Не дело ей вот так лежать перед любопытными прохожими.

По лицу Севрье пробежала болезненная судорога. Хотя он и брачный аферист, а сочувствия у Рене к Шарлотте больше, чем у меня. Я не испытывала жалость, только ужас от увиденного. Возможно, сочувствие придет позже.

А вдруг Шарлотта сама прыгнула? Вдруг Серж и правда просто подобрал упавшую со стены пику? Ведь крови на оружии я не заметила. Может, Шарлотта ее случайно уронила? Но зачем ей трогать копье, а потом кидаться из окна? Мысли метались в голове, скакали с одного на другое.

Если это самоубийство, тогда в смерти компаньонки виновата я. От одной этой мысли меня бросило в холодный пот. Я резко разговаривала с ней, практически обрекла на нищету. Кто возьмет на службу девушку с запятнанной репутацией? Пусть она и была любовницей Сержа, но смерти я ей не желала. И как мне жить с этим?

Попыталась мыслить здраво. Нет, копье тут появилось не просто так. И то, что на нем нет крови тоже странно.

— Сергей, позови Настю, — приказала мужу.

Эту комнату я не покину до приезда полиции. Мало ли что может пропасть из улик.

— Я могу позвать, — поспешно произнес Сервье.

— Да, будьте добры, — кивнула ему.

— Аня, милая, ты мне веришь? — вцепился в мою руку Серж. — Клянусь, я говорю правду.

— Пожалуйста, возьми себя в руки, — одернула его. — Полиция во всем разберется.

— И что мне теперь делать? — задал он глупый вопрос.

— Ты о чем? — не поняла я.

— Меня же посадят в тюрьму… — выдохнул он с отчаянием.

— Не ной, — его слова отвлекали меня от мыслей. — И не паникуй раньше времени.

Неужели Шарлотта все-таки покончила жизнь самоубийством? Эта страшная мысль до боли сверлила мозг. Чувство еще недоказанной вины уже захватывала все мое существо. Сердце билось ровно, но в груди поселился страшный холод.

Сейчас мне хотелось только одного — чтобы никто не отвлекал меня. Мне надо понять, что произошло, какими последствиями это чревато и что мне делать?

— Что прикажете, Анна Ильинична? — пролепетала Настя, боязливо входя в комнату. За ней маячила перепуганная физиономия Рене Сервье.

— Ты полицию вызвала?

— Да.

— В контору Уварова позвонила?

— Да.

— Отлично, — я начала потихоньку приходить в себя. — Вернись в мой кабинет. В том же блокноте найдешь телефон Оглоблина. Позвони ему, расскажи, что случилось и попроси немедленно приехать. Если он не возьмет трубку, ниже записан телефон морга. Позвони туда, скажи, что от графини Оболенской и потребуй Оглоблина. Он мне нужен тут и чем скорее, тем лучше.

Настя коротко кивнула и выскочила из комнаты.

Силуэт Рене как призрак маячил в дверном проеме.

— Месье Сервье, можете пока идти в кабинет Сергея Николаевича. Но не покидайте квартиру до прихода полиции, — попросила его.

— Да, разумеется, — он смотрел на сияющий ослепительным светом проем окна как завороженный.

— Вы правы, тут стало холодно, — я закрыла окно, прищурила глаза от слепящих солнечных лучей, невольно глянув вниз.

Тело Шарлотты накрыли гобеленовым покрывалом из ее спальни. Толпа зевак стала еще плотнее, народ не спешил расходиться. Почему у людей такая болезненная тяга к смертям, преступлениям и чужим несчастьям? Неужели это так интересно? Или просто хочется пощекотать нервы?

Городская полиция прибыла достаточно быстро. Я стояла у окна в библиотеке и старалась не смотреть на накрытое покрывалом тело компаньонки, но взгляд невольно обращался к нему.

Полицейские осматривали место падения Шарлотты, одни из них говорил с женщиной, которая совсем недавно так громко кричала. Она крепко прижимала словно сложенные в молитве руки к груди и кивала на каждый вопрос полицейского.

Ждали карету скорой помощи. К счастью, в ней приехал Оглоблин. Иван Антонович широкими шагами подошел к лежащей на земле Шарлотте, приподнял покрывало.

— Забирайте, — коротко кивнул санитарам.

Они положили тело на брезентовые носилки, занесли в темный фургон. Оглоблин поднял голову, увидел в окне меня.

— Я вам позвоню! — крикнул мне.

Я махнула ему рукой. Холод продолжал сжимать сердце и в груди противно ныло. Неужели смерть Шарлотты на моей совести? Или ей помогли? Но кто? Серж? Рене? Настя была на кухне. Да я и не слишком верила в ее причастность. Где находилась остальная прислуга я не знала. Дождусь Уварова и еще раз опросим всех — тщательно и подробно.

Серж сидел в кресле в углу, держал в зубах незажженную сигарету — я запретила ему курить при мне. Молчал и время от времени кидал на меня взгляд загнанного в угол зверя. В его глазах читалось отчаяние и смутная надежда. Мне даже стало жаль мужа — какой же он сейчас потерянный, жалкий. Быстро с него слетела аристократическая спесь!

В дверь постучали и вошел следователь — достаточно полный мужчина лет сорока пяти, с каштановыми волосами и большими залысинами. Отсутствие волос на голове возмещали пышные, залихватски загнутые усы цвета спелой пшеницы, контрастирующие с волосами на голове.

— Добрый день, Анна Ильинична, — учтиво поклонился он. — Позвольте представиться — Горин Максим Максимович, следователь. Мое руководство взяло ваше дело под личный контроль. Мне поручено провести тщательное расследование. Не сомневайтесь, мы во всем разберемся и виновный или виновные понесут заслуженное наказание.

— Добрый день, — кивнула в ответ. — Хотя какой он нафиг добрый? — задала я риторический вопрос. — И это не мое дело, а дело моей компаньонки, — внесла точность.

— Да, разумеется, — кивнул Горин. — Мои люди допрашивают ваших слуг. Позвольте задать несколько вопросов вам, Анна Ильинична?

— Конечно. Чем скорее мы покончим с формальностями, тем лучше.

Я подробно рассказала всю последовательность событий.

— Сергей Николаевич, — переключил свое внимание следователь на мужа, — где вы были до момента падения мадемуазель Корде из окна.

— О, боги! Что за идиотизм происходит! — мученически закатил глаза к потолку Серж. — Да у себя в спальне я был. Один. Потом решил поговорить с женой. Пошел в библиотеку — секретарь сказал, она разбирает там книги. Когда был в коридоре, услышал крик. Вбежал в библиотеку — окно настежь, на полу это проклятое копье, — кивнул он на пику, стоящую в углу. — Машинально поднял, подошел к окну, а внизу лежит Шарлотта. Все.

— Месье Сервье шел за вами? — уточнил следователь.

— Понятия не имею, — возмущенно пожал плечами Серж.

— Когда вы обратили внимание на его присутствие?

— Когда вошла Анна. Я был в ужасе от увиденного, и не обратил внимание на такие мелочи — кто, когда, за кем вошел. Неужели вы думаете, это я убил Шарлотту? Зачем мне это, скажите на милость?

Максим Максимович загадочно улыбнулся:

— Ответ очевиден.

— Мне — нет, — Серж хотя и хорохорился, но в его голосе за напускной дерзостью скрывалась неуверенность.

— Скандал, развод, и все по вине вашей любовнице. На вашем месте я бы тоже разозлился.

— Но я и пальцем не тронул ее! — взорвался Серж. — Какой смысл мне ее убивать?

— В состоянии гнева люди способны и не на такое.

— Простите, Максим Максимович, — вмешалась я. — Но мне кажется, покушались на меня. На моей компаньонке была моя шаль. Я отдала ее за полчаса до несчастья. Никто не знал об этом.

— Тогда мотив еще очевиднее — избежать развода и получить наследство, — согласился следователь. — Я должен попросить вас, Сергей Николаевич, проследовать со мной в сыскное отделение.

— Нет, это просто невероятно! — возмущенно вскочил с кресла Серж. — Я — граф Оболенский. Не смейте обращаться со мной как с преступником.

— Я понимаю ваше негодование, — равнодушно произнес Максим Максимович, — но перед законом в нашей благодатной Империи все равны: что аристократы, что крестьяне. Титул никому не гарантирует неприкосновенности. И, поймите, я обязан соблюсти все процессуальные формальности. В отделении у вас снимут отпечатки пальцев, сравнят с теми, что на копье. Мы составим подробный протокол. И, возможно, уже сегодня вы вернетесь домой.