Только этого пьяницы мне сейчас и не хватает для полного счастья!

— Прочь! — махнул ему пистолетом Севрье, оторвав его дуло от моего лица. — Прочь, дурак!

Что произошло дальше я не поняла, Рене ослабил хватку, меня бросило на землю. Раздался выстрел. Я прижалась лицом к холодному снегу, боясь поднять голову.

— Анна Ильинична, Анна Ильинична! — кричал Максимыч.

Приподняла голову, приоткрыла глаза и увидела перед собой валенки сторожа.

— Да что же это? — пробормотал он и стал тянуть меня за руку.

Грянул второй выстрел, Максимыч ничком упал рядом со мной.

— Да что же это такое? — продолжал бормотать он. — Что ж это деется то? Никак, налет?

— Нет… — прошептала я, снова прижимаясь к холодному снегу.

Услышала сдавленный крик. Потом грохот распахнувшейся двери черной лестницы и хруст снега под бегущими ногами.

— Держи его! Крепче! Наручники, наручники дай, быстрее!.. — голос Горина срывался не то от волнения, не то от страха.

Осторожно подняла голову, посмотрела в сторону доносившегося шума. Ко мне, улыбаясь, шел Уваров, держась за предплечье. На его пальцах я увидела кровь. Тит стоял рядом с полицейскими, которые прижимали Сервье к земле.

Кирилл Дмитриевич подошел ко мне, склонился, подал перепачканную кровью руку:

— Вставайте, Анна Ильинична, все кончено.

Я вцепилась в его ладонь мертвой хваткой, с трудом поднялась на ноги, путаясь в подоле платья с налипшим снегом.

— Вы ранены? — с ужасом смотрела на кровь на ладони.

— Ерунда, царапина, — небрежно ответил Уваров, но бледность заливала его лицо, а рукав пальто потемнел от крови.

— Максимыч, беги за доктором, быстрее! — закричала я дворнику чужим голосом — он стал хриплым, пронзительным как у вороны.

— Не волнуйтесь, — обнял меня за плечи Кирилл, — со мной все хорошо. Идемте, вы совершенно замерзли.

Холода я не чувствовала, я вообще плохо соображала, что происходит.

— Что случилось? — спросила у Уварова. — Вы так вовремя появились. Вы меня спасли! — вдруг поняла я.

— Тит сказал мне, что вы на следственном эксперименте. Глупейшая затея Горина. Мы уже шли в библиотеку, когда услышали шум со стороны черной лестницы. И побежали туда. Максимыч невольно помог мне — Сервье переключил на него свое внимание и мне удалось подбежать к секретарю и выбить у него из руки револьвер.

— Но вы же ранены, — я погладила руку Уварова.

— Мы сцепились, и Серьве удалось дотянуться до револьвера. Первая пуля задела меня, второй выстрел сделал я, вырвав у негодяя револьвер. Увы, не попал. А следовало бы пристрелить этого мерзавца. Это был бы мой первый опыт по отстрелу негодяев, — улыбнулся Уваров.

— Надо остановить кровь до прихода доктора, — я повела Кирилла к парадному входу.

Захар открыл перед нами дверь и смотрел удивленным взглядом:

— Анна Ильинична, что случилось?

Барыня в помятом платье, вся в снегу и ее спутник в крови — мы были той еще парочкой!

— Ты выстрелов не слышал? — удивилась я, нажимая на кнопку лифта.

— Я думал, это полиция там что-то делает. Опыт, или как у них называется?

— Следственный эксперимент, любезный, — улыбнулся Уваров, заходя в лифт.

— Довыпендривался Горин, — зло выдавила я. — Обязательно подам жалобу его руководству. Эксперименты придурку понадобились!

Из-за этого самодовольного индюка едва не погиб Уваров, да и меня Сервье вполне мог пристрелить.

— Захар, придет врач, сразу проводи его ко мне в кабинет, — велела привратнику.

Кирилл побледнел еще сильнее, хотя и хорохорился. Он с трудом снял пальто, освободился от сюртука. Вся рубашка была в крови.

Настя подала чистые полотенца, принесла горячую воду и едва не грохнулась в обморок, увидев кровь.

Пуля прошла навылет, крови было много. Перетянула рану, замотала ее поплотнее. Что делать дальше, я не знала. Подсунула под спину Уварова подушку.

— У вас золотые руки, — Уваров бессильно откинулся на нее. — Вы удивительная женщина, не потеряли самообладания. Любая другая на вашем месте лишилась бы чувств.

— Вы уже не первый раз говорите, что я удивительная. Но я не стану возражать, если вы еще не раз повторите мне это, — я поправила повязку на руке Кирилла. — Но сейчас вам лучше помолчать и не тратить силы.

Я наклонилась, и коснулась губами его щеки:

— Отдыхайте, мой спаситель.

Сама не знаю, как это получилось. Я смутилась, почувствовала, как краска заливает мое лицо. Очень вовремя в кабинет вошел доктор, и я передала Уварова в его надежные руки.

Хотела уйти, но Уваров остановил меня.

— Останьтесь, а то я ужасно боюсь врачей, — пошутил он. — Можно, я буду держать вас за руку?

Вот хитрец!

— Да сколько угодно, — села я рядом с ним и положила руку в его ладонь.

Врач осмотрел рану Уварова, обработал, перевязал, сделал какой-то укол. Оставил несколько порошков и дал указания, когда и как их принимать.

— Через несколько дней будете как новенький, — заверил доктор. — Я навещу вас завтра, хочу убедиться, что воспаления нет. А пока вам нужен полный покой, спите, отдыхайте. Пейте побольше сладкого чая, ешьте шоколад, он полезен для восстановления крови.

Не знала об этом, но тут другие методы лечения. Велела Насте принести плитку шоколада и заварить чай.

Расторопность Насти меня радовала — мое распоряжение она выполнила быстро, пододвинула к дивану чайный столик, поставила на него поднос с чаем, шоколадом и печеньем.

— Я сама разолью, — отпустила горничную.

Мне хотелось остаться с Кириллом наедине, узнать, как он себя чувствует, поблагодарить. Но увы…

Без стука открылась дверь, энергичной походкой вошел Горин, устало рухнул в кресло рядом с диваном. В зубах у него дымилась кубинская сигара Сержа.

— Вот все и завершилось, — довольно потер он руки. — Сервье теперь не отвертеться. Вы его все-таки тоже зацепили, дорогой Кирилл Дмитриевич, — Максим Максимович покровительственно похлопал по здоровому плечу Уварова. — Хорошо, что слегка, а то некому было бы предъявлять обвинения.

— И куда я попал в пылу драки? — равнодушно поинтересовался Уваров.

— Пуля прошла по касательной, ободрав голову — легкая царапина, но обильное кровотечение вызвало у негодяя шок.

— Вы его в госпиталь поместите во избежание международного скандала, как-никак иностранный подданный, — саркастически посоветовала я.

— Вы зря иронизируете, — нахмурился Максим Максимович. — Да, мои люди совершили промашку, позволили мерзавцу взять вас в заложницы. Приношу свои искренние извинения, на виновных будут наложены строгие взыскания.

— Так это ваши люди во всем виноваты? Они же выполняли ваши идиотские указания! — взорвалась я. — Это вы придумали дурацкий и бесполезный следственный эксперимент, это вы приказали снять с преступника наручники, чтобы он поскорее написал признание. Вы не удосужились как следует обыскать преступника.

— Кто же знал, что у него на пряжке спрятан миниатюрный трехзарядный револьвер? — пожал плечами словно ничего страшного не произошло Горин. — Редкая штучка, заграничная. Я с такой впервые столкнулся.

— И это вас оправдывает? — возмутилась я. — Из-за вас едва не погиб Кирилл Дмитриевич! Да я и тоже. И вообще, у меня тоже шок и я морально пострадала.

— Мы все держали под контролем, уверяю вас, — с наслаждением затянулся сигарой следователь.

— Ага, когда всемером не могли вышибить дверь в кабинете, — зло напомнила ему. — Даже не надейтесь, что я это так оставлю!

— Вы собираетесь пожаловаться? — осторожно поинтересовался Горин.

— Разумеется, — сердито кивнула в ответ. — А теперь, пожалуйста, идите к себе в офис, пишите отчет о блестяще проделанной работе и дайте Кириллу Дмитриевичу спокойно отдохнуть. Ваша самодовольная трескотня — последнее, что ему сейчас нужно.

— Анна Ильинична, не надо так обо мне беспокоиться, — попросил Уваров.

— Надо, — отрезала я. — Прекратите курить, — потребовала у Горина. — У меня в доме не курят. Курение вредит вашему здоровью и здоровью окружающих, подумайте об этом.