— В чем, позвольте узнать? — я отпустила посыльного, а Насте велела задержаться.

— Вы заставили меня разливать чай, — вспыхнула она.

— Ну не мне же его разливать, раз муж отослал горничную. Это ваша прямая обязанность, вы за это жалование получаете.

— Раньше вы мне никогда не напоминали об этом, — всхлипнула она.

— А вы никогда не задумывались, дорогая Шарлотта, о своих обязанностях. Вот, пришлось напомнить. Если вы недовольны, то можете найти другое место, более подходящее для вас.

— Нет, нет, что вы, — поспешно заверила меня Шарлотта. — Я очень довольна, что живу в вашем доме.

— Вот и отлично, — кивнула я, распаковывая первую коробку.

На платье лежала карточка с короткой запиской: «Мадам Оболенская, мне искренне жаль, что между нами произошло недопонимание. В качестве извинений прошу Вас принять небольшой презент в виде шелковой шали, отделанной блестками и стеклярусом. С глубочайшим почтением, мадам Элеонора Ферже».

Ага, испугалась мадам Ферже, что я откажусь от ее услуг! Поздно. Я уже нашла себе другую модистку. Но шаль обратно отсылать не стану — это компенсация за моральный ущерб, причиненный моим людям, да и мне тоже.

Ишь, «Машка, вытри за этими!» «Эти» — добропорядочные граждане, и достойны не меньшего уважения, чем какая-нибудь взбалмошная дворяночка.

— Очень мило, — я достала шаль и развернула ее. Она была великолепна — по черному шелку с муаровым плетением раскинулся прекрасный орнамент, сдержанно поблескивающий в свете заходящего зимнего солнца. Длинные кисти мерно колыхались при каждом движении.

— Какое чудо! — восхищенно всплеснула руками Шарлотта. — О, это великолепно.

Пожалуй, я была слишком резка с ней. Мне даже немного стало жаль бедную Шарлотту. Да, мелкая интриганка, да, заносчива и надменна. Но она в чужой стране, у нее нет друзей, она сидит рядом со скучной хозяйкой, развлекает ее, от безделья строит глазки кобелю Сержу, у которого и без нее полно баб всех мастей, начиная от артисток и заканчивая аристократками.

— Вы недовольны мной, Аннет, — снова вздохнула Шарлотта.

— С чего вы взяли? — я накинула шаль на плечи, повертелась перед зеркалом над камином. Да, красивая вещь!

— Вместо меня вас сопровождает Матрена и Тит, — надула она губы и коснулась глаз белоснежным платком.

— Шарлотта, милая, не принимайте это так близко к сердцу, — обняла я ее за плечи. Надо быть с ней мягче. Я же не мегера какая-нибудь. Надо с пониманием отнестись к бедняжке. — Я — купчиха, и ничего с этим не поделать. Зачем пытаться изображать из себя графиню? Натуру не спрячешь, мне проще общаться с моей нянькой, чем с такой утонченной особой как вы.

Вот, я немного польстила Шарлотте. Я сочувствую ей, но все равно не верю в ее искренность. Можно пожалеть змею, попавшую в непривычную обстановку, но это не значит, что надо засовывать ее себе за пазуху, чтобы согреть.

— Значит, вы больше не сердитесь на меня? — склонила очаровательную головку набок Шарлотта и с милейшей улыбкой посмотрела на меня.

— Нет, я добрая, — точно так же улыбнулась ей в ответ.

— Я хотела сходить за покупками, — в глазах Шарлотты все еще читалась неуверенность. — Надо докупить мелочи к балу. Вы не возражаете?

— Разумеется, нет. Я ни в чем не ограничиваю вас, — заверила компаньонку. Хочу понаблюдать за ней и Сержем. Хочу узнать, как далеко готовы они зайти. Вдруг это мой шанс получить развод?

Довольная и успокоенная Шарлотта выпорхнула из комнаты, а я подозвала Настю:

— Забери это платье себе, — указала на коробку, из которой пенился оборками розовый и блестящий бальный наряд. — Можешь перешить, и будет у тебя платье на выход. Можешь занавески сделать. Или продай.

— Анна Ильинична, благодарю вас! — Настя не верила своему счастью. — Вы такая добрая!

— Только не говори, что я ангел. Этот комплимент меня уже достал, — милостиво отмахнулась я.

Вечером позвонила Уварову, договорилась, что приму его утром — наверняка Серж спит как убитый до обеда, нам никто не помешаете пообщаться. Мне натерпелось узнать, какие выводы сделал Кирилл Дмитриевич. У меня тоже были кое-какие соображения.

Больше всего в моей смерти были заинтересованы трое — Серж, Шарлотта и Шарабандин. Шарабандин под вопросом. Зачем убивать того, с кого можно использовать как дойную корову? Может, конечно, Аня обидела кого из слуг? Но уж слишком упорно ее пытались укокошить: три покушения — это не шутка. Прислуга могла напакостить мелко, хотя кто знает?

Вечером пришел Тит, доложил, что из деревни прибыла бригада строителей, он разместил их во флигеле. Завтра они приступят к работе в ресторане. Дела завертелись. Матрена принесла мне каталоги посуды и мебели — весь сегодняшний день она ходила по Москве, общалась с купцами и приказчиками магазинов, набирала нужный мне материал. Из бывшей няньки получалась толковая помощница!

Я начала составлять меню, стараясь сделать блюда вкусными, изысканными и при этом недорогими. Мой главный козырь — общедоступность ресторана. Хотя почему ресторан? Пусть будет трактир.

Именно! Трактир графини Оболенской! Эпатаж лучше любой рекламы. Кстати, надо подумать и о ней.

Мебель выбрала самую простую — гнутые венские стулья, столы на изящных чугунных ножках с гранитной столешницей — удобно мыть и смотрится элегантно. Никаких скатертей, только салфетки. Практичнее и выглядит необычно.

Разнообразие фаянсовой посуды фабриканта Кузнецова порадовало. Цены более чем демократичные. Выбрала с охристым орнаментом в старорусском стиле. Массивные бокалы из карамельного стекла отлично сочетались с фаянсом и ненавязчиво отсылали в эпоху боярской Москвы — нарядно, весело и просто красиво.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — я отложила в сторону очередной каталог с посудой.

— Анна Ильинична, добрый вечер, — в комнату вошел высокий молодой человек очень приятной наружности — стройный, светловолосый, с небольшими аккуратными бакенбардами. По акценту сразу догадалась, что это секретарь Сержа Рене Сервье. Он и правда чем-то походил на купидона, возможно пышными вьющимися волосами.

— Добрый вечер, Роман Павлович, — улыбнулась я ему. Этому я вряд ли могла где-то перейти дорогу. Не думаю, что у него есть на меня зуб.

— Простите, что отрываю от дел. Меня прислал ваш супруг, — потупил большие голубые глаза Рене. — Он просил узнать, когда вы изволите погасить его долг перед бароном Тизнером.

Встала из-за стола, поплотнее укуталась в шаль. Серж, значит, решил действовать через посредников. Вот упрямый!

— Дорогой Роман Павлович, — ободряюще посмотрела я на него. — Будьте любезны, передайте моему супругу, что купеческие дочери решений не меняют.

— Денег не будет? — уточнил Рене.

— Однозначно нет. Пусть следующий раз с подобными вопросами обращается ко мне лично. Мне жаль, что вы зря потратили свое время.

— А мне жаль, что я побеспокоил вас, Анна Ильинична, — кинул на меня короткий взгляд Рене. — Вам очень идет эта шаль.

— Мне она тоже понравилась, — слова Сервье удивили. Надо же, он заметил, что хозяйка надела новую шаль!

— У вас безукоризненный вкус, графиня. Вы так тонко чувствуете красоту.

— Благодарю, — наверное, Аня должна была покраснеть. Я только опустила взгляд и изобразила смущение.

В глазах Рене мне почудился далеко не платонический интерес. Уж не пытался ли он соблазнить Аню? Но зачем ему это? Тоже хочет купеческих денег? Или я стала слишком мнительной? Может, я и правда привлекательная женщина?

И правда, почему мужчины не могут смотреть на меня с интересом? Я обязательно подумаю об этом на досуге. Однако флирт подождет, сначала мне надо разобраться с поставщиками мебели и посуды.

Рано утром сварила себе кофе, угостила прислугу. Они уже смирились с моими причудами. Мы сидели на теплой кухне, пили кофе с перцем и обсуждали, как лучше организовать работу трактира.

— Анна Ильинична, что о вас скажут знакомые? — осторожно спросила Матрена. — Не графское это дело, трактир содержать. Ладно бы хоть ресторан. И то если написать на вывеске, что к вашему столу поставляют пироги или горячие блюда. Я такое видела: «Поставщик князя такого-то».