Уваров вдруг вспомнил, что звонил не только извиниться.

— Я навел справки о ваших домашних. Криминальное прошлое только у дворника. Максимыч в юности украл у соседа бычка-однолетка, продал, на вырученные деньги купил на ярмарке граммофон с пластинками и устроил пир на всю деревню.

— Да уж, сложно представить, чтобы дворник в летах так хладнокровно пытался меня убить.

— Лакей вашего супруга Петр тоже привлек мое внимание. Хотя в полиции на него ничего нет, но, по слухам, одно время он занимался сводничеством.

— Меня и Алена предупредила об этом, — я тут же прикусила язык.

— Ваша прабабушка? — уточнил Кирилл.

— Вы знаете о ней? — удивилась я.

— Оглоблин проболтался.

— Так вы верите в приведения? — я облегченно вздохнула. Значит, Уваров не примет меня за сумасшедшую.

— Верю, но ни разу не видел. Преступления Жози вполне реальны, с этим не поспоришь, ее видели многие свидетели, описывали слово в слово. Не все могут видеть призраков, у меня такой способности нет. Это редкий дар, вам повезло.

— Да уж, — рассмеялась я. Знал бы он, кто я на самом деле и что сюда попала как раз из-за Алены.

— Я телеграфировал в Париж и Брюссель по поводу мадемуазель Карденье и Рене Сервье, — продолжил Уваров. — Надеюсь, с ответом тянуть не станут, но какое-то время займет. Я и мои люди работаем, хотя дело идет не так быстро, как хотелось бы.

— Ничего страшного, у меня надежный охранник. Он рядом и днем, и ночью. Тит верный человек.

— Очень разумно, — согласился Уваров.

Часы на камине тонко прозвонили. Я не читала ударов, но их было много.

— А что вы читаете кроме Гумилева? — вернулась я к литературным вопросам.

— По правде сказать я читаю мало, совершенно нет свободного времени. Нравится Лермонтов, из современных предпочитаю Бунина.

— О, Бунин мне тоже очень нравится, — его я перечитала несколько раз. Правда, в юности. Надо бы снова перелистать его прелестные рассказы.

Комната озарилась мягким мерцающим голубоватым светом. Качнулась люстра, тихо звякнув подвесками. Свет сместился к шкафу. Перевела взгляд, уже зная, что в комнате появилась Алена.

Уже за полночь. Скоро придет на дежурство Тит.

Уваров, очевидно, тоже заметил, что время позднее.

— Я вас заговорил, — в его тоне звучало извинение.

— Нет, что вы. Время пролетело незаметно, вы интересный собеседник.

— И мне было приятно поговорить с вами. Но вам надо отдыхать. Спокойной ночи, Анна Ильинична.

— Спокойной ночи, — с сожалением повесила трубку. Я бы болтала с ним до самого утра.

— Ну что, сердечные дела налаживаются? — Алена проследовала за мной в спальню.

— Глупости, — отмахнулась я.

— А я для тебя много чего узнала о твоем Кирилле, — загадочно начала Алена.

— Нет, не надо, — резко остановила я ее и закрыла уши ладонями. — Мне это не нужно и неинтересно. Если Уваров захочет — сам мне расскажет. А шпионить за ним я не стану.

— Ах, какие мы вдруг стали принципиальные, — обиженно надула губы Алены. — Я думала, ты обрадуешься.

— Нет, — отрезала я. И, хотя искушение было велико, я решительно отказалась — это будет нечестно по отношению к Кириллу.

После того, как он заступился за меня на балу я все чаще стала звать его по имени. Если бы в этой жизни было все так просто. В моей провинции мы бы давно перешли на «ты» и звали друг друга по имени. Но тут столько условностей!

— Не хочешь — как хочешь, — продолжила обижаться Алена. — Я могла тебе упростить жизнь, но раз не надо…

— Не надо.

— Скажу тебе одно — он свободен, — все-таки не утерпела прабабушка. — И больше ты от меня слова не услышишь о нем, неблагодарная!

— Спасибо, — надо отдать должное, эта весть меня обрадовала.

— Не за что, — буркнула она в ответ. — Так что не теряй времени, такие мужчины на дороге не валяются.

— Прекрати, — потребовала я. — Не лезь в мою жизнь, ты и так уже много чего натворила.

— Ну да, выдернула из скучной действительности, помогла стать молодой и состоятельной. Есть на что обижаться! — окончательно разозлилась Алена.

— В моей скучной действительности меня никто не пытался угробить, — напомнила ей. — Ну ладно, не обижайся. Ты права — моя новая жизнь мне нравится, за исключением некоторых нюансов.

Хорошо, что я купила будильник. Он начал трезвонить в половине седьмого — сегодня я запланировала собеседование с кандидатами на работу в трактире. Со мной будут Матрена и Востриков. Именно им придется больше всего общаться с персоналом.

Утренний кофе пила в кабинете. Проверила, все ли заказано из мебели, вспомнила, что надо докупить кое-что из посуды — запас лишним не бывает, дала распоряжение Глафире заказать в цветочной лавке крупную монстеру, для подоконников подойдут бегонии и фуксии.

Начала собираться в трактир, назначила кастинг персонала на десять утра. В кабинет постучали, вошел Захар.

— Анна Ильинична, принес посыльный, — протянул он мне небольшой сверток в рыхлой упаковочной бумаге бежевого цвета.

Развернула его и улыбнулась — томик стихов Гумилева и плитка шоколада. Книга была новой, раскрыла ее и увидела записку: «Надеюсь, вы получите удовольствие, читая стихи. С искренним уважением, У. К.»

Повертела в руках шоколадку — на обертке нежные розы, перевязанные ленточкой. Чем не букет цветов? Замужней даме одинокий мужчина не может дарить цветы просто так.

И почему я до сих пор замужем? Надо форсировать развод. Надеюсь, Ольга и ее подруги соберут для меня необходимую информацию в ближайшее время.

Теперь мы созванивались с Уваровым каждый вечер. Начинали разговор с размышлений о том, кто мог покушаться на меня, но быстро переходили на другие темы. Я делилась впечатлениями от стихов Гумилева, он интересовался, как идет ремонт в трактире. За беседой время летело незаметно, мы разговаривали час, а то и больше.

Прошла неделя с момента нападения на Кирилла, и я решилась напроситься к нему в офис — синяки на лице должны если не полностью сойти, то хотя бы пожелтеть, да и шрам на щеке наверняка уже затянулся.

Мне безумно хотелось видеть Уварова, я ничего не могла с собой поделать. Да еще и Алена подливала масла в огонь, едва ли не каждую ночь интересуясь, о чем мы говорили по телефону.

— Вы правы, нам надо встретиться, — согласился Кирилл. — Когда вам удобно?

— Лучше утром. Или вечером, — задумалась я. — Почти все дни провожу в трактире, ремонт завершается, скоро открытие. Придете?

— Если пригласите, — лукаво ответил Уваров.

— Значит, вы приглашены. Я зайду к вам завтра утром, — наконец определилась я. — Устроит?

— Разумеется. Есть кое-что интересное, — заинтриговал он меня.

По делу, да еще к мужчине вполне можно прийти с пустыми руками. Но я вечером приготовила печенье с корицей и миндалем — пусть Уваров лишний раз оценит мой талант кулинара. По дороге из дома для Ольги купила понравившиеся ей конфеты. С ней мне тоже надо поговорить, но не в офисе ее босса.

Ольга встретила меня загадочным взглядом и заговорщицки прошептала:

— Мы что-то накопали. Еще немного, и предоставим вам интересную информацию.

— Встречаться будем не здесь, — положила я перед ней коробку конфет.

— Можно в кофейне напротив, — понимающе кивнула Ольга. — Созвонимся предварительно.

— Договорились.

Лицо Уварова меня порадовало — шрам придавал ему мужественности, синяки прошли, отек с глаза спал, а на губе не осталось следов драки.

— К чаю, — протянула я ему коробочку с печеньем.

— Благодарю, не ожидал, — признался он, доставая из сейфа коробку шоколадных конфет. — Я думал угостить вас, но вы меня опередили.

Он подошел к двери, приказал Ольге подать чай.

— Итак, уважаемая Анна Ильинична, дела, наконец, сдвинулись с мертвой точки, удовлетворенно потер он руки. — Пришел ответ из Брюсселя. Секретарь вашего супруга Рене Сервье далеко не простая личность.