем спать. Два часа ночи, мне завтра на работу.

— Пусть Тит останется в кабинете, — попросил полицейский.

— Тит, не против? — посмотрела я на телохранителя.

— Нет. Только кровать перетащим.

— Валяйте, — устало разрешила я.

Вернулась в спальню. Мне жутко хотелось послать Алену с ее опытами очень далеко.

— И чего ты добилась? — посмотрела на понуро сидящую на шкафу Алену. — Всех перебудила, напугала до смерти моего охранника. Он тебя увидел, поздравляю. Остальные — нет.

— Зато проверили, — Лена виновата водила пальцем по краю шкафа.

— Да уж, ценный опыт, — поставила кочергу на место, рухнула на постель.

Работа отвлекала от тревожных мыслей, но стоило вернуться домой, и я снова начинала себя накручивать. Не удержалась, рассказала Уварову о случившимся ночью — оба повеселились.

— Алена? — поинтересовался он.

— Она. Решила узнать, как много человек ее видят. Кроме полицейского никто не заметил. Она страшно расстроилась, — рассмеялась я.

— Не передумали идти со мной на литературный вечер? — хотя голос Кирилла звучал ровно, я уловила в нем напряжение.

— Нет, — удовлетворенно протянула в ответ. — Мне безумно интересно. Я ни разу не была на подобных тусовках… мероприятиях… — и как это назвать литературно? — сборищах, короче.

— Завтра заеду за вами, — пообещал Уваров, не слишком интересуясь что есть «тусовка».

Позволила себе уйти из трактира после обеда. Полдня выбирала, что надеть на вечер — не слишком вызывающе, но и не слишком скромно. Я бы надела черное, но учитывая, что я пока еще замужем, а Серж в тюрьме, это как-то неэтично. Все газеты пишут о нашем предстоящем разводе и о том, что возможно граф Оболенский серийный убийца. Нет, черное хотя и стройнит, но надевать я его не стану.

Остановила выбор на темном серо-голубом платье из китайского шелка. Его благородный матовый блеск отлично сочетался с жемчужным ожерельем, которое я надевала на зимний бал.

Хорошо, что я обновила гардероб Ани — больше никаких корсетов, у меня и так стройная и высокая талия. Модистка Чирикова понимала, что я хочу и предлагала отличные фасоны. И кто сказал, что Париж — законодатель моды? И у нас в Москве модельеры ничуть не хуже заграничных.

Смеркалось, когда перед домом остановились сани. Я смотрела из окна, как Уваров подошел к двери, нажал на кнопку электрического звонка. Накинула шубу, перед зеркалом осторожно надела шапку, чтобы не испортить прическу, взяла в руки муфту.

— Вы великолепны, — улыбнулся Кирилл Дмитриевич.

— Мерси, — смутилась я и тут же взяла его под руку. — Где будет проходить вечер?

— В кабаре «Белая ворона». Вполне приличное заведение, — заверил меня Уваров, словно опасаясь, что я могу передумать.

— Даже не сомневаюсь, — узкая кабинка лифта плавно спустилась на первый этаж.

Сани помчались по улицам, уже освещенным фонарями. Кабаре сияло разноцветной иллюминацией, перед входом горели костры — необычно и красиво.

Уваров подал мне руку, помог выйти из саней.

В просторном холле пахло цитрусовыми, модным парфюмом и дымом дорогих сигар, разномастная толка двигалась как в мистическом водовороте — смело декольтированные дамы и кавалеры во фраках, женщины в стилизованных народных костюмах и разночинцы в потертых сюртуках, почтенные матроны в тяжелых шелковых платьях и купцы в заправленных в сапоги брюках из тончайшей шерсти.

— Кирилл, вот так встреча! — перед нами как из ниоткуда возникла молодая женщина в черном гипюровом платье. Ее узкая рука в черной перчатке легла на лацкан сюртука Уварова. Крупный бриллиант вызывающе сверкнул на безымянном пальце.

— Марина, ты? — удивился он. И я явно услышала, как дрогнул его голос.

— Заехали с Евгением навестить моих родителей, — вздохнула Марина. — Ты же знаешь, я не люблю Москву.