Когда дело касалось его интересов, Серж проявлял удивительную практичность. Он снял апартаменты в меблированных комнатах Сазонова еще осенью и оплатил за год вперед. Оплатил не он, разумеется, а его жена Анечка. Так что даже после того, как я перестала финансировать так называемого мужа, он продолжал пользоваться снятым помещением.

Ольга свела знакомство с горничной, работающий в меблированных комнатах, наплела историю о том, что не хочет иметь в соседях студентку консерватории, разучивающую бесконечные арии или семью с орущими с утра до ночи детьми, не вызывая подозрений разузнал номер апартаментов Сержа и сняла соседнее помещение. Горничная заверила ее что соседи с одной стороны номера бывают редко, а с другой комнаты пока пустуют. Из Ольги получится отличная сыщица!

В номере поселилась одна из подруг Ольги — темноволосая суфражистка Аглая, смешливая и решительная девушка.

Номера стоили дорого. Все так называемые меблированные комнаты были оснащены по последнему слову техники, и главное, в каждой имелся телефон с прямым выходом в город, что позволяло нам оперативно осуществлять связь.

Сети были расставлены, осталось ждать, когда неверный Серж и вероломная Шарлотка попадутся в ловушку.

Дела в трактире шли ровно, управляющий отлично справлялся с обязанностями, Глафира тоже освоилась и уже уверенно командовала многочисленным штатом своих подручных на кухне. Я приходила только к открытию, проверяла все ли в порядке и потом появлялась перед закрытием — считала выручку, беседовала с персоналом, узнавала о проблемах и претензиях со стороны посетителей. К счастью, претензий почти не было, так, мелкие придирки.

Неделя работы трактира показала, что я веду дела правильно, не зря я мечтала о собственном бизнесе. Популярность моего заведения росла как на дрожжах. Если так пойдет дальше, можно будет подумать о расширении дела. Впрочем, пока рано загадывать. Гладко все быть не может. Но я трудностей не боюсь.

Хотя я и ждала звонка Аглаи, он оказался для меня неожиданностью. Часто, когда надо сделать решительный шаг вдруг становится не по себе, хочется отсрочить принятие судьбоносного решения. Но обстоятельства заставляют собрать волю в кулак и действовать.

— Мадемуазель Карденье уже на месте, — доложила Аглая шепотом. — Патрон Ольги ничего не знает о нашем деле.

— Все верно, ему знать незачем, — наверняка Уваров не одобрил бы моих действий.

Итак, я стою на пороге развода. Короткий шаг отделяет меня от свободы. Придется действовать вероломно, но и противник играет не по правилам.

Каких-то полчаса назад компаньонка заверила меня, что идет купить перчатки. И ведь даже не смутилась!

Пошла на половину мужа, заглянула в спальню, в гардеробную, и наконец, дошла до библтотеки. Месье Сервье сидел за рабочим столом и разбирал бумаги, большую часть кидал в плетеную из ивы корзину, по форме походившую на ведро.

В библиотеке было накурено и окно приоткрыто, холодный ветер колыхал занавески. Серж последнее время увлекся сигаретами, которые ему регулярно присылала матушка. Муж намекал, что так он пытается успокоить нервы и отвлечься от семейных проблем.

— Добрый день, — я убедилась, что мужа нет и тут.

— Добрый день, Анна Ильинична, — месье Сервье оторвался от разбора бумаг, поднялся из-за стола и почтительно поклонился. — Вы ищите Сергея Николаевича?

— Да, — я зябко закуталась в роскошную черную шаль.

— Тут свежо, — виновато посмотрел на меня Сервье и поспешил захлопнуть окно. — Я не люблю запах табака, — признался он.

— Я тоже. Курение вредит здоровью.

— Ваш супруг недавно поехал с визитом к мадам Оболенской. Он задержится у матери до ужина.

— Кто бы сомневался, — пробормотала я. — Благодарю вас, месье Сервье.

— Можете звать меня просто Рене, — секретарь мужа кинул на меня застенчивый взгляд.

— Хорошо, — ответила ему лучезарной улыбкой.

Этот херувимчик несмотря на свою внешность невинного барашка не так прост, как хочет казаться! Любитель пожилых дам, дважды вдовец! А так и не подумаешь! Просто юноша пылкий со взглядом горящим, а на деле романтичный прохвост.

Вернулась к себе, поспешно переоделась, позвонила Федору Никифоровичу:

— Объекты на месте, выдвигайтесь. Встречаемся у дома Сазонова.

Водрузила на голову шляпку с густой вуалью. Все, я готова нанести решающий удар!

Коротко объяснила Титу, что от него потребуется.

— Дверь вышибить с одного удара сможешь? — поинтересовалась у него.

— Сделаю, Анна Ильинична, — коротко кивнул он.

Через четверть часа я в сопровождении редактора газеты, фотографа и Тита переступила порог дома Сазонова.

— Предоплачено, — показала я консьержу расписку с указанием номера комнаты. — Нас ждут.

Консьерж несколько удивленно посмотрел на нас. В таких заведениях вопросов не задают, но одна дама под густой вуалью, девица в номере и три мужчины, да еще один с фотоаппаратом это явный перебор.

— Могу узнать надолго ли вы к нам, господа?

— До вечера, — надеюсь, балаган закончится быстро.

— Цель посещения? — не отставал привратник. — Мне надо указать в книге гостей.

— Фотосессия, — кивнула я на фотоаппарат корреспондента. — Еще вопросы есть?

Что такое фотосессия вряд ли консьерж знал, да и репортер тоже. Но оба видимо решили, что это нечто непристойное.

— У нас приличное заведение, — неуверенно произнес консьерж. — Тут семейных много живет, с детьми…

Положила перед ним купюру:

— Мы никого не побеспокоим.

Консьерж вздохнул, стеснительно забрал купюру.

— Если будут жалобы… Ну, вы понимаете, если что, мне придется вызвать полицию.

— Не будет жалоб, — заверила я его. Хотя кто его знает, как пойдет?

Стараясь не шуметь, мы поднялись на второй этаж, я трижды тихо стукнула в дверь нужного номера, и она тут же открылась. Аглая видимо сидела рядом с ней и ждала нашего прихода.

— Они в номере. Заказали шампанское. Думаю, уже выпили и… — выразительно закатила она глаза под потолок.

Подслушивать нехорошо, но на что не пойдешь ради свободы и развода? Я взяла вазу, стоящую на консольном столике в прихожей, прошла в комнату, прижала вазу горлышком к стене и приложила ухо к донышку. За стеной раздавались эротичные стоны Шарлотты, натужное пыхтение Сержа и характерный скрип кровати.

— Пора, — скомандовала я.

Фотограф наладил фотоаппарат, пристроил магниевую вспышку. Темные глаза Аглаи горели азартом. Тихо ступая, мы покинули номер и выстроились в узком коридоре.

— Тит, вперед, — приказала телохранителю.

Он с ноги вышиб дверь, первым в номер ворвался фотограф, следом, толкаясь, ввалились мы. Вспышка в полумраке комнаты ослепила.

— Что происходит, — вскочил с постели голый Серж.

Последовала еще одна вспышка магния.

— Спокойно, это налет, — не удержалась я, поднимая темную вуаль.

Шарлотта взвизгнула и с головой накрылась одеялом.

— Мадемуазель Аглая, господа, вы все свидетели — я застала своего мужа в постели с любовницей за прелюбодеянием. Серж, не ожидала от тебя подобного. Я так тебя любила, так верила тебе, а ты мне изменил, — вытерла сухие глаза. — Нехорошо, Сережа. Ты меня разочаровал, — укоризненно покачала я головой. — Идемте, господа, больше нам тут делать нечего.

Серж так и остался стоять рядом с постелью, остолбенев от неожиданности.

— Дорогая, ты все не так поняла… — наконец выдавил он мне вслед.

— Разумеется, милый, все не так как кажется. Вы тут стихи Пушкина читали? Или Мопассана в оригинале? Всего доброго, — небрежно махнула рукой. — Развлекайтесь дальше.

Вышибание двери все-таки оказалось слишком громким. В коридор выглянуло несколько постояльцев:

— Что случилось? Пожар? Горим? — испуганно спрашивали они.

— Спокойно, спокойно, все нормально, — попыталась успокоить их я.

Но кто-то уже позвонил консьержу и тот бежал вверх по лестнице, задыхаясь и пыхтя от возмущения.