— Я же вас предупреждал! — кричал он, размахивая руками. — Что вы себе позволяете? Что за грохот? Это недопустимо! Тут приличные люди живут. Я полицию вызову!

— Приличные? Вы уверенны? — удивилась я. — А по мне так это дом свиданий. Я только что застала своего мужа с любовницей. Полиция тут будет кстати. Пусть разберется, для чего сдаются комнаты в вашем так называемом респектабельном заведении, — отодвинула консьержа и проследовала вниз по лестнице.

Консьерж увидел выбитую дверь и разразился совершенно нецензурной бранью. А ведь сам сказал, что тут приличные люди живут, да еще и с детьми.

— Держите их! — закричал привратник. — Они мебель поломали! Кто заплатит за ущерб!

— Да замолчите вы, наконец, — обернулась я к нему. — Я же вам заплатила авансом, так чего орать?

Привратник вспомнил о купюре и как-то сразу осекся.

— Хотите, чтобы мы дождались полиции? — поинтересовалась я.

— Нет, сами разберемся, — безнадежно махнул он рукой.

Зевак в коридоре заметно прибавилось, они перешептывались и с уже с интересом наблюдали за происходящим.

— Федор Никифорович, пойдемте к вам в офис, — взяла я под руку редактора. — Обговорим детали скандальной статьи для вечерней газеты. Аглая, дорогая, я бесконечно благодарна вам и вашим подругам за то, что вы провели такую прекрасную работу. И кто сказал, что женщины не могут работать в сыске?

Не знаю, узнал кто-то из постояльцев меня или нет, но слухи по Москве поползут, это вопрос времени. Только теперь Анна Оболенская-Барышкина будет фигурировать в них не наивной и глупенькой женой, а мстящей за прошлые обиды и унижения фурией.

— Значит так, — я устало опустилась в кресло в кабинете редактора. — Назовем статью «Скандал в благородном семействе». Намекните, что все это безобразие произошло в знатной фамилии. Лица мадемуазель Шарлотты и мужа в статье заретушировать — если муж или его маман начнут борзеть, тогда опубликуете фото целиком.

— Борзеть это как? — склонил на бок голову редактор.

— Наглеть начнут, страх потеряют.

— Значит, для начала небольшой шантаж вашего супруга? — понимающе кивнул Федор Никифорович.

— Да, небольшой и совершенно невинный. Очень действенный рычаг давления. Он ускорит развод. В статье побольше сочувствия обманутой жене. Можно упомянуть о моей наивности и доверчивости. Мол, была слепа, не видела очевидных вещей. И не нашлось никого, кто бы открыл бедняжке глаза на мужа. Но теперь все изменилось, оскорбленная женщина требует развод и девичью фамилию.

Вернулась домой, позвонила адвокату, описала ситуацию, попросила начать бракоразводный процесс.

У Сержа и Шарлотты хватило ума не появляться в квартире. Особо им переживать не о чем — апартаменты в доме Сазонова оплачены, живи — не хочу. Правда входной двери нет, но это такие мелочи!

Вечером вышла статья. И у меня телефон раскалился добела. Звонили из разных газет, просили подтвердить, что на фото мой муж, умоляли дать интервью. Как же нравится людям копаться в чужом белье! Я деликатно посылала всех куда подальше — цели я достигла, общаться с прессой и обмусоливать свою личную жизнь мне не к чему. В конце концов сняла трубку и положила ее рядом с аппаратом — важных звонков я сегодня не жду. Однако слухи распространились быстрее, чем я могла ожидать.

Очень хотелось позвонить Уварову и после безумного дня отвлечься. Но Ольга сказала, что он в отъезде и вернется только завтра — в дальнем уезде ограбили и убили купца. Сыновья погибшего обратились за помощью к Кириллу Дмитриевичу.

Ночью явилась Алена.

— Не ожидала от тебя такого радикального шага, — восхитилась она. — Не побоялась скандала.

— А чего мне бояться, если я посмешище в высшем обществе? К тому же в статье не упоминаются имена и фамилии.

— Все и так все поняли.

— Вот и хорошо. Но если Серж начнет кочевряжиться, вот тогда его увидят во всей красе, без ретуши лица и прочих важных деталей. А хвалиться ему особо не чем. Да и Шарлотке тоже — грудь у нее так себе, маловата и отвисшая.

— Да ты язва! — рассмеялась Алена.

— Нет, я просто говорю то, что вижу, без прикрас.

— А что у тебя с сыщиком? — будто невзначай поинтересоваться Алена.

— Его вызвали в область на убийство с ограблением, — сделал вид что не понял, о чем она.

— Да ладно, еще немного, и ты свободная женщина. Бери быка за рога, не теряй времени. Твой сыщик красив как античный бог, энергичен, сексуален, как говорят в вашем мире. Чего ж тебе еще надо? Замуж теперь можешь не спешить, но зачем лишать себя чувственных удовольствий?

— Ты еще и пошлячка, — я не удержалась и нервно хихикнула.

— Скажи прямо, что он тебе нравится, — не отставала Алена.

— Я пока не знаю. Да, пожалуй, он меня привлекает. Так, совсем слегка. Но… Нет, пока я не готова к новым отношениям.

— Мне ты врать можешь сколько угодно, а вот себе врать не стоит, — наставительно произнесла Алена.

— Спасибо за совет, я подумаю, — надеюсь, в темноте Алена не увидела моей довольной улыбки до ушей. И правда, кого я пытаюсь обмануть?

Почему, когда дела идут на лад, вдруг как из ниоткуда начинают валиться глобальные проблемы и несчастья? Ночью пришла телеграмма из деревни — сгорел дом Тита. Его жена сильно пострадала во время пожара, детей приютили соседи.

Тит был совершенно потерян.

— Поезжай, — отпустила я его. — Мне бояться теперь некого. После скандала ни муж, ни Шарлотка не решаться причинить мне вред — подозрение падет на них в первую очередь. Да и Уваров вернется сегодня днем, если возникнет необходимость, обращусь к нему.

Дала Титу денег, велела прихватить с собой доктора.

— Не спеши обратно, побудь с семьей, если надо — отвези жену в больницу. Денег на восстановление дома я тебе дам, не переживай из-за этого.

Плохо, что в редких деревнях есть телефон. Хорошо хоть на почте организован телеграф, а то о несчастье узнали бы только утром — от деревни до Москвы на санях ехать часа четыре, а то и больше.

Серж и Шарлотта появились утром. Сначала приплелся неверный муж, потом коварная компаньонка. Проскользнули в свои комнаты как мыши и начали собирать вещички. Об этом мне доложил Захар.

Совершенно неожиданно ко мне зашел месье Сервье.

— Простите за беспокойство, Анна Ильинична, но мне надо понять, как быть дальше. До меня дошли слухи, что вы разводитесь с Сергеем Николаевичем.

— Слухи разлетаются на удивление быстро, — усмехнулась я.

— По правде сказать Сергей Николаевич сам мне об этом только что сказал. Попросил узнать, не будете ли вы возражать, если он останется тут на некоторое время. Ему было бы удобнее, чем в меблированных комнатах или у матушки.

— Однозначно, нет, — отрезала я. — Отель у него оплачен, пусть топает туда и барахло свое все прихватит.

— Как понимаю, жалование мне больше платить не будут? — понимающе-печально уточнил Рене.

— Я заплачу вам за отработанные дни. Не ваша вина, что мой муж ввел вас в заблуждение. Его расходы до последнего времени оплачивала я. Разумеется, после случившегося финансировать его я не стану. Если хотите продолжить сотрудничать с моим мужем, все денежные вопросы отныне к нему.

— Хорошо, Анна Ильинична, я понял. Еще Сергей Николаевич хотел забрать свои личные вещи. И книги из библиотеки.

— Не возражаю. Часть книг принадлежала моему батюшке, они подписаны, — отец Ани отличался педантичностью. Он покупал ценные экземпляры у букинистов, считая это удачным вложением денег. — Книг не так много, я отберу их лично. После обеда Серж сможет забрать свои книги, — я набросила на плечи черную шаль, расшитую блестками и стеклярусом. Что не говори, а у французов отличный вкус и чутье на моду.

Сервье учтиво поклонился и вышел, глазки мне строить не стал. И правда, зачем, если больше он не служит в этом доме?

Через пару часов мне предстоял разговор с Сержем. Я дам понять, что, либо он соглашается на развод без всяких условий, либо пикантные фото будут опубликованы в газете без ретуши. А для него это смерти подобно — он станет посмешищем в обществе. Одно дело слухи и намеки, другое — откровенные фотографии в прессе.