— А ты шустра, милая, — скривилась свекровь. — Хитрой стала как лиса.

— Надоело быть мышкой. Желаете чая? Или кофе?

— С чесноком? — поморщилась Ирина Александровна.

— С перцем не предлагаю. Предполагаю, вы предпочитаете традиционные напитки. Может, коньячка? От нервов?

— Как ты со мной разговариваешь! — взорвалась свекровь. — Серж сказал, ты не заплатила его долг. Мне пришлось срочно возвращаться и закладывать фамильные драгоценности.

— Ну, это лучше, чем продавать мою фамильную коллекцию фарфора, как пытался сделать ваш сын у меня за спиной. Так чего желаете, чай? Кофе? Коньяк?

— Чай, — отрезала Ирина Александровна.

— Почему бы вашему сыну не развестись со мной, если я такая плохая жена? — сложила счета в папку и убрала ее в стол.

— Оболенские не разводятся! — отрезала свекровь.

Разумеется, а жить им тогда на что? Впрочем, я уже слышала эту фразу от Сержа.

Велела Насте подать чай.

— Я предлагаю разумное решение, — обратилась к свекрови. — Мы живем порознь. Ваш сын переселяется к вам. Я продолжу оплачивать аренду вашей квартиры в течение полугода. Думаю, такие отступные вполне щедрые. За это время он устроится на службу и станет получать жалование. Если не играть в карты и не таскаться по бабам, вам вдвоем на достойную жизнь хватит.

— Не смей разговаривать со мной таким тоном! — завопила свекровь. — Я — потомственная дворянка. А ты — дочь безродного купчишки!

— Не купчишки, а купца первой гильдии Ильи Федоровича Барышкина — почетного гражданина города Москвы, мецената и филантропа, — я гордо вздернула подбородок и посмотрела на свекровь через прищуренные глаза. — И, позвольте напомнить, дворянина Барышевского. Государь Император изволил даровать моему отцу титул за заслуги перед Отечеством. Мне есть чем гордиться. А вам?

— Нахалка! — зло выдохнула Ирина Александровна.

Настя вошла в кабинет, в замешательстве потопталась на месте и поставила поднос на мой рабочий стол:

— Или поставить на чайный столик, Анна Ильинична? — неуверенно спросила она.

— Норм, и тут хорошо, — махнула я рукой.

— Что за жаргон? — продолжала возмущаться свекровь.

— Краткость — сестра таланта, — приняла я из рук Насти чашку. — Безмерно рада видеть вас, дорогая Ирина Александровна. Угощайтесь, попробуйте жареные бананы в кляре. Уверяю вас, очень вкусно.

— Ты бы еще из картошки приказала варенье сварить, — поморщилась свекровь, отодвигая тарелку с бананами одним пальцем, словно это были не жареные бананы, а дохлая гадюка. — Настя, пошла вон.

— Не надо так обращаться к моей служащей, — укоризненно посмотрела я на Ирину Александровну. — Настя, можешь идти, спасибо, — отпустила я горничную.

— Ты будешь указывать мне, как обращаться к прислуге? — Ирина Александровна не притронулась к чаю.

— Непременно, если это происходит в моем доме, — перелила чай в блюдце и откусила от кусочка сахара. Уже знала, какая будет на это реакция мадам Оболенской.

— Неотесанная баба! — ее глаза округлились.

— Вы ничего не ответили на мое предложение, — я отхлебнула чай из блюдца. В этом есть неописуемое удовольствие — аромат совсем другой, вкусовые ощущается острее. И сахар уже не сахар, а практически конфета.

— Ты забыла о своей клятве перед алтарем, — сверкнула глазами Ирина Александровна. — В горе и в радости, пока смерть не разлучит вас! Ты вышла за Сержа ради титула, признай это.

— А он женился на мне ради денег. Я не изменяла мужу, любила его… до последнего времени, — уточнила я. — Выполняла все его желания, платила его долги. Он, в свою очередь тратил мои капиталы, мотался по бабам. О его любовных похождениях судачат на каждом углу, за моей спиной смеются все, кому не лень.

— Он мужчина, неужели ты это не понимаешь? — свекровь посмотрела на меня как на полную дуру. — Ты не удовлетворяешь его, если уж так хочешь называть вещи своими именами. И ты бесплодна. Ты не сможешь подарить ему наследника и продлить род Оболенских.

Не думаю, что Серж какой-то секс-гигант и доставлял Анечке море чувственного удовольствия. Но кто знает, кто знает… Возможно, ее все устраивало, да и сравнивать ей было не с кем. Так или иначе, проверять сексуальные способности мужа я не стану даже под дулом револьвера. А бесплодность Ани пока под вопросом. Я еще не выясняла, у кого с этим проблема.

— Я пришла сюда, чтобы призвать тебя к благоразумию. Но вижу, это не имеет смысла, — гордо поднялась свекровь. — Я тоже обращусь к своему адвокату и, уверяю тебя, я смогу отстоять права моего сына.

— Как пожелаете, — пожала я плечами. — Будете отстаивать право Сержа остаться моим мужем? Или его право ходить налево?

Свекровь метнула из глаз в мою сторону очередную партию молний.

Каблучки мадам Оболенской снова дробно простучали по паркету, громко хлопнула дверь, жалобно зазвенели подвески на люстре. Вот и поговорили…

Интересно, кто будет платить за услуги ее адвоката? Уж точно не я. Хотя графиня может пожертвовать остатками фамильных украшений ради дорогого сыночка. И, вполне возможно, у нее есть достаточно состоятельный и влиятельный любовник. Даже не один… Надо попросить Алену разведать об этом. Похоже, скоро начнется война компроматов. Ничего, переживем и это! Но с разводом надо поспешить.

После визита мадам Оболенской Серж почти не общался со мной, но и к матушке не переселился.

Шарлотта, как верная подруга попыталась убедить меня, что я не права, и нельзя так своевольно обращаться с мужем и лишать его финансирования.

— Дорогая моя Шарлотта, ее забивайте этим свою очаровательную головку, — я подписала счет за скатерти, салфетки и полотенца и передала его Матрене. — Будь добра, внеси деньги до вечера, — выдала ей купюры. — На сдачу купи в мясной лавке окорок.

— Все сделаю, Анна Ильинична, — заверила меня Матрена.

— Вы слишком много работаете, — на этот раз Шарлотта не попыталась отправить меня ко врачу. — Вам нужен отдых, Аннет!

— На балу отдохну, — пообещала ей.

— Сергей Николаевич очень расстроен, он может не пойти, а одной вам идти недопустимо, — потупилась Шарлотта.

Не пойдем мы, не пойдет и она. А Шарлотте очень хочется блеснуть в обществе.

— Приличия меня мало волнуют, — вышла из-за стола, с удовольствием потянулась и потерла поясницу. — Если откажется, пойдем вдвоем. Это соответствует требованиям этикета.

В глазах Шарлотты я увидела удовлетворение — ей очень хотелось блеснуть на зимнем балу в высшем обществе и повертеться перед аристократами.

Поясница продолжала ныть, я сильнее потерла ее. Сегодня я засиделась за работой. Надо поддерживать себя в форме, если тут нет фитнес студий — заниматься спортом самостоятельно. Весной можно начать брать уроки верховой езды, кататься за городом на велосипеде, плавать и учиться играть в новомодный теннис.

Хорошо, что я для начала брать уроки танцев. Как выяснилось — тело меня предало, ничего не помнило из прошлой жизни и не желало красиво танцевать. А Алена утверждала, что Аня прекрасно танцевала.

За четыре занятия я научилась сносно вальсировать и танцевать польку и галоп. Ни полька, ни галоп мне не понравились: первая занудная с прихлопами и притопами, как в детском саду, второй похож на скачку взбесившегося табуна — идеальный вариант для кавалеристов чтобы греметь шпорами, и демонстрировать свою брутальность. Впрочем, не думаю, что у меня на балу не будет отбоя от кавалеров.

Зимний бал неумолимо приближался, а мне катастрофически не хватало времени к нему подготовиться. Собственно, основной причиной, по которой я хотела пойти на него было желание потанцевать с Уваровым.

Мысли снова и снова возвращались к Кириллу Дмитриевичу. Он так мило и нерешительно попросил моего согласия на танец. Интересный он человек — резкий, холодный, загадочный. А со мной вдруг оробел. С чего бы это?

Поправила перед зеркалом прическу и улыбнулась. Я тоже загадочная и необычная. Он так и сказал: «Вы необычная женщина». Стало быть, я его заинтересовала. Хотя какое мне до этого дело?